Чары рассеялись

Эльвэ вновь стал королем синдар. Он выбрал для своего народа южные предгорья Калакирии и теперь там строился город. Всех удивляло, что он не выбрал для своего народа леса, ведь раньше он жил в них, но Эльвэ объяснил это тем, что леса он выбрал не по своей воле и раньше он прятал свой народ от врага. Но здесь нет врагов. И он может жить открыто, позволить красоте синдар сиять. К тому же так он мог видеть и сияющий Тирион, и жемчужный Альквалондэ. И народ поддержал его. И вот, на склонах горы рос прекрасный город и строился дворец. Над ним работали и нолдор, и синдар, и украшали тэлери и майар. Эльвэ тоже приложил руку к постройке города. Долгое время Мелиан не подходила к Эльвэ и Глориссэ, хотя и жила под видом эльдиэ недалеко от них и тоже помогала в городе. Она вела себя тише воды, ниже травы, но продлилось это до того времени, пока Глориссэ не понадобилась няня для ребенка. Она пришла в их дом в образе светловолосой тэлерэ, поприветствовала и скромно опустила взгляд. Никто из родителей не заподозрил ничего, а Мелиан была рада, что ее приняли и позволили быть рядом с Элу, видеть его, слышать его голос. Элу мечтал о сыне. Еще тогда, когда Мелиан на время сняла с него чары, она это поняла. Он приходил к ней, ласкал и целовал, но Мелиан безжалостно прогоняла его. После этого пропасть между ними разверзлась окончательно. Но теперь Элу даже не пытался вспоминать о ней. Он был счастлив. Ужасно счастлив с другой! Но она не собиралась все это так оставлять. Однако юный Эльвион покорил ее сердце. Она заботилась о малыше так, как будто это был ее ребенок, ревновала, когда его брала на руки Глориссэ, целовала и обнимала его. Майэ воображала, что Эльвиона родила она. Мелиан полюбила мальчика и ухаживала за ним с удовольствием. Мальчик рос любознательным, веселым и беззаботным. Мелиан старалась привязать его внимание к себе, но Эльвион был слишком открытым и теплым ко всем. Он пленял сердца эльфов своей непосредственностью. «Как малыш не похож на нашу с ним Лютиэн! Как Элу любит его, как ласков с ним!» - думала она, вспоминая, как сама она не давала возможности проявить к дочери любовь. Элу любил детей. В Дориате он часто собирал их вокруг себя, общался с ними, гулял и играл в саду. Это была возможность увидеть искреннюю улыбку у него на лице, слышать его смех, смотреть, как дети облепляют его. Он был как высокое дерево в окружении цветов. Маленький принц очень любил свою няню, ей доверял свои будущие шалости и веселье, к ней часто бежал, когда отец и мать бывали заняты помощью своему народу. И рядом с ней Эльвион засыпал. Но одно дело – маленький сын. А другое – его отец, который раньше принадлежал ей. Однажды Элу обьявил под общее ликование, что Глориссэ вновь ждет ребенка и Мелиан еле сдержала злость и слезы. Радостный Эльвион подбежал к ней и радостно воскликнул: - У меня будет братик! А может и сестренка! Майэ пришлось улыбнуться и ответить: - Я очень за тебя рада, малыш! У тебя будет много братиков и сестренок. - Правда? - Да, милый мой. Я в этом уверена. Эру подарит твоим папе и маме много братиков и сестренок, - сказала она, чувствуя, как ком в горле мешает ей говорить. Эльвион радостно улыбнулся и кинулся обнимать няню. Мелиан посмотрела на короля синдар поверх плеча ребенка и почувствовала, что по щеке пробежалась предательская слеза.

***

- Милая, ты уверена, что хочешь отправиться в Валмар сейчас и без меня, только с Эльвионом? Я очень переживаю за тебя. Все-таки ты сейчас в положении… и это не самое подходящее время для дальних путешествий… - Я абсолютно уверена. У короля Ингвэ будет гостить вала Манвэ и я хочу, чтобы Манвэ благословил нашего сына! Это очень важно. - А второго нашего сыночка он благословит? – Эльвэ с нежностью провел рукой по еще не округлившемуся животу супруги. - И его тоже благословит. - Но вы оставляете меня совсем одного! – Эльвэ надул губы, словно маленький обиженный ребенок. Высокий, словно кедр, обиженный ребенок. Глориссэ улыбнулась и поцеловала его в губы, прижалась к его груди и вздохнула, когда он обнял ее. - Ну вот, теперь я не уверенна, что хочу идти туда, - сказала она, прикрыв глаза. - Так и не ходи, - прижавшись щекой к ее макушке, ответил он. - Нет, надо. Я ненадолго. А потом я всегда буду с тобой. Так что потерпи. Эльвэ вздохнул, обреченно опустив голову. Эльвион, которого приводила в порядок Мелиан,подбежал к отцу и обвязал ноги отца, но Эльвэ взял его на руки и подбросил наверх, как мальчик любил. Он рассмеялся и закричал: - Еще раз, пожалуйста! И отец еще несколько раз подбросил его в воздух и поймал. Эльвион раскрыл объятия и расцеловал отца в щеки. - Ладно, идите. Пока я не передумал и не вас оставил дома, - сказал Эльвэ, не в силах перестать обнимать и целовать сына. Глориссэ рассмеялась, уселась в бело-фиолетовую коляску, в которую была впряжена пара коней. Эльвэ передал ей сына, и коляска покатилась прочь от полу-достроенного королевского дворца. Король остался один на целые две недели. Няня принца осталась не у дел, поэтому Эльвэ разрешил ей уйти домой, но она не пожелала. Эльвэ бегал по делам, а ночью приходил в пустую спальню и валился без ног. Он так привык к присутствию хрупкой и нежной Глориссэ, что даже прошедшие два дня без нее ввергали его в уныние и печаль. Отлучиться он никак не мог. Все эти два дня Мелиан наблюдала за ними набиралась смелости. И вот на следующую ночь она решилась. Она приняла тот облик, в котором жила с ним в Дориате, надела на себя сорочку из синего шелка и направилась в комнату короля. Эльвэ в то время лежал в постели и видел сон, когда Мелиан вошла в спальню и подошла к нему. Он лежал на боку, положив руку на место рядом. Мелиан легла рядом с ним и любовалась им. Сколько раз она видела его спящим? Миллионы раз. Но почему она не замечала трогательно приоткрытые полные губы, слегка нахмуренные брови, пушистые ресницы… А его тело… Мелиан придвинулась к нему и коснулась пальцем его губ. Он сомкнул их и облизнул, но затем вновь приоткрыл. Мелиан перевернула его на спину и положила голову ему на грудь и стала прислушиваться к его сердцебиению. Но тут она почувствовала, как он схватил ее за плечи и поднял на колени. Майэ столкнулась со сверкающим от гнева взглядом Эльвэ Синголло. - Элу…не прогоняй меня, прошу тебя! Я… я люблю тебя! – дрожащим голосом взмолилась она. - Серьезно? Поэтому ты прокрадываешься ко мне в спальню? - Да… Эльвэ, прошу тебя, не прогоняй меня… - Когда ты уже отстанешь от нас? Я больше не твой муж! Пойми наконец! - эльф слегка встряхнул ее за плечи. - Подари мне лишь две ночи и я оставлю вас! Я обещаю… - она расплакалась, не в силах больше сдерживаться. - Но я женат и люблю другую! - Но я люблю тебя! Прошу тебя, Элу! Лишь две ночи, и я оставлю тебя, я клянусь! Умоляю тебя, Элу! Глориссэ ничего не узнает и не заподозрит, я клянусь тебе! - Чем ты клянешься? – тихо спросил он. - Памятью о нашей любви, - сказала она дрожащим голосом. - Мелиан…ну зачем же тебе это? - В последний раз… Прежде, чем я уйду, - сказала она со слезами на глазах, все еще сжатая сильными руками эльфа. Она чувствовала, как сердце бешено колотится. Эльвэ сдался ей, и она снова почувствует его тепло и силу. Она прикасалась к его лицу, груди и шее рукой. Эльвэ наконец отпустил ее и Мелиан склонилась к нему и принялась целовать его лицо, шею. Он прижал ее к себе и уложил на постель, укрыв своим телом. Утром она исчезла. В доме ее Элу не нашел, как и няню ребенка. Мелиан пропала. Зато к нему во дворец пожаловали сыновья Феанора. Элу помнил о них весьма смутно, ведь впервые он увидел их воочию только в Мандосе, но мало воспоминаний эльфы выносили из Мандоса. Но все же помнил, как девять огненных силуэтов ходили вокруг него, сидели рядом с ним и согревали. Раньше, в прошлой жизни, они были врагами друг другу. Но теперь Элу был рад их видеть. Шумные, беспокойные и веселые, они стряхнули с него задумчивость. Он выпил с ними изрядно, а ночью вернулся в свои покои и уснул, еле раздевшись. А рано утром, открыв глаза, он увидел одевающуюся Мелиан, которая затем склонилась к нему и сказала: - Я исчезну, как и обещала. - Прости меня, Мелиан. - Это ты меня прости. Всего этого не было бы, если бы не мой эгоизм. Прощай, Элу Тингол, - сказала она и поцеловала его в последний раз.