Ну и что,что я псих?

— Мерлин…       Драко почувствовал, что его рука, которой он закрыл рот Гермионе, начала покрываться чем-то влажным.       Наконец оторвя свой взгляд от сего ужаса, Малфой повернул голову к ней. Её глаза выражали ужас и страх, а её щеки начали пылать от жгучих слез, которые она остановить была не в силах.       Свободной рукой Драко прижал её к себе. В трудные минуты Нарцисса всегда заключала его в свои объятия, дабы успокоить.       Гермиона — сильная и независимая девочка и Драко это знал. Ей нужна лишь небольшая поддержка. Живя с ней в одной башне, пусть и не столь долго, Малфой понял, что она не так уж и раздражает его. Он видел в ней хорошего собеседника. Она умна и начитана. Сколько бы Слизеринец не заходил в их общую гостиную, Грейнджер всегда читала. Как заметил Драко, Гермиона любила детективы. Говорят, многие ищут утешение в книгах, но блондин не соглашается с этим, ведь у девушки есть два, не побоюсь сказать этого слова, друга.       Друзья, с которыми она почти не виделась и причина всему тот, кого «Золотое трио» называет — мерзким хорьком, тот, кого ученики Хогвартса называют — Слизеринским принцем, тот, кого простые девушки зовут — хладнокровным обольстителем.       И нет, Грейнджер не влюблена в него. Возможно, она видит в нём просто испортившегося симпатичного парнишку, который разбивает сердца полюбившим его девицам.       Они и сами не заметили насколько ближе стали. Даже не в физическом плане. Создаётся ощущение, что если бы они захотели — стали бы друзьями.       Малфой уже решил для себя, что они все на равне. К чёрту эту чистоту крови. Однако, никому пока не говорит об этом. Ему стоит поберечь свою репутацию, она ещё понадобится.       Гриффиндорка же просто не могла бы сказать друзьям, что сошлась… то есть, подружилась с Малфоем, они не поймут её, точно не поймут.       Себе признаваясь, она говорила, что не прочь бы ей такого друга. Конечно, без оскорблений и домогательств.       С одной стороны, ей казалось, что весь такой циничный и холодный Малфой, мог быть иногда в душе добрым паинькой.       Но вернёмся в настоящее. Сейчас, как никак, у наших героев есть выбор: взять себя в руки или сойти с ума.       Подробно вглядываясь в подвешенное на кандалах тело, Драко увидел, что у эдакого человека также отсутствовала нога. Скорее всего существо отрезало её. Каким-то длинным, с тяжёлым лезвием ножём, обойдясь без палочки. Резал плоть и кость, пока не отделал ногу от тела.       Придя в себя, Малфой постепенно начал отходить с места преступления, попутно держа в охапку Гермиону, которая, не моргая, смотрела в пыльный угол. — Грейнджер, пойдём, здесь нельзя находится.       В ответ лишь молчание.       Драко знал, какого это испытывать шок, поэтому не стал повышать голос, а лишь крипче сжал её руку. — Грейнджер… Гермиона, мне нужна твоя помощь. Вызови патронус, Миневра должна немедленно придти сюда.       Слегка помешкав, Гермиона кивнула. Дрожащим голосом произнесла заветное заклинание и из палочки с сердецевиной из сердечной жилы дракона вылетела прозрачная, яркая выдра, которая переливалась на свету, имея сине-голубой окрас.       Грейнджер сделать это было нелегко, ведь патронус построен на исключительно положительных эмоциях, а в такую ситуацию думать о хорошем невозможно.       Она посмотрела на Драко, ища в его взгляде хоть что-то. Он лишь повел её в сторону их обители, не сводя со своего подопечного взора. В состоянии аффекта, человек может сотворить уйму дурных, неприсуще ему ранее дел.

***

— А теперь рассказывайте, что произошло.       После всего того ужаса, который увидела Грейнджер, Драко, как человек, который на данный момент волновался только за неё, решил, что будет прекрасным решением оставить девушку в гостиной. Ведь в свою комнату она наотрез отказывалась возвращаться, а комната Драко была для нее неким табу, нарушением которого она вызывала бы гнев у парня несколько дней. А что лучше: поспать несколько часов в гостиной или наблюдать злобный взгляд несколько суток?       В свою комнату Малфой пускал лишь тех, кто удовлетворял его, а сразу после окончания блаженства, парень выставлял их за дверь и в ту же секунду забывал их имена. Даже Пэнси, которая приносила ему уйму удовольств чуть ли не каждый день, после его переезда в Башню старост ещё ни разу не удостаивалась чести посетить покои, так называемого, Бога секса.       Как только Грейнджер коснулась подушки на диване, она сразу уснула. После увиденного ей нужно было отойти от шока, отдохнуть. Забыть, хотя в чем я не уверена, эти страшные мысли о том, что на месте того парня, или девушки, она так и не поняла, кто это, мог оказаться кто-то из ее друзей или она…сама.       Бросив взгляд на умиротворенное, но все ещё влажное от слез лицо, Драко остановился. Малфой снял с себя мантию и накрыл ее дрожащее тело, которое нуждалось в защите, как никто другой. Именно в эту минуту она была слабой девочкой, которой нужна была поддержка. Ей нужен был человек, который обнимет ее и скажет, что все будет хорошо. Десятки таких людей были в ее жизни, но нужен тот, кому она поверит, и в ее голове даже сомнения не возникнет, что может быть иначе.       Он рассматривал ее лицо, на которое, буквально несколько месяцев назад, даже смотреть не хотел. За эту недолгую жизнь с ней по соседству, парень понял, что его злость, отвращение, враждебное отношение к ней, которое он испытывал раньше, как ветром сдуло. Теперь почему-то он волнуется о ее безопасности, которую сам же предоставляет.       По пути к месту преступления он всё думал о том, что не позволит оказаться Грейнджер на их месте. Она не заслуживает этого. Она — героиня войны, видевшая десятки смертей и спасшая магический мир. Она та, которая после ужасов и кошмаров смогла взять себя в руки и идти дальше ради блага людей, которые не должны были так жить. Не должны были жить в страхе и каждый день слушать радио, чтобы не услышать знакомые фамилии. – Жалкой была девчонка, — услышал мерзкий голос Филча Слизеринец, подходя к двум силуэтам, — вечно нарушала правила да и мой покой. Поделом ей! — уже громче сказал он.–Шучу, –заметив строгий взгляд директора, Филч решил успокоиться. — Как Вы можете такое говорить?! Она ученица нашей школы! Была ею… Ко всему прочему, мистер Филч, вы несёте ответственность за порядок в школе в ночное время. Где вы были во время убийства?       Ожидалось, что школьный завхоз начнет оправдываться, но он лишь склонил голову, ведь весь вечер устраивал чаепитие со своей дорогой кошкой. — Профессор Макгонагалл, –Драко подал знак. Он подошёл к директору, успев по пути бросить взгляд на, как ему нравилось выражаться, зоофилча. –А теперь рассказывайте, что произошло.       После долгого рассказа, Минерва, немного помолчав, выдала: — Это уже вторая смерть. Боюсь, скоро придется закрывать школу. Здесь слишком много смертей. Она утопает в крови. Причем, только в крови магглорожденных. Мистер Малфой, Вы с Мисс Грейнджер не находили ничего на месте преступления? Записки, может?       В ответ Драко лишь покачал головой. — Думаю, Вам нужно будет поговорить и с Грейнджер. Перед уходом из гостиной она сказала, что Вы ее позвали, а потом… мы обнаружили это. — Да, я поговорю с ней завтра же. — Ближайшие несколько дней это Вам ничего не даст. Сейчас ей нужен отдых. — Тогда, Мистер Малфой, я доверяю Гермиону Вам. Оберегайте ее, так как, возможно, главной целью маньяка является именно она. — Да, я все понимаю. Можно не беспокоиться, профессор. Я постараюсь сделать все, что в моих силах, — Драко действительно хотел сделать все, чтобы защитить ее. Он ненавидел смерть. То, как кто-то умирает на его глазах, было для парня настоящей пыткой. Видеть, как жизнь медленно уходит из человека далеко не гуманным способом — страх Малфоя.       Войдя в башню, которая была практически главной причиной близости Драко и Гермионы, он сразу же захотел выпить. В его голове уже появилась картина, как он достает бутылку огневиски и, не церемонясь, начинает пить с горла.       Его взгляд остановился на копне волос, которую было видно из-под мантии. Он подошёл и присел рядом с ней. Убрав тяжёлую ткань с ее лица, она поморщилась. Парень убрал кудрявые локоны с ее лица, что позволило ему увидеть каждую веснушку на ее личике, каждую ресницу, которая незаметно дрожала, каждый вздох и выдох, которые были ровные и спокойные, и это немного успокоило Драко.       Он колеблется. Потом всё-таки вздыхает и трясет ее за плечо. — Грейнджер! Проснись, Грейнджер!–она не реагирует. — Мерлин, ты должна спать в своей комнате, — даже не шевельнулась.       Немного помедлив, блондин переосиливает себя и аккуратно поднимает девушку на руки. Уложив ее в постель, он задумался. «Ты столько всего пережила, Грейнджер. Когда, интересно, наступит конец всем этим страданиям?»       Но что-то в его душе не могло успокоиться, он знал, что конец ещё не скоро. Каждый из них это знал, но не хотел верить.       Драко направился к себе в комнату. Первым делом, он сразу же нашел бутылку огневиски и через десять минут ее как и не было.       Он пил. Долго пил. Ему хотелось забыть это все, как дурной сон. Хотелось закрыть глаза и проснуться уже в счастливом мире, где ей… то есть, ему не угрожает опасность, где он будет волен делать всё, что его душа пожелает, и где он, наконец-то, забудет о гребанной войне, которая забрала сотни жизней, о литрах крови, которые лились рекой по земле, о криках людей, которые молили о смерти дабы не терпеть пытки.       Однажды, его спросили, что самое жуткое на свете. И он не смог ответить. Но сейчас, в глубокую ночь, когда в его крови достаточно алкоголя, и он точно знает, что он хочет и понимает, что происходит, он может ответить. Самое жуткое — это не боязнь кромешной темноты или абсолютного одиночества, которая заполняет тебя, несмотря на нависшую боль пустоты в душе, ноющую каждую чёртову секунду, не давая забыться.       Самое жуткое — это осознание того, что ты полностью себя потерял. И сейчас он лежит в два часа ночи с открытыми глазами и третьей или четвертой ещё недопитой бутылкой огневиски, и в его голове возникают темные воспоминания, в которых он по кусочкам терял себя.       Его раздумья и углубление в прошлое прервали напористый стук в дверь и ужасно раздражающий звук ручки двери, которую кажется пытались сломать. — Малфой! Открой эту чертову дверь! –послышался крик Поттера. — Мерлин… Тебя мне ещё не хватало, –пробубнил Драко себе под нос, продолжая лежать на кровати. — МАЛФОЙ, ОТКРОЙ ДВЕРЬ. — Гарри, успокойся, — до ушей парня добрался спокойный голос Уизли. – Да, Поттер, послушай Уизли. Если ты продолжишь выламывать дверь, то я вырву твою печень и заставлю пить огневиски, пока ты не сгоришь. И, кстати, ты вообще волшебник или кто? –сказал уже громче Малфой, чтобы нежданные гости его услышали.       На несколько секунд повисла тишина, но надежда на то, что гриффиндорцы ушли, улетучилась сразу после того, как перед лицом Драко предстало красное от злости лицо Гарри. — Соскучился? — Не время для шуток, Малфой. Ты сейчас же нам все расскажешь!       Парень медленно встал с кровати, потянулся, сделал несколько глотков огневиски и, убедившись, что бутылка пустая, кинул ее на пол, прямо под ноги Рона. — Значит вы, два придурка, ворвались в мою комнату, узнав пароль от гостиной, и требуете, чтобы я все рассказал? –он поднял левую бровь, осмотрев с ног до головы Уизли, который на его удивление был спокойным.– Окей. — Окей? — Да, Поттер. Давайте быстрее. Кроме вас, на эту ночь у меня ещё полно дел, так что у вас пять минут. — Что происходит с Гермионой? — отойдя от шока, спросил Гарри. — А что с ней? — Она странная, с нами не видится. — Хм… Дай-ка подумать, Поттер, –Малфой наигранно потер подбородок, делая вид, что в глубоких раздумьях.–Наверное, это потому что она спит со мной. Ну знаете ли, когда в ее окружении только я, она легко забудет о вас. Ох, кстати, вы знали, что ваша девочка давно не невинное божье создание? Кто-то из вас ее отымел до меня или это был Макллаген, или какой-нибудь тупица с Хаффлпаффа? — Малфой! — начал гореть от злости Поттер. — ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ? — А её стоны… М-м… Музыка для ушей… В порыве страсти она кричит моё имя и умоляет меня продолжать. — ТЫ МОРАЛЬНОЕ ЧУДОВИЩЕ, МАЛФОЙ! — Гарри замахнулся для удара, и ударил бы, если бы Рон его не остановил. — Гарри, успокойся! Ты не видишь? Он блефует! Держи себя в руках! — Хоть в чем-то это рыжее убожество право. — Заткнись, Малфой, — опять начал Поттер, — ты хоть когда-нибудь бываешь серьезным? Я тебя по-хорошему спросил! –Ты называешь это по-хорошему? Ты чуть не выбил мне дверь, ворвался в мою комнату в два часа ночи и начал что-то невнятно предъявлять. Ах, чуть не забыл, минус двадцать очков каждому за то, что не находитесь в гостиных ночью. И ещё по минус десять за то, что нарушили мой покой. — Покой?! Ты пил! — Отдыхал, — Драко достал ещё одну бутылку огневиски и сделал глоток.–Чем бы и занимался дальше, если бы два безмозглых барана не решили бы, что будет интересно строить из себя героев вашей любимой девочки, думая, что вы ей ещё интересны. –Ты не можешь так говорить. — Но раз ты это слышишь, то, вероятнее всего, могу. И как к тебе в голову вообще могла прийти такая мысль, что она всегда будет за вами, как собака бегать? — Она наш друг, Малфой. — Хм, вы такие друзья, что даже не знаете, что с ней происходит, не знаете, почему она изменяется, почему с вами больше не общается. Класс. Завидую. С раннего детства о таком мечтал. — Малфой. — Пока твой друг думает о том, что мне сказать, забери его и валите отсюда, –уже обратился к Рону. — Малфой, почему бы тебе не рассказать, что происходит с Гермионой? Ты видишь ее каждый день, и я практически уверен, что в ее изменениях виноват именно ты. — Мерлин, — парень закатил глаза, — если ваша пай девочкам перестала вам все рассказывать, то это значит, что вы ее заебали. Если бы у меня были такие друзья, я бы умер от вашего ужасного тугодумства, которое вы не способны даже скрыть, в первый же день нашего знакомства. А теперь, Уизли, бери Поттера под ручку и вместе дружно валите отсюда.       Уизли лишь наградил Малфоя злобным взглядом и, не забыв Поттера, покинул комнату. — Черт! Новый пароль придумывать! –выругался парень. — Придумай что-то по интереснее, Малфой, — послышался голос Рона с гостиной. — «Ложная храбрость» было слишком легко для нас. — Потому что именно ею вы и владеете.