Ну и что,что я псих?

— Малфой, — послышался голос, разрезавший часами стоявшую тишину в комнате Драко. — Где тебя черти неделю носят? — Мерлин, Забини, ты пришел сюда выпить? — спросил Малфой парня, который, зайдя в комнату, сразу же открыл бутылку огневиски. — Пока тебя не было. Кстати, почему тебя не было? Вы с Грейнджер привилегированные и имеете право пропускать занятия, занимаясь более важными вещами, например, сексом? — Лучше не спрашивай, Блейз, лучше не знать, что происходит, — парень отпил с горла. — Давай, рассказывай, что хотел. — Значит, — начал мулат, — пока тебя не было, у нас появилась новенькая. — Ну и как она? Ты ведь ее уже отымел? — Она ахуенна, — парень помолчал. –И она меня ненавидит, — добавил он, немного подумав. — Хоть чья-то ненависть досталась не мне, а тебе. Неужели я дожил до этого момента? Какое же счастье осознавать, что не я один моральный урод. — Малфой… — парень закатил глаза, сделав ещё один глоток. — Значит, вы с ней переспали и теперь она тебя ненавидит. Не думал, что ты так плох, Забини, — Драко усмехнулся, открывая окно. Ему казалось, что свежий воздух в этой комнате последний раз был, когда пришлось сжигать письма, написанные самому себе, неделю назад. — Мерлин, я пришел к тебе за советом, а не за глупыми усмешками. Ими ты можешь кормить Грейнджер. Как я понимаю, вы уже неделю как живёте вместе и не выходите из башни, так? Хм… Знаешь, как кипит Пэнси, когда кто-то вспоминает о Грейнджер? Уверен, в ее голове уже нарисована картина, где она на вашей свадьбе будет выдирать волосы столь милой гриффиндорке. — Ты идиот? Какая нахуй свадьба? — Та, которую придумали твои поклонницы в твое отсутствие, — не глядя на друга, Забини зажёг сигарету. — Мерлин, почему меня окружают одни идиоты? — сказал Драко, подняв глаза вверх. — Идиоты и Грейнджер. — Заебал ты меня со своей Грейнджер. Живу с ней в одной башне, нигде от нее покоя нет, ещё и ты пришел и капаешь мне на мозги, — Малфой облокотился на подоконник. — Ладно-ладно… Я же хотел рассказать. — Угу, давай. Не каждый же день после секса, девушка начинает ненавидеть. — Я немного преувеличил. Не то, что она меня ненавидит, скорее… Да черт ее знает! Когда я сижу в гостиной с другими девушками, она уходит к себе… — Стой, она что, ещё и на Слизерине? — Угу. Ещё у неё имя очень странное. Ты будто читаешь заклинание, когда произносишь ее полное имя: Сабрие Аннабель Мориарти. Сначала мне показалось это очень странным, и даже Астория, которая всегда всех встречает с лучезарной улыбкой и со всеми дружит, не смогла с первого раза выговорить ее имя, как и большинство слизеринцев. Наверное, из-за этого она и не взлюбила практически всех. — Неплохо, видимо, ее родители потратили годы, подбирая ей имя. — И, знаешь? Она серьёзно не похожа на остальных. Ее взгляд заставляет говорить ей только правду, она словно смотрит в твою душу и находит самые потайные желания. Слова, которые она говорит, путают практически сразу, и ты по-любому с ней соглашаешься. Она затуманивает разум и она какая-то холодная при всех, но я несколько раз видел её ночью на Астрономической башне. Она сидела и писала что-то и была прекрасной при свете луны. Будто бы это не она на следующий день после своего приезда поссорилась с Пэнси и её свитой, а ещё спустя недолгое время ее вывели два тупых осла — Крэбб и Гойл; и это не она нагрубила Макгонагалл и вылила тыквенный сок на Нотта. Тогда, ночью, она была совсем другая. Умиротворенная и спокойная. — Ты влюбился, — вывел вердикт Малфой. — Что? — недоумевал Блейз. — Нет! Малфой, ты в совсем уме вообще? Я не влюбился в неё! — Я бы подумал над тем, что она просто хочет тебя убить, чтобы успокоить свой пыл, но так уж и быть, продолжи свой нудный рассказ. — Прошло три дня, после того, как мы переспали, и меня бесит, что она со мной не разговаривает, хотя я ничего, блядь, не сделал! — Ты переспал с ней. Может быть она хотела оставаться девственницей до конца своих дней, а ты разрушил все её планы. И это может быть мотивом для убийства. — Начнем с того, что она не была девственницей. — Тогда ты просто дерево в постели, и любая уважающая себя девушка такого не простит. — Малфой, блядь, если ты ещё раз это скажешь, я вырву твой позвоночник и заставлю бежать кросс. — Только этого ей не говори, вряд ли ей понравится. — Какой хороший совет. Последую ему. — Может она просто влюбилась в тебя? — И ты это понял по тому, что я тебе рассказал? — Хотя, стой… По-другому сформулирую. Может быть она влюбилась в безмозглого барана, который и сам понять не может умный он или красивый и делает неимоверную хуйню, которая ее злит? — Мне не хочется это признавать, — начал Блейз после недолгого молчания, — но, кажется, ты прав. Ты чертовски прав. — У тебя были сомнения? — Насчет тебя у меня всегда сомнения. — Лучшая поддержка от друга. Благодарю, — Малфой поднял стакан огневиски в знак благодарности. — Всегда рад помочь. И… Малфой, что у вас происходит с Грейнджер? — Нет, не начинай. — Я серьезно, Малфой. Вы оба уже неделю не выходите по каким-то странным причинам, о которых ты никому не говоришь, даже своему лучшему другу. И ты изменился, Малфой. После того, как переехал сюда, ты стал другим. Неужели, ты ею проникся? — Не неси бред, Блейз. У нас… У меня и у нее ничего нет. Мы живём в разных комнатах, и видимся тогда, когда сюда приходит Макгонагалл. — Я знаю тебя с детства, Малфой. И я знаю, когда ты что-то скрываешь. Когда будешь готов, ты знаешь, где меня найти. — Главное так попасть, когда ты ни с кем не трахаешься и скрытно не наблюдаешь на Астрономической башне за девушкой. Фу, маньяк! Фу-фу! — Очень смешно, Малфой. Лучше налей мне ещё огневиски.       Малфой только потянулся за бутылкой, как в соседней комнате послышался грохот и крик, который, показалось, услышал весь Хогвартс. Ни минуты не думая, Драко оставляет свою комнату и оказывается на пороге в комнату Грейнджер, которая сидит в углу, укрытая в плед, и плачет. — Что, блядь, тут произошло? — первое, что сказал Малфой, ворвавшись в комнату.       Он медленно начал приближаться к девушке. — Что случилось? — спросил он, уже понижая тон и помогая девушке подняться и сесть на кровать. — Я-я… — еле слышно произнесла Гермиона. — Ладно, побудь тут, я сейчас вернусь, –он подошёл к двери и обернулся. — Всего минуту и ты мне все расскажешь.       Парень вышел из комнаты. Его переполняли эмоции. Он не знал, о чем думать. Может, это опять была та темная материя, которая начала истреблять магглорожденных Хогвартса и уже пришла за ней. Если бы он не успел, то, возможно, через час тело Гермионы висело или было бы завернутое в красную от крови ткань, которая лежала бы в каком-нибудь из коридоров Хогвартса, или она была бы брошена у Черного озера, или он оставил бы её в Запретном лесу. Он всю свою жизнь хотел, чтобы она исчезла, но сейчас… Сейчас он заботиться о ее безопасности, сам не понимая, почему это делает. Он не понимает, какие чувства его ведут к этому. Не понимает, почему за это недолгое время она стала дорога ему. Она будто смерч ворвалась в его жизнь и перевернула все с ног на голову. С ее постоянным появлением изменилось всё. Всё, изменения чего Малфой не хотел. — Говоришь, ничего нет? — вывел его из раздумий друг, который сидел уже в гостиной. — Забини, не продолжай. — Эх, — выдохнул Блейз, — оставлю-ка я вас одних, — и через несколько секунд парня уже не было в комнате.       Малфой, как в лучших традициях, окинул презирающим взглядом гостиную и, успев подумать о том, что утром он будет об этом жалеть, отправился в свою комнату за бутылкой огневиски, вид которой так и манил парня открыть и выпить. Спустя несколько минут Драко вернулся к Гермионе, которая не поменяла позы с тех пор, как он вышел, и продолжала сверлить взглядом дверь даже тогда, когда Малфой оказался в проёме. — Итак, Грейнджер, рассказывай, — он сел перед ней на корточки и подал бутылку. Гермиона лишь отрицательно покачала головой. — Не пью, — она поднялась с пола, удобнее устроившись на кровати. — Тебе когда-нибудь снились вещие сны? — Я не вижу сны, Грейнджер, — Драко ухмыльнулся, — Кроме эротических       Состроив недовольную гримасу, гриффиндорка продолжила: — Я видела… твою смерть.       Малфой в упор смотрел на Гермиону. Молчание затянулось, но его прервал звонких смех. — Мерлин, все хотят, чтобы я сдох, — блондин сделал глоток. — Ты меня не удивила. — Я не шучу, Малфой! — в слизеринца полетела подушка, набитая перьями сов. Только представить, как у бедных птичек выщипывают их оперение, то на глазах заворачиваются непрошенные слёзы. Может поэтому совы в Косой Аллее стоят по несколько сотен галлеонов? — Подробности, пожалуйста, — Драко вальяжно разложился на кровати. — Я не знаю, — девушка поджала под себя колени и обняла их. — Я видела тебя. Ты был, точнее, ты висел на каком-то дереве, и твое тело было в глубоких порезах, садинах, — тут она остановила рассказ на несколько секунд то ли от страха, охватывающего её, то ли от желания обезопасить Драко от его, хоть и приснившейся, смерти. — Рядом стояла тень… Я думаю, это была та тень, которую мы видели… Она разговаривала с тобой, говорила продолжать смотреть, чтобы ты видел, как умирают твои друзья, но ты закрыл глаза и всё. На этом моменте я проснулась от своего собственного крика. — Хм… Мои надежды на то, что я умру спокойной смертью расстаяли так же, как и снеговик в Африке.       Гермиона не выдержала. — Да как ты можешь?! Речь идёт о твоей смерти! — она продолжала бить его подушкой. — Всё-всё, хватит, — Малфой начал посмеиваться и дабы успокоить эту нервную особу, приблизился к ней и обнял. — А-а-а… Э-э-э?       Безусловно, Драко знал, что это подействует. Но совершенно не по плану он услышал как открылась дверь в комнату Грейнджер. — Воу… Так вот почему ты всегда откладываешь встречи со мной.       «Сука. Только не она» — Пэнс, уйди. — Ты заменил меня на эту шаболду? Я была лучшего мнения о тебе, Дракоша, — Паркинсон театрально смахнула слезу. — Трахаться со всяким сбродом, фе, не знала, что теперь это твоя прерогатива.       Гермиону окатил гнев. Её заебало, что каждый судит о ней лишь опираясь на то, кто её предки. За то она не ебется со всеми, так ведь?       Очередной приступ смеха был прерван тем, что огромная туша Пэнс взметнулась ввысь. Было заметно, как её конечности почти открывались от тела, расстягиваясь в противоположные стороны.       Звонкий крик стоял посреди комнаты, но Драко не отпускал Гермиону. Он как завороженный смотрел на происходящее и не пытался помочь.       Один миг — тело Слизеринки со всей силы падает на пол. Был слышен хруст костей: видимо, она проломила себе череп. По деревянному полу начала появляться лужица свежей крови. — ЕБАНЫЙ В РОТ!       Старосты резко повернули голову к проходу. Блейз Забини. Только его тут не хватало. — ЧТО ТУТ МАТЬ ЕГО ПРОИХОДИТ? — Б-Блейз, мы сами не знаем, — блондин начал заикаться. — Всё было хорошо, а-а потом бум и всё. — КАКОЙ НАХУЙ «БУМ»? ЭТО ПЮРЕ ИЗ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПЛОТИ!       Забини хватался за свои волосы, практически вырывая их с корнем. Он переводил взгляд с Грейнджер на Малфоя, с Малфоя на Грейнджер, в конце остановившись на Паркинсон. — Так. Спокойно. Нужно вынести это тело, и бежать к директору, — Драко схватил свою волшебную палочку и поднял вверх её тело с помощью левитации. — Блейз, очнись! — Д-да, я всё слышу. К-к директору. — Грейнджер, сиди здесь… Нет, лучше иди со мной, только держись ближе!       Гриффиндорка резко встала с пола и поплелась к выходу, пропуская слизеринцев вперёд. — Забини — к Миневре, Гермиона — за мной, — отрезал Драко и побежал в Больничное Крыло.