Fratres

      Сен Хилл - это один из пригородов Лимбо-сити. Мирный, тихий, спокойный, резко контрастирующий с вечно кипящей столицей к югу, огни которой каждый вечер виднелись через залив. При желании и потратив незначительное количество сил, городок можно было пересечь менее, чем пару часов, и со всеми вытекающими. Жители друг друга знали, но едва ли кому-то было дело до чужой жизни - всех устраивала своя собственная, словно здесь собрались только те, кто сбежал от шума мегаполиса, вечной гонки по карьерным лестницам, безумства ночной жизни и серости офисных дней. Мечта интроверта и социофоба, не иначе.       Удивительно, как в этом камерном мирке умудрился обосноваться кампус университета, который был, пожалуй, единственным местом, где жизнь стихала разве что в разгар лета. Для местных студентов он был отдушиной, возможностью отвлечься от скуки и однообразия вечно одинакового городка, а для приезжих - шанс собраться с мыслями и окончательно определиться с будущим. Ну и для всех вместе взятых это, конечно же, учеба с перерывами на многочисленные тусовки разной степени шумности и безбашенности. Каждый человек мог найти своё место здесь, каждый человек его находил.       Хотя, даже в этой утопии бывали исключения. Например, двое близнецов, которые держались от всех особняком. Они редко покидали пределы кампуса, никогда не были замечены в пресловутых студенческих сборищах, многие даже не могли с уверенностью сказать, что знакомы с ними. Исключение из одного большого правила, величиной с университетский город. Близнецы не могли найти здесь своё место до сих пор. Просто потому что не были людьми.

***

      Вергилий не мог злиться на своего близнеца. То ли по причине того, что заслужил подобную реакцию, а возможно из-за того, что тот... просто был его братом. Что-то скрывать, не упомянуть о чем-то, поступить так, как он сам считает нужным - всё это было прерогативой исключительно Вергилия, поэтому когда Данте ответил ему той же монетой, младший нефилим не посмел предъявлять своему близнецу претензии по этому поводу. Другое дело, что повод был серьёзным.       Данте отчислили. Нет, действительно отчислили, даже не грозились. Вергилий не пытался вдаваться в подробности причин, которые этому поспособствовали, потому что всё прекрасно знал. Снова тотальная неуспеваемость в следствии непосещаемости, снова хвосты, снова проблемы с преподавателями, что, на самом деле, никогда не было особой новостью. Но вот начинается новый учебный год, и близнеца потеряли во всех возможных базах и списках университета. Вергилий не хотел вмешиваться, но обстоятельства и нежелание решать проблему "по-человечески" вынуждали прибегнуть к профессиональным навыкам.       Пальцы методично, но легко порхали над клавиатурой, а в глазах рябило от белых символов на черном фоне. Удивительно, как много уроков может усвоить целое образовательное учреждение, когда обычный студент-программист в качестве практической демонстрации взламывает сервера университета прямо на семинаре, на глазах у всех однокурсников. Пальцы делали всё сами, а мыслительный процесс в этот раз оказался быстрее здравого смысла. А ещё он злился из-за того, что преподавательский состав постоянно пытался сдержать порывы "всезнающего и излишне одарённого студента". "Это лишь демонстрация уязвимостей", "на благо всего университета", "в целях повышения качества защиты" - чего он только не наплёл тогда профессору, лишь бы не схлопотать неуд. Схлопотал. Впервые за всё время обучения. Данте хохотал с такого события и при этом гордился близнецом, а кафедра предприняла все возможные меры, чтобы такого больше не повторилось. Вергилий оценил. Если в тот раз весь процесс взлома занял не больше пятнадцати минут, то теперь он сидит с ноутбуком на чердаке общежития с уже целых семнадцать.       "Редгрейв, Данте."       Псевдофамилия коробит Вергилия, но он продолжает вбивать данные в нужную строчку.       "4 курс"       "Факультет криминалистики"       Смешно. Они даже не играли в детективов будучи детьми, но почему-то брат выбрал именно это направление. Почему не спорт, где он может себя проявить? Для этого есть секции, отмахивался Данте. Если захотелось поработать мозгами, почему бы не со мной на один факультет? Потому что не хочу и здесь тебя обойти, с усмешкой отвечал брат. Почему именно криминалистика, снова и снова спрашивал Вергилий себя и его. Чтобы ты ломал над этим голову, заявил как-то близнец. Издевается.       Вергилий восстанавливает дело своего брата за какие-то несколько минут и надеется, что ему больше не потребуется решать проблемы Данте столь грубым образом. Да, он знает, что хакера никто отследить не сможет, даже если очень сильно постарается, но ему всё равно не нравилось то, что приходилось делать. Странно для существа, у которого обман - естественная часть жизни.       На мониторе всплывает новое окно; Вергилий готовится вносить последние нужные ему и брату изменения. Всего несколько секунд, и вот в триста третьей комнате теперь проживают Вергилий и Данте Редгрейв. Конечно, можно было бы решить проблему самым быстрым и очевидным способом - просто заселиться вместе, проигнорировав чертовы списки и выставив законного сожителя младшего нефилима за дверь вместе с его вещичками, но Вергилий всё же предпочёл воспользоваться гораздо более цивилизованным методом, пускай и ещё менее законным. Да, можно было обратиться непосредственно к начальнику управления, но это долго и подразумевает прямой контакт с человеком, к которому Вергилий был не готов. Данте тоже оказался против. Редкий случай, когда нефилимы были друг с другом согласны.       По сути, близнецам было глубоко наплевать, в каком корпусе и в какой комнате жить, лишь бы на расстоянии не более, чем пара метров между койками. Раньше так оно и было, но в этом году Вергилию пришлось вмешаться. Был ли Данте за это благодарен? Кажется, ему было плевать.       Задача выполнена. Нефилим закрывает ноутбук, погасив тем самым единственный оставшийся источник света на чердаке, поднимается с пола, неспешно продвигается к выходу. За пыльным окном окончательно стемнело. Зарядил проливной.

***

      Вергилий спускается на нужный этаж, идёт по коридору вдоль стены, стараясь не обращать внимание на шумных студентов, и надеясь, что ни у кого с курса не проснётся резкое желание пообщаться. За прошедшие три года он сделал всё для этого возможное, но иногда появлялись энтузиасты-смертники. С каждым годом и каждым месяцем способность Вергилия решать проблемы дипломатическим путём притуплялась всё сильнее.       Зайдя в комнату, Вергилий первым делом чувствует некоторое облегчение от того, что со всеми формальностями было покончено. Но потом на глаза попадается Данте, который уже успел занять свою кровать - мокрый из-за дождя, сбросив только куртку и закинув руки за голову - всё как он любит. Картина была привычной и от того раздражающей. Удивительно. Ещё час назад младший был готов простить близнецу его нежелание делиться по-настоящему важной проблемой просто из братских чувств. Сейчас, глядя на то, как с его замызганных ботинок на чистое покрывало капает дождевая вода, Вергилий стал медленно закипать.       - Я всё уладил. Ты теперь официально студент четвёртого курса. - спокойно произносит нефилим, надеясь получить хоть толику благодарности за свои старания. Ожидания последнее время постоянно его подводят.       - Заебись. - слышит он в ответ. Данте даже глаз не открыл, даже не пошевелился. Нет, не подумайте, младшего нефилима тяжело было назвать очень вспыльчивым - это, скорее, черта Данте, но последнее время всё происходит с точностью наоборот. Вергилий держался, честно держался. Прилагаемые усилия проскальзывают в брошенном на кровать ноутбуке.       - Пока ты, якобы, спасаешь мою жизнь от несуществующей опасности, я пытаюсь сделать всё, чтобы твоя не развалилась окончательно. И липовая спортивная квота тебя уже не спасёт. - на секунду Вергилий замирает, пристально глядя на близнеца, словно это должно помочь привлечь его внимание, но потом обнаруживает альтернативу. Нефилим подбирает ещё влажную и валяющуюся на полу комнаты куртку и без зазрения совести швыряет в лицо развалившегося на кровати близнеца. Звякнул бегунок молнии.       - Не разбрасывай свои вещи, пожалуйста. Это и моя комната тоже.       Претензию относительно брошенной на пол верхней одежды Данте игнорировать не стал - он принял к сведению, а потом взял и кинул куртку обратно, восстанавливая свой личный фен-шуй и далеко не творческий срач. И только после этого наконец-то подал голос.       - Ты пиздец нудный. Остынь, на учебе свет клином не сошёлся, - сейчас Данте было слишком лень спорить с братом и максимум, на что его хватало - пара резких слов и полнейший пофигизм относительно беспокойства Вергилия о его статусе в университете. Он даже не взглянул в его сторону, продолжая делать вид, что пытается заснуть. У самого Вергилия так же не было никакого желания препираться, но так просто остановиться он уже не мог.       - Неужели тебе не жаль трёх потраченных лет здесь?       - Мы бессмертны, - на выдохе бормочет Данте, всё так же игнорируя своего близнеца.       - Не надоело испытывать терпение отца?       - Ничего он мне не сделает.       Брат бесил.       - Ева была бы разочарована. - выпалил Вергилий, даже не подумав, что говорит. Было поздно.       Ответа не последовало, но Вергилий весьма болезненным способом заставил Данте сделать то, чего и добивался - обратить на себя и свои слова внимание. Старший открыл глаза, повернул голову в его сторону, смотрел убийственно холодно и слишком серьёзно. На секунду показалось, что брат сейчас вскочит с постели и со всего размаху даст Вергилию в лицо. Но он лишь поправил его высказывание.       - Мама. Мама была бы разочарована.       Сейчас, когда напряженная и молчаливая пауза нарушена, Вергилию становится не комфортно. На короткое мгновение он даже отводит взгляд, что Данте воспринимает как свою маленькую победу, но тем не менее продолжает:       - Она любила тебя точно так же, как и меня, Вёрдж, ты прекрасно это знаешь. Она любила нас обоих совершенно одинаково.       - Конечно, и поэтому вечно просила меня присматривать за тобой и не позволять совершать глупости.       - Как и Спарда наставлял защищать твою жизнь. - Данте до крошева в зубах спокоен. Вергилий всегда считал, что это происходит лишь по одной причине - брату насрать.       - Только я более не беззащитен, Данте, - в голосе Вергилия проскальзывает с трудом подавляемый гнев и толика сомнения в собственных убеждениях. Вергилий раздражен. Он не хочет говорить на эту тему, но брат не оставляет ему выбора, заставляя возвращаться к ужасам прошлого.       - Я знаю. - последнее слово всё равно осталось за близнецом.       И снова молчание.       Это не самое лучшее начало учебного года. Их ждут последние десять месяцев "человеческой" жизни, но оба принимали этот факт с трудом. На первом курсе Вергилий был голосом разума и старательно ограждал близнеца от необдуманных поступков. На втором Данте также брыкался, но сумел найти отдушину в виде едва ли не всех возможных спортивных секций, кроме чертовых шахмат. Вергилий оказался на втором плане и на третьем курсе резко это почувствовал. К началу четвертого близнецы окончательно поменялись местами. Младшему начинало казаться, что он теряет своего брата.       Вергилий садится на соседнюю кровать, стараясь собраться с мыслями и понять, в какой момент они свернули не туда. Глядит на развалившегося на своём привычном месте и в привычной позе брата и задаётся уже другим вопросом: когда-нибудь они смогут понять друг друга? Спарда отвёл им четыре года на то, чтобы стать, как он выразился, единым целым, и сейчас этот их "дипломный проект" летит ко всем чертям.       Ева - их мама - была бы разочарована.       - Мы слишком долго прожили порознь, братец, и я не хочу терять тебя вновь, - говорит нефилим, надеясь достучаться до своего строптивого близнеца. Интонации стали спокойнее, тише. Воспоминания заставляют Вергилия смириться с происходящим и всё же попытаться найти компромисс. Он не мог ответить наверняка, зачем так старается для брата. Для брата ли? Может быть ему это нужнее? "Если тебя снова отчислят, я останусь один"       - Давай не будем тратить общее время на ссоры. - прозвучало даже не как просьба. Это была мольба.       Данте в свою очередь промолчал. Вергилий расценил это как знак согласия.

***

      Первая же лекция по профилю в начале учебного года ознаменовалась переломом ноги ставшего привычным ассистента Джефферсона и, в связи с этим, внезапным присутствием в аудитории всё ещё живого и ходящего на своих двоих престарелого профессора Фуллера в качестве лектора. Этот дедок отличался выдающимися научными достижениями в области информатики и кибернетики, но вот его талант красноречия был утерян давным давно вместе с зубами. И ведь на его лекциях даже не вздремнуть. Старый хрен обладал природной чуйкой по части студентов: всякий раз, когда аудитория погружалась в напряженный и выматывающий транс от его монотонного голоса, тот резко вырывал её обратно в бренный мир, с характерным цокающим причмокиванием поправляя вставную челюсть.       - ...Эта стандартная функция позволяет создавать собственные функции, причем не запрещается переопределять стандартные функции, то есть в качестве имени собственной функции использовать имя стандартной фун... мца-мца... кции.       Кто-то в другом конце аудитории раздраженно и тяжело вздохнул. Кто-то совсем рядом едва слышно застонал.       Вергилий не слушал ни монотонного профессора, ни ноющих студентов. Для него всё перекрывал шум со спорт-площадки, а среди этой палитры голосов особо ярко выделялся крик брата. Данте бесится: ему нельзя демонстрировать свою истинную силу, дабы не выдать их обоих, от того и выдержка сдаёт. Периодически прорезался нервный и истеричный баритон тренера, что также было не удивительно. У этих двоих были невероятно крепкие отношения, основанные на взаимной ненависти друг к другу. Крепче были, разве что, с деканом - там хоть под венец. Сам Вергилий свидетелем не был, но брат не скупился на выражения, рассказывая о свиданиях в его кабинете.       Вергилий глядит в правый нижний угол монитора - до конца пары оставалась целая вечность в виде несчастных тридцати шести минут. Нефилиму ещё не доводилось спускаться в Ад, но он на девяносто девять и девять процентов уверен, что даже там время течёт быстрее.       Для Данте тренировка закончилась раньше - он сам так решил. Тренер что-то орёт ему в спину, а это черноволосое недоразумение ограничилось красноречивым факом в его сторону. Его Вергилий разглядел даже отсюда, из окна корпуса, и подобное поведение брата заставило нефилима стыдливо покачать головой. При этом улыбка не сходила с лица.       Отвлечься от созерцания происходящего за окном его заставляет колющая боль в правом локте. Сперва Вергилий игнорировал это чувство, но потом вдруг понимает, что оказывается его уже в который раз тычут остриём карандаша, прямиком в ту самую ямку на сгибе. Нефилим медленно возвращается мыслями в аудиторию и видит, что всё внимание присутствующих и самого профессора обращено на него.       - Рэдгрейв, - этот гад запомнил его "фамилию" лучше самого Вергилия. - может поделитесь с нами, что же такого интересного вы раз... мца-мца... лядели за окном?       Нефилим внезапно испытывает сложности в том, чтобы подобрать правильные слова. Мистер Фуллер запомнил и его фамилию и его самого ещё во время того инцидента на семинаре, так что Вергилий мог поклясться, что этот старикашка только и ждал подходящего момента, чтобы докопаться.       - Я вас внимательно слушал, профессор.       - Ну тогда прошу вас выйти, записать на доске основные функции и вычислить значение выражений. Раз вы внимательно слуш... мца-мца... али.       Откуда-то сзади послышался короткий смешок - из-за самой ситуации, а может по причине не слишком своевременной попытки профессора вновь поправить злосчастную челюсть.       Вергилий встаёт с места без лишних просьб и приглашений, попутно заглядывая в чужой ноутбук и ловя на себе теперь уже заинтригованные взгляды студентов. Ну конечно, всем было приятно наблюдать, как студент играючи утирает нос профессору, а быть может наоборот - гений всего факультета потерпит поражение в простейшей задаче. Вергилий не видел в этом представлении ничего занятного. Было обидно, что он и его брат тратят время вот на это всё.       "Функции, значит? Посмотрим, что у нас здесь."       Вергилий замечает в мерцающем и отсвечивающем мониторе у сокурсника характерные для Лисп скобки. Лисп? Серьёзно? Ладно, теперь он хотя бы в курсе того, о чем шла речь последние полтора часа. Взяв кусок мела в руки, нефилим на секунду замирает и снова прислушивается к шуму по ту сторону университетских стен. Голоса близнеца уже не слышно, и от этого становится тоскливо.       Ему здесь не место. Ему и Данте здесь не место. Они не люди и никогда ими не станут.       Аудиторию наполняет мерное постукивание мела по доске.

***

      Вергилий просыпается за одно мгновение до того, как тело начинает слушаться, но этого хватает, чтобы чувство абсолютной беспомощности накрыло с головой и вцепилось в горло ледяными когтями. Оно душит изнутри и вырывается наружу вместе с первым криком. Горячка сменяется холодным потом, а последствия паралича отзываются дрожью в каждой части тела.       - Нет... - едва ли не со слезами на глазах стонет нефилим, пытаясь заставить собственное сердце сбавить ход, а лёгким приказать выполнять свою функцию. Не может выдохнуть, только жадно глотает кислород.       Его трясёт. Вергилий не помнит, что видел в своём кошмаре, но этот морок был в одном шаге от того, чтобы стать для нефилима реальностью. Он и сейчас чувствует вонь грязной крови и кипящей серы, слышит клацанье демонических клыков и чей-то крик. Незабываемое и забытое прошлое из года в год маячит на периферии сознания, напоминая о себе в предметах вокруг, личных вещах, звуках, голосах, снах и воспоминаниях.       Никто не может защитить Вергилия от страшного прошлого, кроме родного брата.       Внезапно горячие руки обхватывают холодные от пота плечи, заставляя снова вздрогнуть, а ласковый и едва слышный шёпот помогает сделать первый глубокий вздох и долгожданный выдох.       - Это всего лишь кошмар. - голос близнеца тих и едва ли напоминает о безразличных интонациях, которыми Вергилий был награждён прошлым вечером. Он не замечает, как накрывает ладонь Данте своей собственной, с какой силой стискивает его пальцы, словно боясь потерять это ощущение близости и безопасности.       И Данте не сопротивляется. Он знает, как надо успокоить и помочь Вергилию придти в себя - сказываются годы практики. Нужно дать ему возможность понять, что всё это действительно лишь кошмар и не более того. Что его близнец рядом, что он не один. Так Вергилию становится легче.       - Я здесь, братец. Я рядом.       - Ты рядом? - в вопросе прозвучало сомнение, которое младший нефилим желает как можно скорее развеять. И Данте помогает ему в этом.       - Да, я рядом, Вёрдж.       Ответом ему служит медленный, близкий к облегчению вздох. Сквозь медленно возвращающуюся в комнату тишину пробивается тиканье часов, а у Вергилия остаётся лишь одна просьба, которую Данте всегда исполняет.       - Скажи, что всё будет хорошо.       - Всё будет хорошо.       Три спасительных слова, что снова и снова вытаскивают близнецов из омута неизвестности и неопределённости. Три слова, которые стали чем-то по-настоящему важным и сильным. Сильнее, чем они сами в данный момент.       Вергилий вновь засыпает с одной лишь мыслью в голове - брат рядом. Брат всё ещё с ним.       Данте остаётся в его постели до самого утра. Он нужен своему близнецу и не посмеет его оставить.