Fratres

      Вергилий открывает глаза уже после полного осознания того, что брата в его постели — и вообще в комнате — нет. Нет привычного тепла и сердцебиения рядом, не слышно шумного сопения куда-то в затылок, не хватает ощущения целостности где-то под рёбрами. Перед его глазами посеревшая с годами бежевая стена; сквозняк бьёт в поясницу; одеяло скомкано где-то в ногах. Вергилий лениво переваливается на спину, а рука сам тянется ощупать пустующую часть кровати — простынь холодная. Заранее разочарованный взгляд скользит от потолка к соседней постели — заправленная, не тронутая.       Нефилим огорченно и с вынужденным смирением вздыхает. Привычки и поведение брата мечутся из крайности в крайность: то он спит до полудня, игнорируя первые пары, то исчезает едва ли не до восхода солнца, и чаще всего вот в такие выходные, когда Вергилий может позволить себе если и не расслабиться в полной мере, то просто никуда не спешить. Он невольно вспоминает миссис Чедвик, чьи лекции по киберэтике хоть и отличались приятной содержательностью, порой всё равно сводились к историям из жизни, в частности о её сиамских коте и кошке. Женщина надеялась на дальнейшее разведение породы, но гон первого и течка второй вечно не совпадали, оставляя хозяйку в недоумении, а обоих кошачьих неудовлетворёнными. Вергилий в очередной раз приходит к выводу, что Данте весьма дурно на него влияет. Такую аналогию мог провести только старший брат.       Нефилим наконец-то заставляет себя оторвать голову от подушки и принять более-менее вертикальное положение. Ноги касаются паркетной доски, локти упирают в колени, пальцы пытаются пригладить растрепанные за ночь волосы. Вергилий закрывает глаза и старается собраться с мыслями. В соседних комнатах ничего не слышно, кроме приглушенного храпа; на улице птицы сходят с ума и горланят как в разгар весны; и ничего, что напоминало бы о встрече с двумя демонами вчерашним вечером. События тех часов стали казаться чем-то нереальным и вымышленный, а вызванные данным событием эмоции совершенно излишними.       Вновь открывать глаза не хотелось; внутри даже зародилось призрачное желание лечь обратно в постель, но Вергилий умело придушил все поползновения в зародыше. Хорошо бы добраться до душевой, возможно там же и братец застрял. Стоит под ледяными струями воды, не заботясь о привычном простым людям комфорте.       Данте ведь всегда жарко. Поэтому даже поздним холодным вечером он ходит в одной майке, так что на него даже смотреть холодно. Поэтому он постоянно торчит у окна, наслаждаясь свежим воздухом. Поэтому так любит холодную воду. Данте постоянно думает, что брат его не знает. Наверное, младший брат знает его даже лучше, чем самого себя.       Вергилий зажмуривается на пару секунд, отгоняя остатки сонливости.       Кое-как натянув штаны, он наконец-то поднимается на ноги. Сегодняшний день было бы неплохо посвятить правому делу и более тщательным поискам. Вчерашняя попытка просто не состоялась — Данте сделал всё возможное, чтобы его брат оказался недееспособен. Вергилий даже не заметил, как отрубился, и это было так опрометчиво. Где-то там за дверью снуют двое Наблюдателей, а Данте, оседлав близнеца, нашептывает тому колыбельную. Данте постоянно умудряется склонить брата на тёмную ленивую сторону.       Безответственный, самодовольный, наглый.       Данте всегда знает, что нужно сердцу его близнеца.       Родной, любимый, нужный.       Жизненно необходимый.       Вергилий подбирает скомканный джемпер, но расправить, и уж тем более надеть не успевает. Его внимание цепляется за отражение в зеркале, а взгляд изучает внешний вид — впервые за несколько месяцев гораздо глубже, чем на предмет опрятности. За три года он стал выглядеть лучше. Синяки под глазами почти незаметны, а для воскресного утра абсолютно естественны; исчез мертвенно-серый цвет лица, сменив его вполне здоровой бледностью, если такое вообще возможно; глаза уже не такие тусклые, не просто серые — на него глядят ясные, но уставшие глаза близнеца.       И внезапно, сквозь треск и гудение пыльных динамиков, по всем этажам и за их пределами раздаётся встревоженный голос.       — Внимание. Внимание. Все студенты должны немедленно вернуться в свои комнаты и оставаться в пределах общежитий до дальнейших распоряжений. Весь преподавательский состав просим немедленно собраться в актовом зале главного корпуса.       То же самое сообщение заканчивается на улице с секундной задержкой. А потом повторяется вновь.       Попытка в полной мере переварить полученную информацию не состоялась. В комнату врывается взлохмаченный брат, с его коротких волос падает несколько капель проточной воды — он действительно был в душевой. И теперь, вопреки велению голоса свыше, но в такт со стремлениями Вергилия, он зазывает его с собой.       — Кончай любоваться. Натягивай шмотки и скорее наружу, пока нас всех не перекрыли.       Больше не глядя в зеркало, Вергилий тут же натягивает забытый в руках джемпер и поспешно выходит в коридор. Из нескольких комнат выглядывают любопытные и такие же непонимающие студенты. Нет, ломиться прямиком к выходу — не самая хорошая идея. У людей с легкостью может сработать стадный инстинкт, и кто-то обязательно попытается последовать за близнецами. Не говоря уже о том, что в конце коридора появилась знакомая плотная фигура комендантши в компании представителя полиции. Позади несколько студентов, явно вырванных прямо с улицы. «Немедленно вернитесь в свои комнаты!» — за напускной строгостью отчетливо чувствуется страх.       — К пожарному выходу?       Вергилий хотел было уже согласиться с предложением брата, но вовремя замечает, как эти двое начинают стучаться в комнаты.       — Нет, не сейчас, — наоборот, Вергилий тут же затаскивает брата обратно за дверь, не смотря на ощутимое сопротивление. Дверь закрывается, нефилим на рефлексе поворачивает ключ в замочной скважине. На секунду даже становится спокойнее, но Вергилий и не думает расслабляться. Прислушивается к происходящему в коридоре.       — Они проверяют студентов. Пускай думают, что мы остаёмся на месте.       — Так запудри им мозги, ты это умеешь! — Данте старается не повышать голос, но выходит крайне плохо. Ненормальные способности Вергилия сейчас бы им очень пригодились, но младший нефилим так не вовремя включил правильного мальчика.       — Если будем вести себя естественно, не потребуется. — Вергилий всё ещё слушает, уткнувшись взглядом куда-то в черную точку деревянной поверхности. Шаги, голоса, вопросы — волнительные или возмущенные интонации в ответ. Треск рации со стороны полицейского. У нефилима были свои причины не прибегать к собственным уникальным талантам, но афишировать их нефилим не спешил.       — Что? Неужели боишься облажаться? — вопрос близнеца выводит из равновесия. Морщинка между бровей; сомнения в глазах, тщательно скрываемые за тонким слоем чувства самого настоящего оскорбления. Вергилий уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но лишь также закрывает. Попытка оправдаться наверняка приведёт к совершенно обратным результатам. Да ещё и не безосновательным.       Данте только усмехается в ответ.       — Кажется, тебе пора вспомнить былые навыки.       У Вергилия не осталось времени согласиться с утверждением близнеца. Он упустил тот момент, когда шаги единой цепочкой пронеслись от соседней комнаты и перешли в настойчивый и ритмичный стук в дверь. Короткое замешательство со стороны близнецов, и вот тяжелая рука пытается повернуть дверную ручку. Вергилий отмирает первым и тут же поворачивает ключ.       Приглушенный слоем дерева голос хлынул в комнату.       — Чего с утра пораньше запираетесь? — пожилая женщина невысокого роста и с аккуратно убранными в пучок волосами выглядит совсем уж стереотипно, а строгие и несколько нахальные интонации придают всему образу даже некоторой карикатурности. — Так, триста третья.       Она не смотрит на Вергилия, а только шерстит взглядом своих мелких глаз длинный список в руках. Нефилим не видит этого, но знает, как она с компьютерной механичностью пробегается от строчки к строчке.       — О, Рэдгрейв!.. Редгрейв… — она наконец-то поднимает голову и смотрит на нефилима. Нет, строгость никуда не делась, но проскользнуло нечто, отдалённо напоминающее сочувствие. Данте, что всё это время стоял рядом, зачем-то сделал шаг назад. Тем не менее, она продолжила.       — Значит так, из общежития ни ногой. А лучше и из комнаты, — женщина запнулась, и бросив взгляд нефилиму за спину, с неудобством в каждом слове проговорила. — и с брата глаз не спускай, пусть рядом будет. А то это… Наживёшь себе проблем.       Позади раздалось нечто среднее между возмущенным фырканьем и «тебя, блять, спросить забыли». Вергилий закрывает глаза, делает глубокий вдох — раз, два, три.       — А что случилось? — нефилим всё же задаёт животрепещущий вопрос, но ответ ему был дан совершенно ожидаемый.       — Не твоего ума дела, — рявкнула она, опомнившись. А потом поспешно удалилась, присоединившись к полицейскому. Вергилий невольно задержал свой взгляд на его фигуре, ощущая внутреннее недоверие, и прежде чем закрыть дверь, ловит на себе встречный и такой же недоверчивый взгляд.       Не демон, — думает про себя нефилим.       Вергилий слышит в коридоре теперь уже удаляющиеся шаги, снова коробящий треск рации, сопровождающийся уже более тяжелыми шагами. Данте следует примеру близнеца и тоже прислушивается, но на этот раз сам Вергилий не даёт брату расслабиться.       — Вот теперь действительно пора идти, пока они не додумались выставить охрану прямо на этажах.       Младший нефилим выглядывает в коридор первым, оценивая обстановку. Студентам было по большей части плевать, кто где что делает и куда направляется, но неизвестная ситуация выходила из ряда вон, и если начнут задавать вопросы, будет лучше, если ни у кого не найдётся на них ответов.       Полицейский идёт в противоположный конец коридора, и Вергилий не ждёт более подходящего момента. Коп достаточно далеко, чтобы не услышать движения позади, но слишком близко, чтобы были причины оборачиваться. Нефилим покидает пределы комнаты, вслед за ним буквально скользит брат, сменивший привычную развалочку, на тихий и неприметный шаг. И как только умудряется в своих тяжелых ботинках. Комендантша поднялась на этаж выше, и Вергилий уже слышит её голос. Лает на шатающихся студентов, стучит в первую же дверь на этаже.       — Пойдём через чердак, оттуда на пожарную лестницу. — шепчет Вергилий, стоило им только притормозить за углом. Данте с недовольством корчится.       — Ненавижу чердаки.       — У тебя есть идеи получше? Хочешь через этаж? Пойдём другим маршрутом, и нас заметят с вероятностью в девяносто процентов.       — Статист херов, — буркнул Данте. — а могли бы просто…       — Замолчи.       Вергилий сжимает губы, на секунду закрывает глаза. Сейчас не время препираться, но и взывать к разуму близнеца бесполезно. В таких случаях работал лишь один метод — поставить перед фактом, когда ничего изменить уже нельзя. Вергилия не меньше раздражало то, что им приходится как крысам на кухне прятаться от людей, которые, по большому счёту, вообще ничего не могут им сделать. Разве что наградить излишнем вниманием, которое в нынешней ситуации вообще не впёрлось.       — Идём, — он легко обхватывает запястье брата и уводит обратно к лестнице, чтобы подняться ещё выше. Никакого сопротивления, лишь недовольное бормотание. Чердачная дверь услужливо не заперта, чем Вергилий в очередной раз пользуется. Эти старые и не тронутые ремонтом стены прибавляют уверенности, они стали если и не родными, то уж точно естественными и привычными. Для Вергилия.       А вот Данте было здесь откровенно неуютно, словно он ступил на чужую территорию. На территорию привычек Вергилия, которые тот сохранил ещё из детства и к которым постоянно возвращался. Пытаясь таким образом смириться с настоящим. Запылённое окно сохранило на себе следы рук, пытавшихся протереть когда-то прозрачную поверхность; Данте умудрился разглядеть мутный след от лба, и кажется, мог прямо сейчас представить, как брат стоит здесь целыми днями, размышляя о чем-то своём. Запертый в своих воспоминаниях.       Данте отвлекает скрип дверных петель и скрежет самой двери об пол.       — Просела. — на выдохе бормочет Вергилий, всё же открыв проход наружу. Нефилим спешит осмотреться, что происходит снаружи, но не подходит слишком близко к краю крыши. Не хватало ещё, чтобы их обоих случайно заметили. Опасения Вергилия не оправдались, но нефилим быстро сообразил, куда им следует идти. Рядом с женским корпусом стояла патрульная машина, а к главному входу спешили преподаватели.       Голос Данте раздаётся прямо под ухом.       — Один из патрульных наверняка там, внутри. — в подтверждении его слов на улице показалась фигура в форме. Бледное лицо и без того тощего представителя правопорядка стало бледнеть ещё сильнее. Потом зеленеть. А потом он отворачивается, не сдержав порыва. Его выворачивает прямо на ступенях общежития. Потом ещё раз. И явно не по причине не свежего завтрака.       Нефилимы молчат, задаваясь лишь одним вопросом. Что там? Что там произошло?       — Могу поклясться, что скоро сюда пожалует ещё один наряд. А может кто по-серьёзнее. — теперь пришла очередь Данте тащить близнеца за собой, и Вергилий не сопротивляется. Он слишком сильно погружен в свои размышления и домыслы, но при этом отчётливо ощущал тревогу брата. Конечно, ведь в том общежитии обитает его подружка.       Они торопливо спускаются вниз и как можно скорее пересекают те полсотни метров, что отделяют два корпуса, бегут сразу же к пожарной лестнице. А потом Данте меняется в лице, бледнеет. Он видит осколки разбитого стекла на земле даже кусок рамы. Секундное замешательство, и его взгляд устремляется вверх. Вергилий уже знает, на какой этаж. Знает, на чьё окно. Трясучка передаётся младшему нефилиму в мгновение ока, и Вергилий просто не успевает сдержать близнеца.       — Нет, стой!.. — громкий шепот не может ничего изменить, попытка схватить Данте за руку провалилась, — нефилиму ничего не остаётся, кроме как бежать за ним, перепрыгивая через ступеньки.       — Нет… — бормочет про себя Данте, словно единственную выученную молитву. — нет, нет, нет…       Он не останавливается, когда добегает до нужного этажа. Забирается прямо на хлипкие перила, чтобы в один ловкий прыжок добраться до цели в виде раскуроченного окна, уцепившись за остатки оконной рамы. Скрежет металла кажется Вергилию слишком громким. Брат проникает внутрь, вопреки всем возмущениям близнеца на тему посещения места возможного преступления, и страху, вновь охватившему разум Вергилия, когда тот различает бурые разводы на серых занавесках. За несколько секунд до того, как пробраться в комнату вслед за братом, в ноздри бьёт резкий запах ещё свежей крови и до сих пор не выветревшаяся вонь демонов.       Под ногами мокро.       Не надо быть гением, чтобы понять, почему желудок патрульного не выдержал.       Картина, представшая перед глазами, заставила нефилима на секунду задержать дыхание, приложить тыльную сторону ладони к холодным губам.       Первым в глаза бросается то, что некогда было человеком. Девичьем телом, которое уже не соберёшь обратно из этих… нефилим не может сказать точно, сколько частей видит, и что это за части. Часть туловища лежит возле кровати с правой стороны — остатки одежды прилипли тёмным пятном, но не смогли скрыть торчащих обломков рёбер и удержать вываливающиеся внутренности; левая голень и несколько неопознанных кусков мяса насквозь промочили беспорядочную кровать; под дверью шкафчика лежали пожёванные остатки, словно кто-то выкинул части, что пришлись не по вкусу; голову слева от входной двери Вергилий идентифицировал исключительно по обмотавшимся вокруг неё волосам.       — Это не Кэт. — с облегчением и вместе с тем тревогой выдыхает брат. Кажется, его совершенно не волнует, что за бойня развернулась здесь, даром что без пяти минут криминалист — его беспокоит лишь судьба художницы.       И Вергилия тоже. Он может различить здесь лишь одну жертву, в то время как останков Кэт или любой другой девушки он не видит. Возможно ли, что среди всей этой крови есть и её останки? Или демоны сожрали, не оставив и следа? Забрали с собой?       — Её здесь не было, — Данте, который никогда не отличался наблюдательностью, с поразительной точностью откликался на мысли брата.       — Кровать помята, но заправлена. Она либо ушла раньше, либо вовсе не ночевала… — голос близнеца совсем затих, обрываясь коротким и полным непонимания «Почему?»       Это был не вопрос «следствия». Нефилим не понимал, за что эти твари настолько жестоко расправились с невинным человеком, даже не пытаясь скрыть собственного преступления. Не затащили душу в Лимбо, не затуманили рассудок — разорвали на куски, выпотрошили, обглодали кости. Среди всех этих останков брызги крови на стенах и потолке едва ли казались чем-то страшным, а общий бардак был совсем безобидным.       Демоны озверели, почувствовали свою безнаказанность. Привыкли, что никто не может им противостоять.       Дыхание Данте тяжелеет, становится громче и чаще.       — Мы должны их найти. Найти и отправить в Ад, чего бы это ни стоило. — холодная, но почти что безрассудная решимость брата настораживает Вергилия. Он чувствует его гнев и ненависть в адрес убийц, и нефилим с огромным трудом пытается убедить себя в том, что сами они не виноваты в случившемся. Они искали демонов, не нашли.       — Сперва мы должны понять, что ими движет.       Вергилий не успел закончить мысль, как Данте вдруг поворачивается к нему. Под ногами хлюпает кровь, а в глазах близнеца плещется ярость.       — У нас нет на это времени, брат! — нефилим резко вскидывает руку, пытаясь заставить близнеца говорить хоть немного тише, но едва ли жест возымел хоть какой-то эффект. — Мы должны были избавиться от них ещё вчера, и смотри, к чему всё привело!       — Просто задумайся, почему именно эта комната?       — Мне плевать, почему!       — А на Кэт тебе не плевать?! — как же не хотелось Вергилию прибегать к столь дешевым манипуляциям, но времени действительно не было. В голове складывается хлипкая цепочка из событий, казалось бы, никак несвязанных. — Послушай меня внимательно, Данте. Эти твари появились здесь вчера и стали что-то вынюхивать. Произошло это именно в тот момент, когда твоя подружка сидела у нас во дворе и рисовала. Мы не могли их найти в нашем корпусе, а в соседний не сунулись, так как даже не думали о том, что эти двое ищут кого-то, кроме нас. И вот теперь в её комнате происходит убийство. С чего бы это?       Тишина.       Вергилий замолкает, уловив сквозь собственное сердцебиение и дыхание брата многочисленные шаги в коридоре. Хорошо бы сваливать, но брат беспокоит сейчас сильнее, чем возможное обнаружение.       — Ты ведь не будешь отрицать, что в первую очередь нам надо найти Кэт, я прав? — брат, который всё это время молчал, теперь коротко кивнул, и Вергилий расценил это как серьёзный прогресс. — Возможно она что-то знает, чего не знаем мы. Она может либо подтвердить, либо опровергнуть все наши домыслы.       Его домыслы. Вергилий не хотел зря обнадёживать близнеца, но если Данте не услышит то, что хочет, покоя не жди. Собственная душа будет не на месте.       — Мы должны её защитить. - звучит бесконечно убедительно.       В ответ всё то же непробиваемое медвежье молчание - нельзя в точности сказать, о чем брат думает и в какую сторону. А потом Данте вновь обращается к нему, но совсем уже по другой теме. Слишком неожиданной.       — Она и твоя подруга, брат. Просто помни об этом. — в глазах Данте нефилим видит плохо скрываемый, но постепенно тающий упрёк. В конце концов, они смогли сойтись во мнении и оба признали правоту друг друга. Данте признал для себя, что найти и обезопасить Кэт — это действительно их первостепенная задача, а Вергилий принял тот факт, что художница не безразлична и ему. Она не была лишь пустым местом и предметом бессмысленной, на самом деле, ревности.       Вергилий понял, что бежать уже поздно, когда в замочной скважине повернулся ключ. Дыхание перехватило, нефилим тут же хватает близнеца за руку. Дверь резко открывается.       Охваченные ужасом оперативники были слишком сильно поглощены увиденной жестокостью, чтобы заметить за секунду угасший фиолетовый всполох посреди комнаты.