Новая реальность

6 января 2039 года. 06:20 Топчусь на месте, посильнее закутываясь в куртку. Раньше мне не приходилось думать о том, как пережить низкие температуры, разве что когда я курил на крыльце в домашней одежде, но там все было не так плачевно. — Не бойтесь, кто-нибудь найдет нас в скором времени, — андроид подходит ко мне и хватает за предплечья своими руками, — Гэвин, все будет в порядке. — Да ну, — тихо говорю и ежусь от холода, — ближайшие два часа никто точно не появится в участке. Мы совершенно одни в чертовой морозилке. — Разве вы когда-либо сдавались? Вы постоянно рискуете своей жизнью. Ничего не изменится и в этот раз, вы покинете это здание целым и невредимым, и Коул Батлер будет пойман. Не накручивайте себя. — Если ты так говоришь, — накрываю его ладонь своей, — может, мы сумеем связаться с кем-то прямо сейчас? Он отводит взгляд и поджимает губы. — Эй, — второй рукой касаюсь его щеки и заставляю посмотреть мне в глаза, — только не обманывай меня. — Не получится связаться. Что-то здесь глушит связь и мои каналы тоже. Должно быть, он установил специальное оборудование в одном из соседних помещений. — Ублюдок он, — бросаю я. — Температура быстро падает, — что я и так чувствую всем телом, — скоро вы совсем замерзнете. Мой корпус способен нагреваться, попробуем так дождаться помощи. — Не понял? — Пойдемте. Ричард тянет меня за руку к одному из столов. К счастью, не к тому, где лежат оторванные от андроидов руки. Он подходит и быстрым движением садиться на стол, а затем вовсе ложится, только ноги слегка свисают. Застываю на месте. — Гэвин, ложитесь рядом, — он еще и похлопывает по поверхности стола. — Зачем? — спрашиваю я, оставаясь на месте. — Это, конечно, не дает большой форы, но на полу будет намного холоднее. Нерешительно подхожу ближе и сажусь спиной к нему. Оглядываюсь вокруг и сжимаю руки. Не могу поверить, что это правда происходит. Лишь бы это был страшный сон, и я проснулся в скором времени. Но покалывание в ладонях от холода говорит о том, что все реально. Закрываю глаза и ложусь рядом с напарником. Тяжело вздыхаю, когда чувствую, как поперек живота располагается теплая рука андроида. — Эй, — широко открываю глаза и поворачиваю голову к нему, — ты что делаешь? — Согреваю вас, — отвечает он и внимательно смотрит на меня. — Ну, — теряюсь и отвожу взгляд, — так и правда лучше. Но здесь все равно чертова морозилка. — В участке знают, где нас искать. Кто-нибудь освободит нас, главное дождаться. — Сам-то веришь в это? — хмыкаю в ответ. — Да, — твердо говорит он. — Ладно, — бормочу я. Несколько минут мы лежим в тишине, пока я не переворачиваюсь, утыкаясь лицом в плечо напарника. — Ты не загоришься такими темпами? — спрашиваю у него в шутку. — Только если сам захочу, — спокойно отвечает мне. — В смысле? — приподнимаю голову, — Ты можешь загореться?! — Я этого никогда не сделаю, — вроде как успокаивает он. — Смотри у меня, — снова падаю лицом, находясь в какой-то полудреме. — Не засыпайте, — он похлопывает меня по спине, — Гэвин, говорите со мной. — Не сплю я, — а хотелось бы. — Расскажите больше о своей семье, — неожиданно говорит он, — вы не общаетесь? — А еще что тебе рассказать? — недовольно протягиваю. — Все, что посчитаете нужным, — стоит он на своем. — Хрен с тобой, — не то, чтобы я изначально был против что-то рассказывать, — нет, не общаемся. Мать пыталась выйти на связь, но… я этого не хочу. У них своя жизнь, а у меня своя. — Вы бы хотели что-то изменить? — Никогда не рождаться, — легко ухмыляюсь. — Ваш юмор совсем не уместен, — в который раз заявляет мне он. — А тебе это и нравится.

***

Не уверен, сколько времени прошло за разговорами, по большей части совершенно бессмысленными. Я понимаю, что Ричард следит за тем, чтобы я не уснул. Но это так сложно. Голова становится все тяжелее, а тело дрожит. — Простите, я не справляюсь, — тихо говорит андроид. — Что? — не понимаю его. — В ближайшие минуты я перестану согревать вас. Мои биокомпоненты повреждены, способности больше не функционируют. — Повреждены? — меня это пугает, — ты будешь в порядке? — Да, конечно, — звучит он не очень уверенно, — к этому времени кто-то уже должен был придти в участок и отправить за нами людей. — Лучше бы им поскорее появиться, — сжимаю край его пиджака в руке. Стараюсь крепко запомнить последние мгновения с теплом напарника. Несомненно, мне очень холодно, но он старается и это как-то удерживало меня в сознании, но что будет теперь — я не знаю. Проходят минуты, и я окончательно перестаю ощущать что-либо, кроме холода, который пробирается сквозь одежду и сковывает все тело. Ричард пытается отодвинуться и убрать руки, но я не даю ему этого сделать. — Не шевелись, — говорю шепотом. Хочется быть ближе и обнимать крепче. Мы совсем одни. Несмотря на его слова о спасении, я могу представить, что мне придется умереть здесь. Что никто не приедет или будет слишком поздно. Но он останется, в любом случае, дождется кого-нибудь и выберется отсюда. Уверен, он отыщет скотину, решившую расправиться со мной. А я просто всегда делал свою работу. Даже когда переусердствовал и применял грубую силу. Я делал это ради справедливости. Единственное, о чем можно жалеть, это мое прежнее отношение к андроидам. К напарнику. — Знаешь, — кладу голову на уровне его лица, — мне очень жаль за то, как я вел себя с тобой. — Гэвин, — он держит зрительный контакт, но его диод при этом активно мигает, — не надо, все нормально. — Это не было нормально, — сглатываю, — как я все время относился к андроидам. — Сейчас это неважно, — он прислоняется лбом к моему лбу, — вы сильно изменились. — Ты бы боялся умереть? — Я… — он замолкает, — я же говорил, что вы не умрете здесь. — Ты не можешь продолжать повторять это. Но я не боюсь, я просто… — Мне страшно, — неожиданно говорит он, — я обманул вас. — Обманул? — хмурюсь и отклоняюсь назад. — Мое время на исходе. Я надеялся, что они успеют, но я с самого начала знал, чем мне грозит переохлаждение. Вам придется одному дожидаться помощи. — Нет, — глаза начинают слезиться, — нет, не правда. Это ты должен выйти отсюда целым и невредимым. Либо мы оба, либо только ты. — Простите меня, детектив, — по его лицу скатывается слеза, — я правда был рад работать с вами. — Ты не можешь умереть. — Уже ничего нельзя сделать, — он пытается улыбнуться, — но у вас осталось намного больше времени. Его диод снова начинает мигать, но в этот раз он ярко-красного цвета. Я уверен, что андроид может продержаться еще какое-то время. Вдруг нас и правда скоро найдут. Нам нужно всего лишь держаться вместе. Дыхание сбивается, и я резко подаюсь вперед, целуя напарника в губы. Запускаю руку в его волосы. Проходит секунд десять, но он никак не реагирует на меня. Отдаляюсь и с сомнением открываю глаза. — Ричард… Закрываю руками рот в глухом стоне. Он лежит передо мной все тот же. Даже губы не потеряли свой розовый блеск. Но диод больше не переливается цветом. Ресницы не подрагивают, грудная клетка не вздымается. Даже если это было имитацией. Сейчас он не живой. Тяжело сглатываю и не могу найти себе места. На деревянных ногах встаю на пол, делая маленькие заторможенные шаги к железной двери. За ней ничего не слышно. Вокруг меня оглушающая тишина. Поджимаю губы и, собрав всю силу, бью сжатой рукой по двери. Затем еще и еще. Из груди вырываются всхлипы и заглушенные крики. Я не могу поверить, что все закончилось так. Ричард даже не хотел идти сюда вдвоем, а я настоял и потащил нас. Умереть должен был я. Теперь я не хочу, чтобы кто-то появлялся здесь. Я не знаю, как с этим можно жить дальше. Ричард появился в моей жизни и перевернул ее с ног на голову. И, в конце концов, мне это было нужно. Мне нужен он. Скатываюсь на пол и смотрю на тело андроида. И, конечно, я не могу не замечать остальных жертв, убитых здесь. Те, кто заявляли об их пропажах, они чувствуют то же, что и я сейчас? Совсем ложусь и подтягиваю ноги к себе, обхватывая их руками. Голова болит от слез и холода. Я не могу больше сопротивляться. Закрываю глаза, чувствуя, как сердцебиение замедляется.

***

В горле совсем пересохло. Это первая мысль, что мне приходит, пока я не вспоминаю все произошедшие события. Резко открываю глаза и пытаюсь подняться, но мне в грудь упирается женская рука и не дает этого сделать. — Тише, вам нельзя вставать, — говорит тонким голосом медсестра. — Где… — вместо его имени из меня вылетает лишь один хрип. — Вы в больнице со средней степенью гипотермии. — Можно я с ним поговорю? — ее перебивают. Очень знакомый голос, я все-таки еле как приподнимаюсь и вижу в палате Коннора. Только этого не хватало. — Уйди, — падаю обратно на подушку. Слышатся шаги и, кажется, будто он правда ушел. Но вот он возвышается надо мной и протягивает стакан воды с трубочкой. Андроид поднимает мою голову, как у тряпичной куклы, и позволяет жадно выпить всю воду. — Вот так, — он опускает меня обратно и садится на стул рядом. — Где Ричард? — его имя режет слух. — Вы же знаете, что… — Да. — Его тело забрали в Киберлайф, — сообщает он. — Ясно. — Кажется, между вами правда появилась связь? — Не твое дело. — Нам повезло найти вас, пока не стало поздно, — отпускаю смешок. — Но было поздно. Отворачиваюсь в другую сторону, не желая продолжать разговор. На этот раз андроид действительно уходит. Вместо него возвращается молодая медсестра и расспрашивает о моем самочувствии, только меня это мало волнует. — И вам необходима интенсивная комплексная терапия, мы уже… — Когда можно валить? — не хочу слушать ее треп. — Простите? — Я хочу уйти отсюда, как можно скорее, — пытаюсь говорить внятнее. — Но… — Давайте я просто подпишу ваши бумажки и пойду. — Я узнаю, что можно сделать. Она неодобрительно смотрит на меня и, качнув головой, уходит. Остаюсь в больничной палате один. Ненавижу больницы и их специфический запах. Сейчас у меня даже нет выбора. Я должен лежать здесь и думать обо всем, что случилось. А чем больше я думаю — тем хуже становится. Каково Ричарду было знать, что он скоро умрет, но продолжать заботиться и успокаивать меня? Чувство вины опустошает. Но я был во многом виноват перед ним и прежде, и с этим возможно было смириться, а теперь его самого нет. Нигде. Я не смогу зайти в участок и увидеть его в глупом воротнике, поспорить из-за сигарет по пути на дело и обнять от переизбытка чувств. Ричард появился в моей жизни и внес в нее нечто новое, заставил снова чувствовать что-то, помимо злобы и скуки. После его ухода жизнь ощущается хуже прежнего.