Fratres

      Тело, мгновение назад переполненное разгоряченным и неестественным напряжением, бросило в холод. Джемпер липнет к спине, а свежий утренний ветер пробирает до костей как зимняя стужа. Земля под ногами плывёт.       — Чуть не попались. — судорожно бормочет Данте.       Пытаясь отвлечь близнеца от того, что сейчас произошло, нефилим это не комментирует — сработали инстинкты, запустившие когда-то простой для Вергилия навык. Тот уже не помнит, каково это — пересекать пространство и время, перемещаться из одной точки в другую через глубочайшие уголки бездны, омывающей миры демонов, ангелов и людей. Такой скачок из-за пустяка и столько вскипающих ощущений из-за нескольких метров, отделяющих место преступления и их временное укрытие — укрытую желтеющими деревьями аллею. В тени деревьев его лицо становится серым.       Данте смотрит на брата оценивающе и настороженно — все эти годы брат вертелся скользким угрём, любым возможным способом избегая применения своих собственных сил и делал всё возможное, чтобы у его близнеца не было искушения поддаться демоническим или ангельским инстинктам.       И вот теперь табу нарушено. Естественно, ведь на кону были хоть и не жизни, но… Да, одна жизнь была. Кэт всё ещё не рядом с ними, и ей до сих пор может угрожать опасность. Данте не стал дожидаться, когда мыслительный процесс близнеца придёт в норму, и потому сам направляет их в нужное русло.       — Надо обыскать корпус, пока это не начала делать полиция. Они быстро сообразят, что в комнате жило двое, а комплект из частей тела только один.       Вергилий молча кивает. Конечно, Кэт едва ли сойдёт за жестокого маньяка-расчленителя, но неверующие в демонов и напуганные случившимся люди с легкостью найдут козла отпущения в виде беззащитной художницы, игнорируя все логичные доводы. Как ни крути, но сейчас она единственная подозреваемая.       Вергилий поднимает глаза к окну — черт, какие же высокие эти несколько этажей — и вспоминает о ещё одной детали, которая была успешно проигнорирована ранее.       — Мы оставили отпечатки на подоконнике. — бормочет нефилим, не понимая, как можно было допустить настолько глупую ошибку. Он уже почти отдышался, но сердце по-прежнему колотится — уже не от внезапной нагрузки, а из-за осознания происходящего.       — Ну и что? Не будут же они с каждого студента и препода пальцы снимать.       Хотелось бы верить в слова Данте, но Вергилий явно не разделял братского пофигизма.       — Это тебе не Лимбо-сити. Подобных преступлений здесь не было десятки, если не сотни лет, а полиция не кишит демонами. Всякое могут пустить на самотёк, но не такое зверское убийство. Не говоря уже о том, что достаточно будет проверить круг общения жертвы и её соседки.       «С таким же успехом можно было зайти через дверь в присутствии копов» — нефилиму определённо стыдно за столь безрассудное поведение, но теперь уже поздно о чем-то жалеть.       Близнецы слышат голоса через разбитое окно; слышат, как кого-то опять выворачивает, что всё ещё не удивительно. Как Вергилий уже сказал, подобного в этом городе давно не было, если было вообще, и вряд ли местная полиция на личном опыте сталкивалась с таким кошмаром.       «Если позже к этому делу подключат ещё и ФБР, — думает про себя Вергилий. — тогда на справедливое расследование можно не надеяться.»       — Федералов вызовут как раз из Лимбо-сити, — ловит его мысли брат. — Ты же помнишь, на чьей они стороне?       Помнит. Именно это Вергилий помнит слишком хорошо для существа с амнезией.       — Не могу поверить, что я это говорю, но сейчас нам бы очень пригодились твои хакерские штучки. — говорит Данте, качая головой — явно не верит собственным словам. — Ты ведь сможешь подключиться к нашим камерам?       Вергилию не нужно было объяснять всю идею — понял с полуслова. Естественно видеонаблюдения не было непосредственно в комнатах, но зато они могли отследить перемещение Кэт вне корпусов общежитий. Это всяко легче и быстрее, чем просто рыскать по этажам, подсобкам и туалетам. Они оба срываются с места и спешат к себе обратно в комнату. Вергилий сомневался, что им удастся отследить ещё и демонов, но именно сейчас очень сильно хотелось верить и надеяться на банальную удачу.       Когда на территорию кампуса въехало ещё несколько полицейских машин, удерживать студентов по комнатам оказалось просто бесполезно. Те вывалили на улицу безмозглыми леммингами, ведомые совершенно человеческим любопытством и в крайне редких случаях профессиональным интересом. Оцепили весь этаж, на котором произошло убийство, выставив жительниц соседних от «нехорошей» комнат. Удивительно, но едва ли кто-то из них был против — за процессом следствия предпочли наблюдать на расстоянии коридора.       Такая суматоха была на руку близнецам. Рано или поздно и полиция запросит записи с камер, но пока что этого не случилось, Вергилий пользуется ситуацией. Несмотря на то, что подключиться к камерам было не сложно, процесс требовал времени, и по мере того, как нефилим пробирался вглубь сети, его близнец всё чаще напоминал о себе мельтешением на периферии, тяжелым и нетерпеливым дыханием, раздраженным «ну сколько ещё?». Вергилий не огрызался и не призывал Данте к спокойствию, но его так не вовремя сработавшее природное шило в жопе отвлекало нефилима, не давая ускориться.       — Бинго.       Спустя несколько лишних секунд перемотки и сквозь серые помехи видеозаписи, нефилим опознал внутренний двор корпуса, различил памятник в самом центре, заметил одинокую фигуру девушки на скамейке. Да, это Кэт. Она сидела в той же позе и всё с тем же альбомом. Отличие от увиденного сейчас и увиденного вчера отличалось лишь ракурсом и… И чем-то ещё, чем-то совершенно неуловимым.       Чем-то, о чём Вергилий забудет, только отведя взгляд с размытой фигуры.

***

      — Кэт? Ты меня слышишь?       Беспокойство близнеца сквозит в каждом слове. В прерывистом вздохе, когда нефилимы находят девушку в кладовке собственного корпуса; в побелевших костяшках, обхватывающих хрупкие дрожащие плечи. Кэт напуганная, бледная, от залитых потёкшей подводкой щёк до кончиков расписанных хной пальцев. Она безжизненной фарфоровой куклой сидела на холодном и пыльном полу, не реагируя ни на что: ни на свет фонарика в телефоне, ни на голос Данте, ни на его прикосновение.       Брат пытался вызвать в Кэт хоть какую-то реакцию, но безрезультатно. Значит придётся действовать самому.       — Для начала её нужно унести отсюда. — Вергилий буквально отталкивает близнеца. Не слишком резко, но ощутимо, а потом спешит взять девушку на руки. Лёгкая, слишком лёгкая. Она не переставала дрожать, а в такой близости нефилим ощутил и бешено стучащее сердце.       — Что с ней? Это шок? — братец шагает рядом, тянется рукой к спутанным волосам художницы, а в глазах застыл всё тот же немой вопрос: за что? Почему это происходит именно с ней?       Вергилию было явно не до этого.       — Надеюсь, что именно шок.       — А что? Есть варианты?!       — А по-твоему нет?! Зачем тогда спрашивать?       — Блять, Вёрдж… — нефилим затыкает очередную попытку выпада внутри себя, а Вергилию ничего не оставалось, кроме как проигнорировать саму возможность. Неожиданно для себя Вергилий прижимает Кэт всё крепче. Они с братом взбегают по лестнице, спешат вперёд по коридору, пересекая внезапно ставший слишком плотным воздух. Впереди им навстречу идёт незнакомая фигура кого-то из студентов, и Вергилий не может не заметить излишне любопытствующий взгляд сквозь стекло его же очков. Если этот человек начнёт задавать вопросы, Данте однозначно сорвётся, Вергилий знает это. Студент благоразумно промолчал.       Они добираются до комнаты, не встретив никакого сопротивления, словно всё окружающее пространство вокруг и происходящие события были на их стороне. Впервые за последние несколько дней.       Вергилий укладывает девушку в постель, стараясь не замечать собственной заминки, прежде чем из двух коек выбрать ту, что принадлежала близнецу.       — Кэт, слушай меня, — с привычной хладнокровностью и невероятной ясностью в голове произносит нефилим. — слушай и иди на мой голос.       Вергилий знает, что девушка слышит его. Слышит где-то в глубине Лимбо, потерянная и забитая собственными ужасами. Данте перестаёт щенком виться рядом, и обстановка тут же становится более спокойной, помогая младшему нефилиму собраться.       — Это я, Вергилий. Давай, возвращайся ко мне. Давай, девочка, смелее. — он проводит большими пальцами по её вискам, слишком ярко ощущая, как кровь пульсирует в её голове. А потом в мысли и весь процесс врывается голос брата.       — Мы должны пойти за ней.       Вергилий игнорирует брата. Нет, она сможет найти путь сама, без посторонней помощи, и для этого не обязательно кидаться в омут с головой. Близнецы и так позволяют себе слишком многое даже просто находясь рядом с Кэт.       — Нам придётся, если демоны её выследят.       Брат не хочет отступать, как и Вергилий не собирается идти на поводу у его безусловно благородных, но весьма глупых порывов. Нефилим закрывает глаза, вновь пытаясь сосредоточиться. Ну же, Кэт, возвращайся. Не заставляй идти на крайние меры. Вергилий не мог поверить, что их подруга обладает столь неординарными способностями. Узоры на пальцах, звезда на лбу — всё это казалось бездумным и праздным увлечением мистикой и оккультизмом, не более.       — Чёрт, брат, мы теряем время!       Вергилий выманивал её сознание из глубин Лимбо. Он не может её увидеть, услышать или даже сказать наверняка, что у него всё получается, но уверенность в своих силах не позволяла остановиться. Ощущение на уровне интуиции рисовало образ тонкой и дрожащей девичьей фигуры, которая шаг за шагом пробиралась меж уродливых демонических теней в сторону знакомого ей голоса. Молодец, Кэт, продолжай идти.       Внезапный звон в ушах оглушает, заставляя Вергилия поморщиться.       Такой талант, а близнецы проморгали его прямо у себя под носом.       Зрачки Кэт расширяются в тот самый момент, когда Данте хватает брата за плечо, в попытке прервать бессмысленный по его мнению процесс.       Внезапная тишина давит.       Девушка смотрит прямиком в серые глаза Вергилия. Смотрит с ужасом и недоумением. Смотрит как на единственную возможность забыть кошмары сегодняшней ночи и неизвестности того мира, где затерялась на долгие и мучительные часы. Молчит, почти не дышит.       Тишина заполняется едва слышным тиканьем часов.       — Ты меня слышишь? — осторожно спрашивает Вергилий.       Кэт не отвечает. Она снова начинает дрожать, закусив губы в попытке сдержать слёзы, но безрезультатно — только тихо и коротко проскулила. Она закрывает глаза, и горячие капли с новой силой бегут по серым от подводки щекам.       А потом Кэт прорывает. От пережитого ужаса и тотального бессилия, но и от счастья услышать знакомый голос, который вывел её из самого долгого и страшного кошмара за всю непродолжительную жизнь. Вергилий упускает момент, когда медиум обхватывает его своими тонкими руками, вынуждая в полной мере ощутить тот ураган, что творился внутри. Этот порыв не находит отклика: руки Вергилия замирают, он просто не знает, как поступить. Обнять в ответ? Это так сложно сделать.       Девушка ждёт утешения, но нефилим не сможет её поддержать. Это будет не честно.       В обоюдном молчании и стыдливых всхлипах звучат удаляющиеся шаги близнеца.

***

      Вергилий выходит из комнаты спустя пятнадцать или двадцать минут — сказать точнее сейчас для него было сложно. Он с облегчением узнает, что брат всё ещё здесь: стоит чуть поодаль, подпирает стену, попутно выкуривая явно не первую сигарету. На близнеца не смотрит, явно думая о чем-то своём.       — Я помог ей заснуть, — произносит Вергилий, всё ещё оставаясь на своём месте. Решает не дожидаться от близнеца каких-то слов и действий, а говорит напрямую, всё как есть. — Демоны приходили за ней, это точно. Возможно открыли охоту на медиумов, а может пытались через неё добраться до нас.       Данте не шелохнулся. Молчит.       Наконец Вергилий сам приближается к нему. Уверенно, но не сразу, давая Данте возможность смириться с его присутствием и привыкнуть к нему. Зачем было это делать? Брат затянулся и резко выпустил плотную струю дыма — Вергилий нутром чует грядущую вспышку недовольства, но не понимает, что у брата на уме и о чём он думает. Может лишь догадываться.       — Я не могу больше прятаться, — внезапно отрезает брат. — Рано или поздно демоны нападут на неё вновь, и им будет плевать на сопутствующие жертвы. Им уже плевать на них.       Бравада Данте удивляла. Неужели он готов просто так обесценить те годы, что они прожили среди людей, и рискнуть собственными жизнями ради девушки, чей век в любом случае не долог?       — Не думай, что мне самому приятно из года в год притворяться тем, кем я не являюсь.       — Тогда какого черта ты продолжаешь делать вид, словно ничего не происходит?       — Мы уже говорили об этом. По твоему лучше уйти в Лимбо и заявить о своём существовании? Чтобы созвать сюда всех демонов вокруг?       — Мы должны сделать хоть что-то! — Вергилий физически ощутил, как Данте пытается себя сдерживать, и с каким трудом у него это получается. — Демоны в городе, где их быть не должно. Соседку Кэт разорвали на куски прямо в комнате. Пытаясь спастись от ужасов она провалилась в Лимбо, где едва не застряла! Эти твари почуяли свою безнаказанность, и прямо сейчас мы лишаемся последнего шанса исполнить своё предназначение! Что ещё должно произойти, чтобы ты наконец-то вылез из своей норы?!       Приближаясь к точке кипения, Данте начинал терять над собой контроль. Он не понимал брата, просто отказывался понимать его, как и Вергилий элементарно не знал, как заставить близнеца поумерить пыл и наконец-то подумать головой. Но пока его мысли заняты существованием одного единственного живого существа в лице Кэт, этого не случится. И это злило. Это больно било тонкой спицей в самое сердце.       Нефилим делает глубокий вздох и делает очередную попытку придти к компромиссу.       — Пускай Кэт сперва придёт в себя и расскажет, что…       — Хватит!       Яростный голос брата врывается в голову, загоняя спицу всё глубже.       — Чего ты хочешь от неё?! Узнать, как она провела ночь с демонами в Лимбо? А может как перестать винить себя в смерти другого человека?! Или как жить в мире, где любой встречный человек может оказаться самым страшным чудовищем, которое даже в кошмарах не приснится?! Что ты, блять, хочешь знать, брат?!       — Я хочу знать, когда ты начнёшь думать о нас самих! Думать о себе! Думать обо мне!       Сдержать себя не получилось. На этаже ещё могли быть студенты, которым было слишком страшно высунуть нос из комнаты на новость об убийстве. Но Вергилию было на это откровенно наплевать.       — У тебя есть брат, Данте! Кроме этой девушки у тебя есть брат, который готов был сделать для тебя всё что угодно, лишь бы защитить тебя от необдуманных поступков! Я слишком хорошо знаю, насколько она дорога тебе, и не нужно это демонстрировать. Неужели ты не понимаешь, что если в попытках спасти её пострадаешь ты, я не смогу себе этого простить? Не закатывай глаза, брат. Ты можешь быть наглым, можешь быть самоуверенным, плевать на мои просьбы, на мою помощь, на меня самого, но ты не посмеешь рисковать собой из-за…       Ощущение, смешанное из ревности и безвыходности, стянулось тугим комком внутри грудной клетки, не давая сказать что-либо ещё. Сложно смириться с осознанием, что жизнь и здоровье Кэт стоят для Данте на ступень выше, чем их собственная безопасность и так желанное Вергилием единство. Мысль о том, что одно другому не мешает, в голову нефилима как-то не приходила.       Глядя на них вместе Вергилий забывает о том, что брат всегда будет с ним. Он слишком сильно боится, что однажды они снова будут далеко друг от друга.       А потом брат внезапно подаёт голос. Тихий, какой и бывает после бури.       — Ты так ничего и не понял, да? — спрашивает Данте, — Она сохла по тебе ещё с прошлого курса. Всё время ведь ошивалась где-то рядом, да и в наш двор ходила далеко не ради своих эскизов. И даже не ради меня.       Вергилий ничего не отвечает. Толи он просто не поверил в это, а возможно стало немного стыдно. Они ведь никогда прежде не обсуждали свои взаимоотношения с ней, и все взгляды Вергилия строились исключительно на собственных догадках и домыслах. Почему-то он просто не считал нужным говорить об этом. Резко стало холодно, а потом жарко. И снова холодно. А Данте нещадно продолжал.       — Приходилось развлекать несчастную, пока ледяной принц усиленно делает вид, что ему ни до кого нет дела. А ты ещё и ревновать удумал, придурок.       Данте бросил истлевшую сигарету прямо на пол, достал последнюю в пачке и чиркнул зажигалкой. Снова затянулся. Глубже, чем обычно, будто пытаясь заглушить тяжесть собственного признания. В голосе не было ничего, кроме безмолвной, но очевидной констатации: ты глупый и ревнивый младший братец. Жизнь Кэт не безразлична Данте, но ровно как и жизнь любого другого человека, ставшего ему другом. Просто он не боится это демонстрировать, в отличие от близнеца. А вот Вергилия и Кэт связывали уже другие чувства, пусть и беспросветно односторонние.       Оба замолчали. Вергилий прислонился к стене рядом, на секунду даже потеряв ощущение близнеца по правое плечо — настолько глубоко погрузился в себя. Данте прав. Кэт была ему ближе других окружающих его людей, но едва ли смогла стать кем-то по-настоящему важным. Не потому, что была недостойна или обладала каким-то отрицательными чертами характера или внешности. Просто потому, что была человеком. И потому что место самого важного существа в его жизни было уже занято.       — Ты же знаешь, что я никуда от тебя не денусь, пока ты сам этого не захочешь. Или сдохнешь. Даже тогда один хер ты от меня избавишься.       Усмешку близнеца Вергилий не видел, но отчетливо расслышал. Обреченную, категоричную. С такой уверенностью Вергилий спорить не стал, хоть и был совершенно иного мнения об их далёком будущем. Он не знал наверняка, но порой ему казалось, что ангельская составляющая давным давно потеряла надежду вознестись в Рай, а демоническая лишь отчетливее слышит завывание адского пламени. И что-то подсказывало, что не видать им котлов с человеческими душами. Их ждёт что-то другое. Пожалуй, это единственное, что роднило близнецов с людьми — тотальная неизвестность. Но боязнь перед неизвестным — ничто. Страх того, что когда их бессмертная жизнь всё же оборвётся, пути двух братьев разойдутся — вот истинный ужас, застрявший в подсознании и болезненно пульсирующий в глубине ночных кошмаров.       — Я рядом, братец, — шепчет Данте, возвращая Вергилия в реальность. — Всё будет хорошо.       И Вергилий верит. Действительно верит, что всё когда-нибудь будет хорошо, несмотря на стабильное ухудшение их собственного положения. Странно, что именно Данте выпала роль эдакого оптимиста в их совершенно ненормальной паре. Наверное потому, что брат и в детстве был таким, в то время как Вергилий лишь подражал и пытался быть как Данте. Смелым, уверенным, сильным. Кажется, по-настоящему получалось быть только умным.       — Я не прошу тебя относиться к Кэт как-то по-другому, хотя мне пиздец как не нравится твоё поведение, — Данте отрывает взгляд от черной точки где-то в полу и смотрит теперь уже на Вергилия. — но обещай, что защитишь её, когда это потребуется.       Брат требовал четкого и однозначного ответа. В затылке заныло, в висках застучало.       — Просто обещай.       Вергилий не хотел врать.       — Обещаю.       Прежде, чем зачатки абсолютно человеческой совести проснулись внутри него, нефилим чувствует тяжелую и горячую ладонь близнеца на плече. Тот ничего не отвечает — просто верит, что Вергилий сможет сдержать своё обещание.       Верит. Доверяет.