Цветочный лимонад

*** - Второе свидание?! – у Киллуа от возмущения на какой-то момент даже пропал дар речи. Спутанные волосы Палм угрожающе колыхнулись, девушка упрямо вцепилась зубами в ноготь большого пальца. Кухонный нож во второй её руке опасно покачивался у самого затылка Гона, что-то безмятежно насвистывающего себе под нос. Казалось, парень настолько увлекся расчеркиванием извинительных листов кисточкой, что даже не вслушивался в придушенное шипение над ухом. - Да! Именно! Второе! – нож Палм прыгал в воздухе, как котенок за бабочкой. – Он испортил мне настроение! Сильно! Очень! Должен быть наказан! - Нам некогда, идиотка! Нужно тренироваться! Думаешь, у Кайто и остальных есть время ждать, пока вы набегаетесь по забегаловкам?! - Я сказала, что мы пойдем на второе свидание! Гон! Ты меня слышишь? - Да, Палм. – Широкая улыбка Гона еще никогда раньше так не приводила Киллуа в бешенство. Казалось, электричество от его ауры сейчас наполнит комнату, все лампочки разорвутся и вылетят стекла из рам. – Конечно, Палм, как скажешь. - Не смей с ней соглашаться! Гон, это безумие, мы не можем тратить на это ещё целый день! - Но я действительно её расстроил. - И что теперь?! Почему ты должен выполнять все её желания?! - Потому что он согласился быть моим парнем! – Палм судорожно сглотнула ком в горле, облизывая это непривычно сладкое слово. Истерика в её глазах отступила, сменившись нехорошим блеском. – И раз он меня расстроил, он должен загладить свою вину. Да, точно. У Киллуа уже с языка срывалось «Попробуй заставь меня разрешить моему Гону тратить на тебя время» или «С такой же пользой можно просидеть весь день в чулане, заплетая мокрицам косички», но Гон снова ослепительно улыбнулся Палм, примиряюще вытягивая руку. Пальцы Гона были перепачканы чернилами, на шее виднелась незажившая ссадина. Досада отступила, превратившись почти в боль, но тихую, глухую и бессловесную. У Киллуа не было таких прав на Гона. У Палм были. И от этого безумия голова шла кругом. - Кстати, Киллуа, а почему у тебя такой побитый вид? Ты с кем-то подрался? Надежда клана Золдиков втянула голову в плечи, угрюмо буркнув что-то неразборчивое. *** День выдался как назло великолепным. Не считаясь с наступлением вселенской катастрофы, солнышко грело, птички пели, а продавцы с уличных прилавков так и норовили всучить Палм какое-нибудь блестящее барахло. Киллуа плелся позади парочки, демонстративно разглядывая пыль под ногами и пытаясь отвлечься от происходящего. В жизни ведь были и свои плюсы, так ведь? Иллуми больше не может контролировать его мысли, родители далеко, его волосы точно никогда не превратятся в такое воронье гнездо, как у их общей знакомой. Минусы, правда, были существенней. Отбор продолжался, от остальных охотников не было никаких вестей, да еще Гон покорно держал за руку свою новоиспеченную подружку. Последнее обстоятельство особенно сильно расстраивало Киллуа. Он пытался вспомнить, случались ли с ним в жизни моменты, когда он чувствовал себя так паршиво. Ни пытки домочадцев, ни проваленный первый экзамен на охотника не шли ни в какое сравнение. Правда, когда ему было три, Иллуми как-то завязал ему в волосы розовые бантики для семейного фото, но даже это воспоминание меркло рядом с ужасной действительностью. У Гона появилась девушка. Они ходят на свидания. Палм получает все то, чего Киллуа оказался лишен – улыбки и смех Гона, настоящие приключения и непередаваемое чувство жара в коленях, когда локоть Гона слегка задевает твой собственный. Ему остается лишь тащиться за их спинами – «Ну же, Киллуа, пойдем с нами, сегодня ты должен отдохнуть от тренировок!» - и оглядываться по сторонам, выискивая подозрительных типов. Пока Гон не восстановит свой нэн после боя с Наклом, никого нельзя подпускать к ним слишком близко. Даже самого себя. Киллуа был так поглощен своей досадой, что прикосновение Гона к его плечу подбрасывает его на месте. - Палм хочет мороженого! – В карих глазах Гона плещутся искорки. Ему совсем не жаль проводить время с Палм в этом захолустье, потакая её прихотям. – Отдохнем чуть-чуть? Говорят, в этом кафе подают мороженое с кальмаровой стружкой! - Ого! – Напряжение совсем немного уходит в землю, словно бы пальцы Гона были идеальным громоотводом для его смятения. – Звучит неплохо! - Еще продают леденцы из свиных пятачков! – Гон светится изнутри, его пальцы продолжают мягко удерживать плечо Киллуа, до тех пор, пока вся обида не исчезает прочь. – А для Палм закажем цветочную воду. - Пойдемте уже. – Накрашенная и причесанная Палм похожа на фотомодель с обложки, и это еще больше раздражает Киллуа. Она – почти! – красавица, и посторонние парни иногда таращатся им вслед. Если не знать, сколько ножей и иголок девушка запихнула в свою сумочку, можно даже принять её за нормальную. – В этот раз свидание должно быть идеальным! Пальцы Гона соскальзывают на предплечье Киллуа, на короткий миг замирают у запястья и безбашенно прижимаются к чужой ладони. Гону всегда плевать, как со стороны выглядят его поступки, и Киллуа остается лишь надеяться, что румянец на его щеках не выдает его с головой. Палм начинает хмуриться, но Гон уже тащит их обоих к распахнутой двери под яркой вывеской. Официант таращится на Палм, Гон несет какую-то чушь о ловле морских млекопитающих, и у Киллуа появляется минута, чтобы перевести дыхание. В последние дни любые прикосновения Гона ощущаются иначе. К восторгу и радости примешивается тревога – а Киллуа волнуется за Гона так сильно, что у него даже по ночам ноет живот – и ожидание. Тяжелое мрачное ожидание, нет, уверенность, что Гон обязательно догадается о том, как много он значит для своего спутника. Киллуа уже сам не понимает, где заканчивается забота о Гоне и начинается что-то новое, острое настолько, что даже одна мысль об этом приводит к мучительной боли. Интересно, предложи он Гону сходить на свидание с ним, а не с Палм, как бы это было? - … а потом кит порвал целых три сети и уплыл обратно, в залив! Говорят, Гильдия прислала охотников, чтобы разобраться с исчезновением, но все они… - Ну ничего себе! - Ага, представляешь… - Ваш заказ! – Три бокала с цветочным лимонадом с негромким звяканьем выстроились в ряд. Официант с любопытством разглядывал кухонный нож, который Палм достала из сумочки вместе с мятными пластинками и бумажными платками. – Мисс, а для чего вам… - Еще мы возьмем мороженое! – Гон наклонился через весь стол к самому лицу Киллуа. От неожиданности светловолосый мальчишка вжался в спинку стула, едва не опрокинув свой стакан с лимонадом. – Какое будешь? Кальмаровое или лимонное? - Прекрати так делать! – Киллуа прекрасно понимал, что свекольный оттенок его лица будет трудно объяснить, но Гон, казалось, не ждал от него никаких объяснений. Вот это в нем было самым ужасным: Гон принимал младшего Золдика таким, каким он был. Принимал полностью, безоговорочно, абсолютно. Это невероятное доверие причиняло почти столько же боли, сколько и радости. Попытайся Киллуа объяснить Гону, что не может перестать думать о нем ни на минуту, Гон лишь серьезно кивнет и протянет руку. Сохранить это доверие Киллуа был готов даже ценой своей собственной жизни. Поэтому о его собственных спутанных чувствах Гон никогда не должен был узнать. - Но кальмаровое такое редкое! А лимонное, говорят, лучшее на этом острове! Это серьезный выбор! - Л-любое! Выбери сам! - Не могу найти! – Палм уже начала злиться, опрокидывая свою сумочку на стол. Ворох булавок и засушенный мышиный хвост соскользнули на пол. – Где она?! Где моя помада?! Сумка Палм явно была заколдована и включала в себя по меньшей мере три измерения, иначе как можно было объяснить все то содержимое, которое водопадом вываливалось наружу? Кухонные ножи всех размеров и форм, пучки сушеных трав и волос, связанных кольцами, лягушачьи лапки и крохотные восковые фигурки, запачканные чем-то подозрительно красным. Одна такая фигурка соскользнула прямо на колени Гона, он с удивлением принялся вертеть её в руках. - А что это? - Это мои малыши, не трогай! Они заколдованные! - Ого! – Гон даже не подумал отложить фигурку в сторону. – И что же они делают? - Нужно выбрать человека, дать ему такую фигурку. Особенного человека. – Белые щеки Палм запунцевели. – К-как, например, м-моего мастера… такого же состоятельного, умного и к-красивого! - Это что-то типа куклы вуду? - Да, я сама придумывала наговор. Нужна фигурка, - Палм продолжала рыться в ворохе мусора, разгребая амулеты из соломы и вороньих глаз. – Человек, который тебе нравится. Моя кровь. Мой нэн, в общем, моя кровь позволяет делать всякие удивительные вещи. Фигурка, кровь, выбранная цель… - Не хочешь посмотреть? – Гон протянул фигурку Киллуа, тот без всякого энтузиазма взял её. От ненормальных склонностей Палм лучше было держаться подальше, но техника куколок очень напоминала техники его старшего брата. Интересно, если назвать комок грязи Иллуми и влепить ему иголку посередине, на физиономии брата выскочит хотя бы прыщ? - Так а что она делает? - Н-ну, я думала о своем м-мастере, когда лепила их. Девушкам иногда хочется заботы, понимаешь? В общем, если человек, который принял у тебя фигурку, не поцелует тебя в течение нескольких часов, он умрет в страшных муках. - Ого. – Киллуа чуть сморщился. Палм оставалась собой в любых ситуациях. – И что, это работает? Глаза девушки стали округляться, она зашипела, прижимая к груди сумку: - Все мои малыши прекрасно работают! Но вот только мастер... мастер, он… я пока не знаю, как именно вручить ему малыша! Но скоро придумаю! Поэтому держи свои грязные лапы подальше от моих крошек! - Ладно, ладно. – Киллуа протянул фигурку обратно Гону. Если предоставлялся еще хоть один шанс коснуться его загорелых пальцев, то упускать его точно было нельзя. Нагретая человеческим теплом фигурка уже начинала таять. – А какой именно смертью нужно погибнуть? Сама же понимаешь, только очень страшная смерть может заставить кого-то поцеловать тебя. -Т-ты! - Волосы Палм начинают шевелиться, приподнимаясь дыбом. – Убью! Кухонный нож отправляется прямо в лоб Киллуа, но для наследника величайшего дома убийц уклониться от такой атаки так же легко, как почесать нос. Гон хихикает, наблюдая за ними, и совсем не замечает, как подтаявшая фигурка выскальзывает на пол. Половина фигурки превращается в пятно из воска, вторая половинка с обидой таращится на ножку стула. Мальчишки замерли, затаив дыхание. В карих глазах заплясала паника. В такие минуты они прекрасно умели общаться и без слов. «Киллуа, она заметила?!» «Нет. Слишком была увлечена тем, чтобы превратить меня в подушечку для иголок». «Я не хочу испортить и это свидание! Ох, пожалуйста, не говори ей!». «Да сколько можно уже возиться с ней!». Гон умоляюще сложил ладони. Пришлось скрипнуть зубами и отвернуться. Отвлекающий маневр был бы сейчас как никогда кстати. - Ладно, не горячись, Палм! Расскажи лучше поподробней про эту технику. - Мерзкий мальчишка! Ты всегда всё только портишь! - Мне правда жаль. – Киллуа от всей души постарался добавить в свой взгляд теплоты. Гон тем временем пытался втереть ногой фигурку в дощатый пол. – Так как это работает? - Ты даешь фигурку своему избраннику. Вы целуетесь, иначе его внутренности разъедает гной спустя несколько часов. Поцелуй отменяет действие техники. Конечно, сильный стиратель нэн преодолеет её, но не все же это умеют. - Ладно, а как именно техника активируется? Что должен сделать твой избранник, чтобы фигурка начала действовать? - Да ничего особенного. – Девушка неуклюже запихивала в сумочку булавки. Её перекошенное лицо потихоньку принимало обратно свой глянцевый вид. – Он просто должен раздавить её. *** - Думаешь, техника Палм и правда сработает? – Гон отрешенно разглядывал через окно красное блюдце солнца, почти скатившегося за реку. Остаток свидания прошел как в тумане, до дома они добирались притихшие. Палм, впрочем, выглядела вполне довольной собой. - Без понятия. – Киллуа чувствовал себя таким вымотанным, словно простоял три часа на голове, контролируя распределение ауры. – Думаешь у нее хоть что-то может сработать? - Она же ученица сильных охотников. Если бы её техники не работали, разве бы её взяли на такую важную миссию? - Ну, не все условия были выполнены, так ведь? - Ты дал мне фигурку. – Гон зажмурился, снова прокручивая тот момент перед глазами. – Я выронил её. Считай, сломал. - Давай расскажем ей все и попросим снять технику! – При одной мысли о том, что Гон может погибнуть в любой момент в ужасных мучениях, Киллуа самого начинало подташнивать. Вечер нежно ластился прохладой к его лицу, и хоть это помогло ненадолго прийти в себя. - Я не хочу её расстраивать. – Гон присел на корточки, запустил пятерню в непослушные волосы. – Черт, она ведь выглядела такой счастливой! Это точно все испортит. - И что ты теперь будешь делать?! Умрешь?! - Ха-ха. – Теперь Гон выглядел по-настоящему подавленным. – Я не хочу умирать вот так. - Ты не умрешь, тупица! – У Киллуа начали дрожать пальцы. Как, черт побери, прекрасный день, хоть и подпорченный совершенно лишним свиданием с Палм, умудрился превратиться вот в это?! – Я сам ей все расскажу! Прямо сейчас! - Подожди! – Гон повис на нем, загорелые руки на удивление цепко держались за рубашку Киллуа. – Не ходи! Если ты расскажешь ей, она сама убьет тебя! - Так что нам тогда делать?! Щеки Гона лишь на короткий миг окрасились розовым. Или Киллуа лишь показалось, и это была игра угасающих солнечных лучей? Смуглые пальцы медленно разжались. - Я сам скажу ей. Извинюсь. Думаю, если я еще раз схожу с ней на свидание, этого будет достаточно и… Киллуа плохо понимал, что именно произошло. Голова стала пустой, руки двигались сами. Рывком поставить этого неумеху на ноги, крепко сжать его локти. Наклониться быстро, быстрей, чем напуганное естество запретит даже думать о подобном, скользнуть губами по теплой щеке. Разменять все свои бессонные ночи на одно неловкое прикосновение губ к чумазой скуле, не задерживаясь ни на одну лишнюю секунду. Отодвинуться, отодвинуться как можно дальше, чувствуя, как кипящие легкие уже выплескиваются наружу. - О. – Гон прикоснулся к щеке, его взгляд был таким же пустым и растерянным, как у восковой фигурки. – Ты так отменил технику? Так быстро? - Что? - Я не хотел тебя просить об этом, думал, тебе не очень-то будет приятно… - Да все нормально. – Впервые в жизни Киллуа жалел, что не может провалиться сквозь землю. Пальцы пришлось спрятать в карманы, так сильно они тряслись. И слезы. Похоже, с этими безумно горькими слезами нужно срочно что-то делать. – Это лишь техника. Палм бы расстроилась. Мы же друзья. Мне не сложно было бы сделать для тебя что-то такое. - Мне кажется, так это не сработает. Этого не совсем достаточно. Киллуа уставился на Гона, пытаясь понять, не начались ли у него слуховые галлюцинации. - Что? Юный охотник с непослушной копной черных волос назидательно поднял палец вверх. - Палм ведь ни за что бы не ограничилась таким детским поцелуем в своих мечтах, правда? Она ведь вкладывала в технику все свои надежды! Не думаю, что для проклятия этого хватит. - И ч-что ты предлагаешь? – Киллуа чувствовал, как жар с его лица перекидывается на шею и плечи, медленно спускается к животу и свивает там гнездо. Гон сумасшедший. Только сумасшедший может так спокойно приближаться к другу, который сдал себя со всеми потрохами, и не замечать этого в упор. Не замечать слез в ярко-синих глазах, пятен на щеках, искусанной губы. Не замечать, как отчаянно Киллуа пытается вжаться в стену комнаты, раствориться в воздухе, превратиться в ветер – лишь бы избежать серьезного теплого взгляда карих глаз и мягкого прикосновения. - Я понимаю, что моя просьба покажется тебе немного неуместной, но, похоже, выбора у нас нет. – Гон приближался очень осторожно, словно настоящий хищник, загонявший зверя в ловушку. На его лице не было никаких признаков смятения, только предвкушение от новой занятной охоты. В карих глазах прыгали золотые искры. – Конечно, если ты откажешься, нам придется попросить Палм… - Что мне нужно сделать? Гон прикоснулся к его щеке так осторожно, словно бы весь Киллуа был соткан из лунной пыли и в любой момент мог исчезнуть навсегда. - Пожалуйста, ты не мог бы закрыть глаза? Я собираюсь отменить эту технику. Обещаю, ты в любой момент сможешь это прекратить. Но если после этого ты меня возненавидишь, - глаза Гона потемнели. – Киллуа, я лучше тогда предпочту умереть. - Идиота кусок! – Киллуа зажмурился, изо всех сил сдерживая крик. Живот стягивало в тугой узел, коленки стали ватными. – Это же просто поцелуй! Это ничего не значит! Нам просто нужно снять проклятие! Ты не перестанешь быть моим лучшим другом от того, что эта ненормальная разбрасывается заговоренными фигурками! - Спасибо тебе. – Дыхание Гона обожгло приоткрытый рот, по позвоночнику Киллуа словно пробежала молния. Зажмуриться почти до боли. Спрятаться в этой темноте и утопить в ней все свои глупые надежды. – Знаешь, я даже рад немного, что так получилось. Обещай, что не очень будешь сердиться, ладно? Киллуа показалось, что он заживо горит на костре, когда теплые губы Гона коснулись его собственных. Пожар не хотел проходить, не помогали ни чужие смуглые пальцы в волосах, ни чужое колено, осторожно раздвинувшее его ноги. Гон целовал его так, словно бы в любой момент Киллуа мог вырвать его сердце и отшвырнуть в сторону. Или оттолкнуть и навсегда забыть его имя. - Х-хватит. Достаточно. Прекрати. - Еще чуть-чуть. – Гон осторожно покрывал поцелуями его шею. – Потерпи. - Ты же сказал, что остановишься, если я попрошу. – Киллуа прикусил язык до крови, пытаясь вернуть хотя бы остатки контроля над своим телом. Открывать глаза было безумно страшно, но еще страшней было не знать, в какой момент губы Гона могут снова оказаться на его губах. – Ты сказал, я могу это прекратить. - Не сейчас. - Гон, пожалуйста, хватит! - Не кричи. Палм может нас услышать. - Этого точно должно хватить для проклятия, так? - Проклятия? – Голос Гона звучал так удивленно, что Киллуа приоткрыл глаза. И тут же об этом пожалел. – О чем ты? Щеки Гона были такими же красными как закатное солнце. И ему это чертовски, удивительно шло. Но самым ужасным было не это. Гон смотрел на него с нежностью. И улыбался самой мягкой из своих улыбок. - Да ты надо мной издеваешься, да?! - Я почему-то никак не могу остановиться. – Гон с удивлением разглядывал свою ладонь, словно видел её впервые. – Не могу перестать хотеть быть рядом с тобой. Прикасаться к тебе. Целовать тебя. Если ты можешь еще потерпеть, то, пожалуйста, дай мне еще немного времени, ладно? Думаю, это все влияние проклятия Палм. Не бойся, завтра утром это обязательно пройдет. Обещаю, больше это никогда не повторится! Не думаю, что нам снова попадется еще одна восковая фигурка, ведь так? Киллуа молча наклонился к его лицу, осторожно делая вдох. Заново. Ему придется научиться жить заново прямо сейчас. А завтра первым же делом он стащит у Палм так много её заговоренного барахла, сколько сможет.