Чары рассеялись

Мелиан почти смирилась со своим одиночеством, со своей новой жизнью. Иногда она вспоминала Элу. Эти воспоминания были в основном, полны радости, света, нежности, но после них приходили грусть и щемящая тоска. Временами, она просыпалась среди ночи от того, что ей снилась близость ее бывшего супруга – его теплые и крепкие объятия, но потом она просыпалась, обнимая подушку или свернутое одеяло – а его и нет. Тогда она утыкалась лицом в одеяло и плакала. Когда этот эльф успел превратиться из утехи в близкого и любимого? Он унес ее свободу и радость с собой в Мандос. Он выйдет, оставив их там, а Мелиан будет видеть его живым, будет наблюдать его счастье и неподдельную радость с другой эллет со стороны, вспоминать, как она была с ним счастлива. Перебирая лепестки какого-то цветка из одного подноса в другой, она вспоминала их жизнь. Мелиан вспоминала, как смотрела в его грустные и злые глаза и не находила ни капли радости и любви, даже тогда, когда она родила ему дочь. В тот день он взял Лютиэн на руки, подержал немного и положил ее в колыбель, поцеловал свою королеву легонько в губы и покинул комнату. На следующий день Мелиан принесли дар от Элу Тингола, но сам он не к приходил ни в тот день, ни на следующий, ни в течение всей последующей недели. А потом ей сообщили, что король отправился в объезд своих владений. Она почувствовала себя уязвленной и брошенной, а когда он вернулся во дворец, она обрушилась на него со скандалом и руганью, но Элу ничего не отвечал. Лишь сидел в своем кабинете в кресле. Она бросала ему в лицо обвинения, а когда наконец замолкла, он просто продолжил заниматься своими делами. *** Лютиэн взрослела практически без отца, занятого управлением своего королевства и решением проблем. Конечно, он иногда приходил проведать ее, но он был далек от дочери, которая была полностью душой похожа на мать. Мелиан и Лютиэн были подругами. Но Лютиэн была мечтательна, эмоциональна, вспыльчива. Она была капризной и не терпела отказа. Судьбой народа своего отца она практически не интересовалась, считая все вокруг игрой. И эльфы ее не очень-то любили, хотя она была прекрасна. Лютиэн была удивительно красива. Мелиан на какое-то время сняла чары со своего мужа и отстранилась от него, пока ухаживала и растила свою дочь. И после того, как Лютиэн покинула их, Мелиан не стала вновь окутывать мужа чарами, чувствуя, что ему становится хуже. Элу все так же жил, управлял своим народом, общался со своими друзьями, ходил на охоту, но делал это, казалось, через силу. Он не приходил в спальню, ночуя там, где усталость сломила его. А если добредал до их общего ложа, то валился без сил прямо в одежде, потому что сил раздеваться не было. В одну такую ночь Мелиан поняла, как она, на самом деле, обманулась. Ее муж лежал рядом с ней, обессиленный, слабый…даже если она сейчас ударит его ножом, он не сможет ничего сделать. А ведь он полностью в ее власти. И в то же время, он бесконечно далек от Мелиан. От своей супруги, которая родила ему дочь, которую он не любил на самом деле. Она слезла с постели и приземлилась на колени перед ним и смотрела на юное и красивое лицо своего мужа. В темно-серебристых его волосах притаилась седина. Брови его были нахмурены даже во сне, полные губы сжаты. Он как будто укорял кого-то взглядом. Мелиан не смогла сдержаться и погладила его щеку тыльной стороной ладони, а затем коснулась его губ. Элу открыл глаза и посмотрел на свою жену абсолютно бесцветным взглядом. Мелиан улыбнулась ему, но ее муж не ответил на улыбку, лишь прошептал: - Что ты со мной сделала? Мелиан ответила ему недоуменным взглядом. - Ты уничтожила меня, - ответил он, отвернулся и укрылся одеялом с головой, продолжив сон. А майэ не могла заснуть до утра, так и просидела возле него на полу. Размышляя над его словами. А потом он погиб. О дне, когда Мелиан принесли Тингола на носилках, c раскроенной грудью и перерезанным горлом, Мелиан не могла вспоминать без содрогания. Это был самый ужасный день в ее жизни. В тот день она поняла, что мир, который она возвела вокруг себя, построен из ничего. Мелиан тряхнула головой, прогоняя страшные воспоминания. Она закончила перебирать цветы, стряхнула с себя сор и поднялась, чтобы размяться и прогуляться по саду, как вдруг услышала вдали музыку, наигрываемую на свирели. Она прекрасно понимала, кто мог ее играть, ведь знала этот особый стиль игры. Она пошла на звук и увидела того, кого и ожидала – Даэрон. Тот сперва принял ее за какую-нибудь эллет, и поднял на нее лицо с хитрой улыбкой, но потом узнал Мелиан и глаза его сверкнули чистой яростью. Он подскочил, как ужаленный, и направился от нее прочь. - Даэрон! Даэрон, постой! – окликнула она его, побежав вслед. - Оставь меня, проклятая ведьма! – через плечо бросил он ей, продолжая стремительно уходить от нее. - Даэрон, послушай! – не отставала она. - Не желаю ничего от тебя слышать! Ты – прислужница Моргота! - рыкнул он, но все же остановился, посмотрел на нее со злостью, - Отстань от меня и не подходи ко мне! Вообще не подходи к поселениям синдар! - Но вы же замечательно жили под моим крылышком! – ответила Мелиан эльфу с усмешкой, - Разве вам, маленькие эльфятки, не было тепло под моим одеялком? Даэрона передернуло, он подошел к ней близко и сказал: - Никто из нас не был трусом, Мелиан! Мы были готовы к любой борьбе и любой войне. И никто не нуждался в твоем одеяле. Наш потомок в Средиземье живет и без него сейчас. Мы все остались ради короля. И ради него терпели тебя и твою вздорную сучку Лютиэн. - Лютиэн была дочерью и Элу Тингола! – ответила она ему, едва сдерживая себя, чтобы не ударить его по лицу. - Нет. Она была твоей дочерью. От Элу Тингола у нее не было ничего. Ни благородства, ни жертвенности, ни смелости. Одни капризы, запросы и завышенное самомнение. В ней не было ни капли любви! - Вот уж чего-чего, а смелости ей хватало! Она околдовала Моргота. - Околдовала? Чем же? Своими танцами? Ты в этом уверена? Или, может, она околдовала его так же, как и меня? Мелиан не стерпела этого и все же влепила эльфу пощечину. - Не смей говорить такое про мою дочь! – прошипела она сердито. Даэрон лишь усмехнулся и сказал: - Ну что же, вот мы все и выяснили. Я больше не вспомню твою дочь. А ты больше не вспоминай нашего короля. Я знаю, что тебя с ним развели. И это просто замечательно. Ты не достойна его, - ярость ушла с его лица. Осталась лишь усталость и брезгливость. - Хорошо. Скажи мне хотя бы, его уже выпустили или еще нет? - Нет. А если бы выпустили, я бы не сказал тебе. Я вообще не понимаю, почему ты еще здесь, а не болтаешься в пустоте с Морготом. Ты больше не наша королева! С этими словами он развернулся и ушел прочь, а Мелиан осталась стоять, смотря ему вслед, и ронять слезы, полные горечи и злости.