TSLC

      Портал открылся в довольно странном месте: практически отвесный уступ на крутой скале, отделанный крупным необработанным багровым гранитным камнем и уходящий в обе стороны, вправо и влево, в густой и очень темный туман. Через каждые метров пять-десять стояли высокие белые колонны, как в античных храмах, верхушки которых, бесконечно уменьшаясь и истончаясь, также терялись во тьме. Несмотря на близкое расположение реки, о чем свидетельствовало довольно громкое и отчетливое журчание снизу, здесь было жарко и душно, не в пример осенней промозглой Москве. Хотелось стащить с себя кожанку и рубашку, которая сразу же стала влажной от пота, выступившего на спине.       Стянув с себя куртку и кинув ее на камни, чтобы забрать на обратном пути, Константин Романович подошел к обрыву, с которого довольно круто вниз шли ступени, выдолбленные прямо в скале. Вдали, за широкой, как Днепр, рекой сквозь туман, на этот раз обычный, словно дымка сахарной ваты, виднелись очертания города. Плотная застройка небоскребами в подземном царстве смотрелась весьма необычно. Действительно, не этого ожидаешь увидеть где-то… А собственно, где?        — Не стой столбом, потом насмотришься на местные красоты. Шевелись, — где-то в голове ожил голос Клото, — у тебя тринадцать минут до отправления.        — Интересно, как вы за мной наблюдаете? Тут где-то камеры висят?        — Глубоко копаешь. Все проще — через твой глаз. Все, что видишь ты, видим и мы. Аккуратно, ужика не раздави!       Константин резко остановился, чуть не полетев по инерции носом вперед по ступеням. Маленькая змейка, и правда оказавшаяся ступенькой ниже прямо на том месте, куда должен был наступить мужчина, недовольно шикнув, быстро скрылась в расщелине.        — Согласна, никакой личной жизни, — облегченно выдохнув, продолжила девушка. — Зато время реакции минимально.        — Действительно, — только и оставалось проворчать Константину Романовичу. Ему хотелось подобно ужу спрятаться от сестер, забиться куда-нибудь, где никто не сможет достать, и, забыв обо всем, спокойно просидеть там до скончания века. Но это было невозможно. Да и к тому же весьма глупо.       Спуск продолжался.

***

      Внизу было еще хуже, словно сама река добавляла жáру этому месту. На набережной было не протолкнуться. Разгоряченные люди в разных одеждах, а кто и без, двигались вне какого-либо видимого порядка, кричали и переругивались. У одного из белоснежных столбов кто-то дрался, не стесняясь посторонних. Здесь же, не обращая никакого внимания на дерущихся, молодая девушка в подранной одежде кормила грудью ребенка. Чуть поодаль, у подножия скалы, чтобы не попасться кому-нибудь под ноги, спали другие несчастные. Нестерпимо пахло соленым терпким мужским потом, гнилым луком и мочой.        — Как тебе бардак? — весело поинтересовалась Клото. Не дождавшись ответа, она продолжила: — Видишь теплоход? Пробирайся к нему. И постарайся ни во что не вляпаться, как в прямом, так и переносном смысле.       Причина всему происходящему нашлась быстро и была крайне проста: все новоприбывшие в царство мертвых, изумленно и испуганно озираясь по сторонам, тонкой, но хорошо организованной струйкой шли к ряду терминалов, выдающих талоны на посадку. Проходя мимо, Константин аккуратно заглянул через плечо одного из новичков и увидел на экране число «8.574.119.083». На табло, приглашающем на посадку на теплоход, красовалось же только «6.749.323.965».        — Дальше будет лучше, не переживай, — словно угадав мысли, прокомментировала девушка. — Никак не можем разгрести последствия войн двадцатого века. Если твое поколение будет жить мирно, а власть имущие не станут в очередной раз играть в войнушку, то лет через пятьдесят мы сократим очередь до миллиарда.        — О-очень обнадеживает…        — Не язви. Как там у классиков было: «…Лучше всю свою подлючесть на работу напряги». Шесть минут до отправления.        — Почти на месте.       Большой белый пароход с красной полосой на боку уже вовсю тарахтел, готовясь отчалить от берега. На его палубе скученность была еще сильнее. «Народу больше только в маршрутках по утрам», — хихикнула в голове Клото. На дальней части кормы черным красовалось название теплохода…        — «Харон»?        — А что тебя так удивляет?        — Я думал, что так зовут самого перевозчика, а не корабль.        — Был такой, но всплыл. Причем в прямом смысле этого слова. Уморительнейшая история, напомни, расскажу, когда вернешься. Теперь перевозом командует его внучка Алекто Харон. Во-он та бойкая девица в мантии с веслом в руках, видишь?       Девушка с веслом обнаружилась около длинного корабельного трапа стоящей на возвышенности и подгоняющей нерадивых умерших веслом для ускорения посадки. На вид ей было не больше шестнадцати, но, как уже успел убедиться Константин Романович, Зевсу одному было известно об истинном возрасте богов, богинь и нечисти, контролирующих жизнь на этой планете во всех ее проявлениях. Черные, как смоль, растрепанные волосы ниспадали на тельняшку, судя по крою, доставшуюся в наследство от деда или отца, а серые свободные штаны были запачканы чем-то похожим на машинное масло. И все же, несмотря на неподобающие молодой девушке профессию и форму, движения ее были хоть и резки, но вместе с тем полны женской грации и красоты. Хотелось стоять и любоваться ею, позабыв о жаре, духоте, толчее, шуме, дурном запахе, выжигавшем нос, всяких разных неважных уже делах…        — Ну вот, еще одного мужика потеряли, — послышался голос Клото где-то далеко-далеко, а затем, вернув себе былую силу, гаркнул: — Хорош стоять, как вкопанный! Время, время утекает!        — Иду, — раздраженно буркнул мужчина, в очередной раз жалея, что никак нельзя выкинуть назойливую мойру из головы.       Где-то протискиваясь мимо жаждущих сесть на пароход, а где-то расталкивая их чуть ли не локтями, вызвав волну возмущения, Константин начал продираться к девушке. С каждым последующим шагом толпа становилась все плотнее, все чаще чьи-то руки пытались ухватить его за рубаху, плечи, запястья, не дать пролезть вперед очереди. Наконец, когда до перевозчицы оставалось буквально несколько метров, мужчину, чуть ли не подняв за шкирку над землей, остановили.        — Куда пр-решь? — злобно не то пробасил, не то по-звериному прорычал огромный потный, чем-то напоминавший лысую гориллу, бугай. Влегкую обняв одной правой шею Константина, он было намеревался либо свернуть ему шею, либо банально задушить, как вдруг сверху на огромной скорости прямо по его оттопыренному уху прилетело веслом, заставив повалиться на рядом стоявших девушек.        — Не нарушать порядок посадки на борт! — низким грудным голосом весьма буднично произнесла Алекто. — Иначе оба отправитесь в конец очереди!       Бугай, видимо, ждавший своего рейса на причале уже не один десяток лет, мгновенно остыл и постарался стать как можно более незаметным, учитывая его комплекцию. Константин Романович, пользуясь привлеченным вниманием перевозчицы, стараясь перекричать шум толпы, крикнул:        — Я от мойр! От Клото!       Этого было достаточно. Окинув его взглядом и немного подумав, словно сверяя полученный образ с якобы существующим заранее загруженным портретом протеже мойр в своей голове, Алекто громко объявила, что посадка на рейс завершена, оттолкнувшись от постамента веслом, ловко спрыгнула прямиком к Константину и схватила его за руку. В следующий момент они уже стояли на капитанском мостике.        — Ух… — только и смог выдавить из себя мужчина.        — Добро пожаловать на «Харон», — улыбнулась ему девушка, переключая рычаги и берясь за штурвал. — Значит, тебя на этот раз отправляют на штурм Города Мертвых? Интере-есно…       Пароход, издав пронзительный свист, начал мягко отходить от берега.