Do you believe in God?

Сидя на краю огромного камня, они болтали своими крохотными ножками взад-вперёд, смотрели на воду, поблескивающую на солнце, время от времени спокойно качающуюся и отпускающую волны к берегу с белой пеной. Теплый морской бриз дружески трепал, воображаемой ладошкой их волосы, немного зарываясь и перебирая то пшеничные, то каштановые пряди мальчишек между пальцами. Чайки где-то в далеке шептали им колыбельную, схожую на ту, что когда-то в таком далёком, но уютной детстве перед сном пела мама, трепетно и нежно проводя кончиками пальцев по щеке. — Знаешь, хён, мне очень нравятся твои ямочки, когда ты вот так улыбаешься рядом со мной. Мне кажется ты похож на маленькую звёздочку, что сияет на небе, — глаза маленького Пака были едва открыты, голова была приподнята, а лицом он тянулся к солнцу и его лучам, которые с радостью играли на его веснушках, поблескивая приятным светом. — Ты мне тоже нравишься, Пак Чимин, — ребячески захохотав и смущаясь, он прикрыл ладонями глаза, прячась от реакции и удивления в свою сторону, сказал смуглый паренёк, небольшого роста. — Когда мы вырастем, ты будешь моей хрупкой принцессой, а я твоим принцем. Буду тебя защищать от монстров, которые протянут к Чимини свои мерзкие щупальца. Договорились? — растянув губы в улыбке, показывая ямочки, он протянул руку и ждал ощущение его тепла на своей ладони. — Договорились, Ким Намджун, — хихикнув от радости, Чимин взял его руку в свою, утвердительно кивнув. — Только ты, руку на сердце положив, мне пообещай, что мы никогда не расстанемся. Что каждый день я буду видеть тебя и мы будем играть в салочки во дворе, прыгать через резиночку, и каждый раз, когда я снова упаду, ты на ранку подуешь и успокаивающе скажешь что все хорошо, — в глаза его смотрит, ответа ждет. — Я богом клянусь, что мы с тобой Пак Чимин, всегда будем вместе, — руку на левую сторону груди положив говорит, на аккуратные черты лица, на его миниатюрный носик, на губы пухлые смотрит, и в глазах как черный омут с любовью отонуть хочет, на губах оставляя томное «люблю тебя».

***

— Эй, Чимин! — окликнул Чонгук по имени парнишку, который спокойно шел по дороге, укутываясь красным носом в вязаный шарф. Парень обернулся и на его лице засияла улыбка, как у солнечного зайчика, глаза превратились в маленькие щелочки, будто создавая осенью, маленькую весну вокруг него. Остановившись, он открыл рот, пытаясь что-то сказать, но дьявол перебил его. — Мы с тобой так давно не виделись, хен. Как ты поживаешь? — заинтересованно спрашивает он Чимина, глубоко заглядывая в его глаза, гипнотизирует, разговаривать и беседу продолжать заставляет. — У меня все хорошо, мистер Чон, — он опять смущаясь от своего обращения ладонь к губам подносит и хихикает, лучи добра распространяя. — А вы как? Учитесь всё ещё или забросили экономику? — слово экономика подчеркивает, играется с ним, но по-доброму, без какой-либо щепотки злости или гнили. — А вы, Пак, всё ещё молитесь богу, м? — игру его принимает, ядовитой фразой, на фразу отвечает. — Я в бога всегда верить буду, а ваше рвение стать каким-нибудь депутатом высасывающим деньги из людей, до хорошего вас вряд ли доведет, — улыбнувшись, одним предложением добивает противника, Чонгуку выбора не оставляет, кроме как сдаться. — Кстати, где ты живешь? Нам с тобой в одну сторону, верно? — осматриваясь по сторонам, будто угадать его дом пытается. — Да, я тут недалеко живу, но сейчас у меня некоторые трудности с жильем. Новое ищу, пока к сожалению не нашел место где поспать хотя бы можно, — растерявшись от такого неожиданного вопроса, историю придумывает, разоблачить себя не даёт. — Ох, а почему вдруг эти трудности возникли? — беспокоиться начинает, милосердное сердце, к сопереживаниям привыкшее сжимается, «помочь и спасти» красной табличкой перед глазами ярким светом мигает, из трудной ситуации вытащить немедленно говорит. — Хозяйка квартиры подняла цену аренды до какой-то неземной. У студента, такого как я, денег и помощи естественно нет, — в голове продолжение сценария выдуманного пишет, на жалость доверчивого Чимина давит, ласки и внимания его просит. — Может я могу тебе чем-то помочь? Вы можете пожить какое-то время у меня, пока не найдете подходящую квартиру, если хотите, — улыбается, медленно уже к дому его тянет. — Было бы очень здорово. Спасибо тебе большое! — хитрую улыбкой в спину ему бросает, победу свою нащупывает, сломавшегося Чимина видит. — А вот и мой дом, ты можешь спать здесь, на диване, при надобности, можешь раскладывать его. Позже я принесу тебе постельное, а завтра принесешь свои вещи, — спокойным голосом всё объясняет, кухню, ванну показывает, чем пользоваться можно, а чем нельзя рассказывает. — О, а это кто? — на комок трехцветный с белыми, черными, красными вкрапинкам как солнышко, как Чимин, показывает. — Это Хотару, этого кота мне подарил мой друг из Японии, но к сожалению мы с ним больше не общаемся, — Пак грустно улыбается, нанося дьяволу по сердцу несколько ножевых ранений, своей печалью и одиночеством, каждый слой, каждую пору пропитывая. — Понятно, и давно он у тебя уже живёт? — Три года почти, у меня он совсем маленьким появился, толком ходить даже не мог, я его как собственного сына воспитал, — рассказывая об этом, мысли о друге и грусти улетучиваются, вверх взлетая —Он на тебя похож. Для меня он — это ты, — тепло улыбается, по плавным чертам лица человека взглядом мажет. — Хотару с японского ведь переводится как светлячок, верно? Он также тепло и уют распространяет, — руку тянет, по гладкой шерсти ладонью проводит, повторяет, на кота ближе тянущегося смотрит. —Да, мне многие это говорили, — с тоской в голосе произнес он. — Слушай, Чонгук, я ничего не приготовил сегодня, не хочешь сходить в кафе вечером? — разрядить обстановку пытается, от темы неприятной уходит. — Я с радостью бы сходил с тобой, Чимин, — как будто кто-то на кнопочку нажал, система которого с организмом Чона проведена, фонарики внутри дьявола загореться заставляя, теплым радостным светом, наполняя до краев и больше счастье излучая. — Ты не против если к нам присоединиться мой друг Тэхен? — как на включатель маленькой рукой нажал, так и выключил его улыбку с лица, яркий огонек в глазах вдруг перегорел, и холодные мурашки ревности по телу пробежали. — Нет, конечно я не против, — натянуто дьявол отвечает, больше взгляда с пола не поднимает. — Ну и славненько, — не заметив изменения в настроение Чонгука, отвечает Чимин. Крайней точкой кипения для Чонгука стала ситуация опять связанная с несчастным Ким Тэхеном. Этот гадкий друг Чимина проводил кончиками пальцев по холодной из-за погоды руке, трепал его волосы, тискал за пухлые, немного покрасневшие щёчки, набитые очередным десертом и говорил о том, какой он сегодня красивый. Мягко говоря дьявола это раздражало. Каждый раз его плечи подымались, вены выступали на адской коже, дыхание становилось горячим и диким, которым он готов был сварить его до разлагания. А одаривал Тэхена он волчьим оскалом, обнажая острые клыки и заставляя бояться самого дьявола. Когти его врезались в собственную кожу до крови, она красиво, словно тягучее вино, плавно вытекало из глубоких ран, с тихим, едва уловимым звуком падала к его ногам. — Чонгук, с тобой все хорошо? — взволновано спрашивает Чимин, картину страшного убийства его друга в голове Чона рассеивая, в реальность возвращая. — Да, все в полном порядке, — дьявол бумажный стакан в руке до хруста сжимает, Ким Тэхена представляя. — Хей, дружище, расслабься, — подбадривающе ударив по плечу нового знакомого напротив, говорит тот, кого слышать бы в данный момент не хотелось. — Да я расслаблен, разве не видно? — ядом брыжжа и руку в кулак сжимая, вот-вот ударить готовится. — Воу, чувак, полегче. Я драк не хочу, — руки в знак поражения вверх подымая, белым флагом перед лицом его машет.

***

— Что-то мне не хорошо, наверное я слишком много выпил, пойду выйду, — за горло держась, весь красный Чимин исчезает за дверью. — Я тоже выйду — подорвавшись с места, следом выходит Тэхен Дьявол минут пять сидит, успокоить себя пытается, пожар внутри разгоревшийся потушить хочет, наружу яростью вылезающий из-под кожи. Недавно выпитый алкоголь, бьёт в голову, усыпляя, создаёт ощущение вялости, после чего помутняет сознание томной дымкой, лишая сосредоточенности и самообладания. Дьявол осматривается по сторонам. В кафе остался лишь он и пару сотрудников сидящих в своих каморках. Стрелка часов бьёт по цифре, указывая на то, что время уже довольно позднее, 12 часов ночи. Глаза раздражает тусклый свет, раскачивающейся из стороны в сторону старой лампы, которая в тишине издает скрипучий, режущий по ушам звук. Ещё минуты две ему требуется для того, чтобы понять, что друзей нет уже около 10 минут, что заставляет насторожиться. Он, встав со своего места направляется за угол заведения.

***

— Тэхен! Нет! Подожди! — по лицу текут солёные слезы обиды, разъедающие щеки и, захлёбываясь ими же он молит о помощи. Язык напротив лезет в его рот, водит по зубам и дёснам, жадно целуя, взаимности требуя. — Что ты делаешь?! Прошу тебя, не надо! Бог тебе это не простит! — мычит в губы Тэхена, вырваться пытается, но руки Кима сильно прибили его к столбу, уйти не давая. — Я тебя 2 года уже люблю, а ты все специально делаешь вид, что не знаешь! — замахиваясь, удар по щеке ладонью наносит, горящий и жгучий след оставляя, который кожу раздражает, красным цветом наливаясь. — Я всегда о твоих чувствах думал, а ты о моих? Ха, конечно нет! — потому что ты дрянь, которая думает только о себе, — вторую пощечину даёт, намного больнее, губу задевая, разбивая в кровь, которая тонкой струйкой по подбородку течет на воротнике рубашки останавливаясь, в ткань красным цветом впитываясь. — Прости меня, Тэхен, прости, — навзрыд кричит и солью давясь, достучаться до помутненного сознания друга пытается. — Я на все готов, ради того, чтобы ты меня простил! — во всю глотку воет Чимин, прощения просит. — Я знаю, как ты мне отплатишь за всю боль и за все страдания, что ты мне причинил, — похабной улыбкой скалится, одной рукой брюки свои расстегивает, другой крепче Пака держит. А от понимания, того что над его телом надругаться хотят, Чимин отключается, ноги его больше на ватные похожи, а через пару секунд уже и вовсе не держат. — Я думаю твоя очередь платить, Ким Тэхен, — доносится голос будто из самых глубин земли, громкий и басистый, эхом раздающийся вокруг, от стен здания отталкивающийся. Его острые зубы на передние заходят, язык длинный показывая, который губы собственные, от нахлынувшего его желания, облизывает и загораясь пламенем страшным, в глаза полные ужаса и страха всматривается, ликуя от такого выражения лица Кима.

Дьявол решил, что для Тэхена пришло время познакомится с самым страшным существом преисподней.