Я найду тебя в следующей жизни.

      Завалившись в тесную кабинку мужского туалета Гэвин сам не понял, как оказался прижатым к стене без возможности пошевелиться. Ричард одним движением руки сорвал с себя галстук, и только начал расстегивать пуговицы идеально белой, но чуть смятой рубашки, как его остановил голос Рида. — Что… что ты делаешь?       Декарт явно не ждал отрезвления парня так скоро. Он в недоумении отвел взгляд, но тут же как-то по-животному оскалился, взглянув Гэвину прямо в глаза и хищно облизываясь. — Даю Вам шанс оплатить счет, — прижимая запястья Рида к стене, кусает мочку уха, — Чем-то иным, нежели скучными деньгами. — Пфек…       Рваные вдохи и выдохи. Руки, что лапали его везде. Звенящая пряжка ремня. И Ричард, расстегивающий ширинку зубами, устремив взор в пылающее лицо, что Рид пытался закрыть руками. Только бы не встретиться с этим взглядом. — Ах-ха… — бармен дернулся. Он не ждал услышать от столь серьезного человека первый стон так быстро. Он так чувствителен? На этом можно сыграть.       Так и не дотронувшись до твердеющего с каждым прикосновением члена, он провел языком влажную дорожку до ключиц. Резко взяв в рот кожу на шее, он впился в нее зубами, а после отстранился, с удовольствием разглядывая оставленную метку.       Рид кусал тыльную сторону руки, пытаясь сдержать громкие стоны, он сходил с ума. Так хорошо, но блять, так стыдно. — Что мне сделать для Вас? — лизнул за ухом и поставил свое колено меж разведенных в разные стороны ног. — Как я могу сделать Вам приятно?       Гэвин молчал. Ему правда хотелось сейчас, очень хотелось, но он был ужасно смущен. Не помогали раскрепоститься даже выпитые раннее литры алкоголя. — Может, — проехался ногой по члену, от чего Рид не смог сдержать томный стон, — Поставить раком и трахать до охрипшего от криков голоса? Или, возможно, отсосать до звезд перед глазами? Так, чтобы Ваши стоны были слышны даже в баре? — кусает и оттягивает сосок. — Чтобы Вы сходили с ума и шепотом просили сильнее и глубже?       Было тяжело соображать, когда похмелье ударяло по мозгам, а на ухо шептали такие неприятности. Риду просто хотелось секса. Животного, безумного. До слез и побелевших костяшек пальцев.       Поебать, что будет дальше. — В-все. — глубоко и часто дышит. — Я хочу все. — Что — все? — с издевкой в голосе. — Скажите мне, — притягивает к себе. -…Гэвин. — Откуда Вы знаете? — Гэвин испуган и ошеломлен. Этот мужчина знает больше, чем он думал. — У меня… свои источники. Это не важно сейчас.       Ричард голодным зверем накидывается на парня, сжимая в своих ладонях упругий зад. Гэвин и не против — выгибается податливо, стонет и позволяет раздевать себя, не забывая раздевать партнера. Он психует, когда пальцы соскальзывают с застёжки на брюках, шипит что-то себе под нос, а потом дёргает со всей дури, отрывая пуговицу к чёртовой матери. — Ты так и не ответил на мой вопрос. — кусает чужое плечо и стонет глухо, и крышу сносит, всё, что он хочет, так это сначала трахнуть Рида, а потом сожрать нахрен, чтобы никому не доставался. — Чего ты хочешь? — Всего. — выдыхает. — Это не ответ. — Похотливый мудак, — стонет, пока растягивает сам себя, а бармен смотрит на всё это возбуждённым взглядом и касается пальцами чужой, разгорячённой кожи. — Трахни меня. Сделай своей шлюхой на эту ночь. Еби меня до потемнения в глазах, до потери сознания. Так, чтобы я выкрикивал твое имя. Заставь меня стонать от удовольствия.       И Ричард заставит.       С трудом оторвавшись от припухших губ, Декарт поцелуями спустился по его шее ниже, губами припав к твёрдому соску. Застонав, брюнет прикрыл глаза, а Ричард, языком обведя по очереди одну и другую горошины, продолжил спускаться ниже, пока не достиг упругого члена. Жадно вобрав в себя колом стоявшую плоть, Декарт, щекоча крайнюю плоть языком, задвигал головой, насаживаясь на подрагивающее естество.       Умело лаская член Рида, аккуратно сжимал мошонку парня, доводя этим брюнета до исступления. Чувствуя, что финал Гэвина скоро, Декарт остановился, и, оторвавшись от сочащейся смазкой плоти, навис над покрывшимся испариной парнем. — Позволишь? — томно прошептал он находясь на расстоянии вдоха и медленно перевернул брюнета на живот.       Положив руки на спину парня, Ричард ласково провёл ими вниз приподнимая таз парня и ставя его на колени.       Скользя по ягодицам и сжимая их крепкой ладонью он, смочив слюной палец, аккуратно протиснулся им между них. — Гэвин… — медленно вошёл он на две фаланги, и, сделав пару движений, добавил второй палец, готовя для себя узкое кольцо мышц. Парень под ним задышал чаще, и, промычав в кулак, прикусил губу.       Ричард тихо шепчет имя партнера, уткнувшись носом в плечо Рида, дурея от того, какой тот горячий и тесный и как он сжимает его член в себе.       Парень хочет что-то сказать, даже открывает рот, но вместо слов вылетает протяжный стон, потому что Декарт начал двигаться, задевая простату при каждом движении бёдер, и у Гэвина нет слов, чтобы описать, как же ему хорошо. Ему кажется, что он сейчас просто умрёт, потому что не может быть так потрясающе.       На коже расцветают алые засосы, и Декарт двигается быстро, дышит тяжело, а потом впивается в шею зубами, чувствуя дрожь его тела, и то, как он пульсирует, сжимая его в себе, и еле успевает выйти, пачкая спермой бёдра Гэвина. Тот выгибается и стонет, кончая себе на живот, а потом валится на пол, смотрит в потолок и шепчет поражённо: — Охереть можно…       Декарт улыбается самодовольно и тянет: — Ну да, я хорош. А ты что думал?