Октябрьские волки

Раз, два, три, четыре, пять. Женщина на полу дёргается в такт выстрелам. Мужчина подходит к телу, садится на корточки. Проверяет пульс. И падает, прошитый автоматной очередью. Кругом появляются фигуры в форме и балаклавах. Это даёт Саше и Антону возможность выкрутиться из захвата. Рядом с Катей они оказываются одновременно. Оттаскивают в сторону труп, рухнувший на женщину. И натыкаются на пустой, недвижный взгляд. Ни движения. Ни звука. Ни вдоха. — Мама? Серж. Взъерошенный после балаклавы. «Она умерла.» «Её убили.» Александр Волков, да скажи ты уже что-нибудь, в конце концов! Слова кончились. Кончились какие бы то ни были звуки вообще. Сын понимает всё без слов. Молча опускается на колени. В тёмно-карих, как и у самого Александра, глазах боль, ужас и нескончаемая вина. Мужчина запрокидывает голову. Потолок идёт трещинами. Крошится. И рушится им на головы. Александр Волков открывает глаза. Проходит минут пять (вечность), прежде чем он понимает, что он дома. В безопасности. Антон и Катя безмятежно спят рядом. Последняя так вообще уткнулась носом ему в ключицу, перекинув руку через грудь. Его трясёт. И сон ушёл совершенно. Поэтому мужчина тихо и аккуратно, чтобы не потревожить ничей сон, выбирается из кровати. Спускается на кухню. Алкоголь — самое банальное, пусть и не блещущее умом решение в его состоянии. Пусть Катя наутро и будет ворчать. Перед внутренним взором вновь встаёт её остекленевший, мёртвый взгляд. Вспоротая пулями грудь. Саша крупно вздрагивает и чуть не смахивает полбара на пол. — Ну и что тебе снилось? Он резко оборачивается, едва не снося остальную половину. В дверях поджарый бледный силуэт, расцвеченный чернилами. Мужчина выдыхает, прикрыв глаза. — Ты. Что тебя убили. Там, у Корнилова. Женщина шумно выдыхает. Тогда её и впрямь едва не убили. Семь пулевых и перелом рёбер, не будь она оборотнем — точно бы не выжила. С другой стороны, не будь она оборотнем, не влипла бы в подобное. Катя подходит, мягко и бесшумно, как кошка. Льнёт к нему. Обнимает. Ластится. Трётся носом о шею. Запускает пальцы в волосы. — Но я же жива. Скользит губами вверх по шее. Целует мягко и нежно. Спустя где-то полчаса они довольными котами возвращаются в кровать. Тихо, чтобы не разбудить, по очереди ныряют под одеяло. — И вот нет, чтобы с собой позвать, — беззлобно бурчит абсолютно бодрый Антон. Они смеются.