Caroline

Кэролайн ворочалась с боку на бок, с шумом выдыхая и путая одеяло в ногах всё сильнее, а сон никак не шёл. Мысли не давали покоя. Анна – хорошая актриса, и внешне к ней было не придраться, однако то, что бушевало у неё внутри, полностью скрыть ей не удалось. Кэролайн даже не настраивала свои радары – её будто волна сшибла, как только Анна подошла ближе. А вот Хао, как и всегда, кремень. Что внешне, что внутренне спокоен, хладнокровен и даже во взгляде не меняется. И теперь Кэролайн уже второй час мучилась догадками о том, что же они там нарешали. С одной стороны, какое ей дело – ведь их с Аристой этот ребёнок не касается, а с другой – было всё-таки очень интересно. В конце концов, Кэролайн перевернулась на спину, ещё раз вздохнула и уже собиралась совершить рисковую вылазку на кухню, как дверь их комнаты тихо открылась. Он мог закрывать сознание, прятать чувства, ходить бесшумно, будто по воздуху, и даже наверное задерживать дыхание, но запах – чёрт побери! – его парфюм невозможно было спутать ни с чем другим. Кэролайн закрыла глаза, отчаянно умоляя своё тело не выдавать себя ничем – ни дрожащими ресницами, ни совсем неравномерным от частых поворотов дыханием. Хао постоял пару секунд в дверях, прислушался к звукам и осторожно прошёл к интересующей его кровати. Привычно присел на корточки и прошептал: - Пойдём ко мне. Никакой реакции не последовало. Хао усмехнулся. - Ты так старательно дышишь ровно, что кто угодно тебя рассекретит. Кэролайн упрямо молчала, не открывая глаз. Хао поднялся на ноги и залез к ней на кровать, укладываясь рядом. - Ты что творишь? – Тут же возмущённо прошептала Кэролайн. - Я не хочу спать один, - капризно заявил Хао, забираясь к девушке под одеяло. - Ты в своём уме, Асакура? Я тут не одна ночую! - Так идём ко мне, я ведь с этим предложением и пришёл. - Хао! – шёпотом воскликнула Кэролайн, - Хватит с меня твоих сумасшедших перепадов настроения! - Каких это? – невинно переспросил шаман. - Таких! Кто мне позавчера заявил, что я могу уходить куда глаза глядят? - Но ведь ты осталась, - резонно заметил Хао. - Не из-за тебя, дружок, - Кэролайн отпихнула от себя руки Асакуры. - Ты дико меня раздражаешь порой, - сокрушённо ответил Хао. - Будто ты меня нет, - пробубнила Кэролайн. Шаман показательно вздохнул и встал с кровати. Девушка скосила на него взгляд. Неужто уйдёт? Рада она этому или нет, додумать не успела – Хао сгрёб её в охапку прямо в одеяле и уверенно вынес из комнаты. - Что ты себе позволяешь? – Уже в голос взревела Кэролайн, когда её бесцеремонно швырнули на чужую кровать. - Сказал ведь, не хочу спать один, - он уселся на неё сверху, пока она не выпуталась из одеяла полностью. - Я-то тут причём? – фыркнула ведьма, - Сходи к своей Мари. - Она на задании сегодня, - просто и быстро сообщил Хао. Кэролайн как обухом по голове получила. Так вот, поняла? Он тебя не выбрал, просто ты была запасным вариантом. Девушка упрямо сжала губы и опустила глаза. Сколько ещё он сделает обидных и гадких вещей, прежде чем она перестанет ему доверять окончательно? - Ты как будто погрустнела, - констатировал умница-Хао. - Да ну, - безэмоционально парировала Кэролайн. - Что случилось, детка? – Он наклонился и мягко и ненастойчиво высвободил её до пояса из одеяла. - Ничего, Хао. Решительно ничего. - Мм, - протянул Асакура, едва ощутимо проводя рукой по её ночной майке бежевого оттенка, - шёлк. - Прекрати, - раздражённо бросила Кэролайн, отворачивая голову в сторону. Хао усмехнулся, опустил лицо вниз и провёл языком по груди сквозь ткань. Кэролайн сцепила зубы, напрягаясь всем телом, но оттолкнуть его не нашла в себе сил. Больно было – хоть кричи, и стоило бы поставить его на место. Грубо пресечь его наглые касания раз и навсегда. И он уйдёт, оставит её в покое, займётся кем-то другим. И приходить станет к кому-то другому, и шептать ей про шёлк на ухо, и покрывать поцелуями её шею, пока она не начнёт стонать от наслаждения. Кэролайн со скрипом наступила себе на горло, заставляя не всхлипнуть от этих раздирающе-мучительных мыслей и чувств. Хао вдруг остановился и снова сел, вглядываясь ей в лицо. Потом аккуратно слез с не подающих признаков жизни девушки, распутал одеяло и прилёг рядом, притягивая её к себе. - Кэр, - он томно поцеловал её в шею, - хочешь, покажу кое-что? - Думается, я знаю всё, что ты можешь показать, - буркнула девушка уже чуть живее. - А вот и нет! – Сразу воодушевлённо и почти по-детски воскликнул Хао, вскакивая на ноги, - Даже предположить не сможешь, - он быстро обогнул кровать и, вытащив что-то из прикроватной тумбочки, спрятал за спиной. Кэролайн приподнялась на локтях и, нахмурив брови, сердито посмотрела на него. Каждая новая бумажка от него вызывала в ней бурю эмоций, утихомиривать которую стоило немалых сил и нервов. Поэтому сюрпризы от Хао она разлюбила довольно быстро. - Мне всё равно, - наконец выдала целительница, расслабляя руки и падая на одеяло. Хао снова залез к ней, сел, прислонившись спиной к бортику кровати, притянул девушку к себе на колени в сидячее положение и, щёлкнув по носу, выдал: - не будь такой вредной. - Прекрати обращаться со мной, как с куклой, - недовольно поморщилась Кэролайн. - Смотри, - пропуская всё мимо ушей, Хао протянул ей фотокарточку. Кэролайн окаменела, приоткрыв рот для очередной порции возмущений и так и забыв закрыть его. Она уставилась на фотографию, вмиг теряя все логичные умозаключения. Мысли разбежались в стороны, как рассыпанные шарики. Кэролайн в упор смотрела на саму себя. На себя и в то же время на совершенно, немыслимо другую девушку. Та радостно улыбалась ей с фотографии, держа на коленях свою маленькую копию в виде четырёхлетней сестры. Она до смешного быстро вспомнила и этот день, и фотографа, заехавшего в их деревню по ошибке и обомлевшего, увидев их обеих возле дома. Он убедил их мать сделать фото и затем подарил им. Кэролайн берегла эту карточку всю свою жизнь от момента её проявки до самого побега. И больше она эту фотографию так и не увидела. Тот день был яркий и солнечный, они помогали матери по хозяйству во дворе дома. Стройная, смелая, пока ещё почти беззаботная на тот момент Кэролайн. Да, она уже знала о своих силах, но отчего-то помалкивала. То ли потому, что отец часто недобро и недоверчиво косился на своих до странного не похожих на них дочерей, то ли потому, что мать неизменно разбавляла их существование побоями и лишениями. И всё же, предъявить им было нечего. Когда Кэролайн впервые прочла мысли родителей, испугалась до ужаса, но инстинкт самосохранения сработал безотказно – сдержала всё в себе. Каждый день в её обязанности входило выводить и забирать скот, а иногда и следить за ним целый день, если никто больше не мог. А поздним вечером, когда все уже засыпали (мысли и чувства их замедляли свой ход, и Кэролайн безошибочно определяла, в какой момент ей ничто не угрожает), она училась перемещать предметы. Ни на что особенно не надеясь, просто очень сильно думала о том, что хотела получить – и однажды сработало. Тогда она чуть с ума от радости не сошла: ей было восемь лет, и на свой манер она это отпраздновала – наперемещала из кухонь соседей кучу запрещённых для неё сладостей и с удовольствием съела, не забыв переместить все фантики и коробки обратно по шкафам. Ровно через год маленькая Кэролайн, похожая на фарфоровую статуэтку со своей белой кожей, тонкими чертами лица и пышными белокурыми локонами наблюдала за маленьким кричащим младенцем, которого именовали её сестрой. Кэролайн с недоумением думала, зачем её родители завели ещё одного ребёнка, ведь они ненавидят их. Уже к этому возрасту она чётко понимала: за любую провинность тебя накажут физически. За маленькую – отхлестают по рукам или лицу, за большую – запрут в подвале без еды и воды. Да и вообще она давно заметила, с каким презрением её родители относятся к детям – своим или чужим, это всё равно. Но, с тех пор, как у неё появились такие полезные силы, больше она не оставалась без съестных припасов никогда, а способности эмпата часто выручали от необдуманных шагов, которые могли разгневать отца или мать. Минус был только один, зато весьма существенный – они стали догадываться. Больше их маленькая дочь не ревела навзрыд в тёмном сыром подвале и будто заранее угадывала, что и как нужно сделать. Однако, так ни разу и не уличив её ни в одном из «демонических» приступов, предъявить было особо нечего. Она послушно ходила в церковь, наизусть читала молитвы, знала латынь и совсем не шипела от святой воды. С появлением же второго ребёнка жизнь Кэролайн, на её маленький и весьма снисходительно-позитивный нрав, наладилась. Теперь ей было с кем проводить время, за кем следить и с кем нянчиться. А скучные раньше походы по целым дням на пастбище превратились в лучшие моменты. Там их никто не трогал, а иногда, когда кого-то из соседних ребят тоже отпускали в поле, они играли все вместе. В день двухлетия Аристы произошло хорошо забытое старое: Ариста громко плакала и никак не хотела успокаиваться, чем приводила свою мать в полубезумное состояние. Кэролайн чувствовала, как накаляется атмосфера и старалась угомонить младшую сестру, но у той то ли что-то болело, то ли она слишком капризничала – не помогало ничего. И тогда свои отнюдь негостеприимные двери для них распахнул подвал. Не выдерживая больше усилившихся криков дочери и там, их мать сбежала из дома до самого вечера. Тогда впервые случилось удивительное для Кэролайн волшебство – она переместилась. Девочка так сильно хотела избавить сестру от мук и ужасов тёмного подвала, что всеми силами старалась оказаться в их комнате – и у неё получилось. А Ариста почти сразу успокоилась, увлечённая исчезновениями и появлениями сестры в разных частях комнаты. К вечеру, накормленная и уставшая, она заснула, а бдительная Кэролайн, издали почувствовав мысли приближающегося с работы отца, переместилась с сестрой обратно в подвал и терпеливо дождалась «законного» освобождения. Именно в тот день, покорно проходя мимо строгого мужчины с вечно поджатыми губами со спящей на руках сестрой, она почувствовала жгучее желание отца докопаться до истины. И тогда всё стало хуже. К ним приехала их бабка. Мрачная и сварливая старуха, не выпускающая чётки из рук ни на секунду. Кэролайн послушно открывала и закрывала рот, слушала длинные проповеди на латыни, вставала в непонятные круги и подолгу держала в руках кресты разных размеров и материалов. Все исследования потерпели полный крах – из неё не изверглись ни потоки тьмы, ни всепоглощающее пламя. Даже пульс не участился. На том и порешили: следить, бдить, продыху не давать, дома одних не оставлять. Жизнь стала несколько труднее, но тем не менее была терпима, ведь никаких доказательств по-прежнему не было. После того случая их уже куда реже выпускали вдвоём следить за скотом – просили соседских ребят. А девочки помогали матери, и всё больше по отдельности: Кэролайн готовила еду и стирала вещи, Ариста кормила кур с утками, убиралась во дворе, потом в доме. Это был первый год, когда Кэролайн почувствовала острую ненависть к тем, кто её родил. Глядя, как маленькая трёхлетняя Ариста ползает по полу с тряпкой и с трудом перетаскивает вёдра с кормом по двору, глаза Кэролайн наполнялись жгучими слезами, а сердце ненавистью. В любую свободную минуту она старалась помочь сестре, за что каждый раз получала нагоняй от матери. А в тот памятный день они обе возились в огороде – на разных грядках, разумеется. Там их и увидел проходящий мимо фотограф. Он спросил, как добраться до соседней деревни, и когда Кэролайн подняла на него свои зелёные огромные глаза, так и замер. Она быстро подсказала ему дорогу, мигом возвращаясь к работе, но парень уже и думать забыл о какой-то там деревне. Тринадцатилетняя Кэролайн, уверенно шагнувшая уже в подростковую жизнь, и не подозревала никогда о том, насколько хороша. Слишком яркая, слишком живая, несмотря на жизненные обстоятельства. Уже мастерски умеющая продумывать всё наперёд, с поразительными глазами и отливающими солнцем волосами, она притягивала те редкие взгляды незнакомцев, которым случалось видеть её. И тут же, совсем рядом, её точная уменьшенная копия – только цвет глаз синий и почти прозрачный. - Можно мне вас сфотографировать? – Воскликнул поражённый молодой человек. - Что? – Кэролайн мельком глянула на него, тут же считав все его мысли. - Вы чудесно смотритесь вместе! Вам бы позировать для модных журналов. Вы и ваша, уверен, сестра, похожи как две капли воды друг на друга и на самых изящных кукол, каких мне доводилось встречать. - Я… - начала было Кэролайн, но тут же осеклась, заслышав приближающееся сознание матери. Она отвернулась и продолжила свою работу. - Чего вы тут трётесь? – Да уж, мать её являла собой образец культуры и вежливости. - Простите, - ничуть не смутился молодой человек, сразу включая всё своё обаяние, - я ошибся населённым пунктом, - он мягко рассмеялся, - и тут, совершенно неожиданно, увидел ваших прекрасных… - Кэролайн предостерегающе и очень вовремя сверкнула взглядом, - уток, - глупо закончил парень. - Уток? – брови матери сошлись на переносице, а Кэролайн за её спиной закатила глаза. - Я фотограф, - парень покрутил огромным зеркальным фотоаппаратом, - специализируюсь на живой природе. Могу ваш чудесный огород сфотографировать? – он блеснул улыбкой. - Огород, - усмехнулась мать под ободряющий кивок Кэролайн, посланный парню. Вещами миссис Фэррел дорожила и гордилась куда больше, чем собственными детьми. И потом Крис (как выяснилось позже, звали его именно так) ещё не менее получаса разгуливал с их матерью по их довольно невзрачным владениям и с восторгом фотографировал кур, покосившийся сарай, накиданные во дворе вёдра, пресловутых уток и буквально каждый цветок на их клумбе. Под конец этой прогулки их мать раскраснелась и уже болтала без умолку, чего ни разу не случалось с ней за всю сознательную жизнь Кэролайн. Наконец они вернулись на то место, с которого начали, и Крис закинул удочку на то, что действительно крайне интересовало его. - Мадам, - ещё одна блистательная улыбка, - может, семейное фото? - Но мой муж на работе, - мать развела руками, всерьёз не понимая, о какой ещё семье он говорит. - Хм… Возможно, я ошибаюсь, но, по-моему, вот эти два ангела могут принадлежать только третьему такому же ангелу. Вот тут Кэролайн старательно спрятала лицо в сорняки почти целиком, опасаясь захохотать. Их истеричную, угрюмую мать только в страшном сне можно было сравнить с ангелом. Однако, именно тогда Кэролайн впервые поняла, какую силу могут иметь медовые слова и заискивающий взгляд. Ещё пара предложений, сказанных почти шёпотом, и порозовевшая мать кивнула. - Кэр, подойдите, - бросила мать, не отрывая взгляда от Криса. Кэролайн послушно взяла испуганную Аристу за руку и подошла к ним. Крис скользнул взглядом по только-только начавшей формироваться фигуре. То, что Кэролайн услышала тогда в его голове, в последующие годы она слышала с завидной регулярностью. Но тогда, впервые, с ужасом отшатнулась, хватая за собой Аристу на руки. - Эй, ты чего? – Не замедлила топорно осведомиться мать. Больше он так не думал. Мысли его переметнулись в профессиональную область – Крис действительно оказался поражён двумя светлыми чистыми девочками, найденными на отшибе этого мира, в рабстве у самой неприветливой женщины на свете. Он сделал очень много их фотографий втроём, по отдельности, и только сестёр. Наконец их мать, сама себя не помня от беспрестанно сыпающихся на неё комплиментов от симпатичного молодого приезжего, предложила ему воды или лимонада. Тот показательно утёр лоб и чуть смущённо согласился. - Сядь на скамейку и возьми её на колени, - быстро и по-деловому скомандовал Крис, - давай, пока ваша очаровательная матушка не вернулась, подарю вам кое-что на память. Кэролайн послушно присела и усадила к себе сестру, с интересом и настороженностью поглядывая на парня. Крис покопался во второй сумке и выудил наружу допотопный Полароид. - Раритет, - довольно сообщил парень, - ну давай, красотка, улыбнись. И ты, малышка, - он весело подмигнул Аристе и щёлкнул затвором на раз, два, три. Ариста радостно улыбнулась в ответ на доброту незнакомца, а Кэролайн почти рассмеялась, глядя на такую хорошенькую сестру, которой редко доставалось столько умиления и позитива от кого-то, кроме неё. Так и получилось у проезжего фотографа запечатлеть уникальный момент жизнерадостных и беззаботных сестёр Фэррел. Крис вытащил фото, потряс им несколько секунд и, удовлетворённо кивнув, протянул Кэролайн. - Не показывай матери. Ведь она болезненно воспринимает, что ты настолько хороша. Ровно через два дня силы Аристы дали знать о себе. И вектор кардинальным образом сменился. Её мать избила Аристу так сильно, что Кэролайн не могла говорить несколько дней – сорвала голос от бесконечных воплей и рыданий. Она рвалась защитить сестру, но ей не давали. Дом моментально заполнили незнакомые люди: какие-то экзорцисты, священники, охотники на ведьм и прочие, прочие. Были среди них, к сожалению, и те, кто тоже обладал рядом способностей. Особенно усердствовали охотники – некоторые из них были подкованы настолько хорошо, что смогли обезопасить себя и других от сил Аристы. Почти постоянно теперь она ходила в цепях, которые сдерживали её щупальца. А Кэролайн научилась лечить. Это произошло само собой – она просто в очередной раз лила слёзы на ужасающие кровавые разводы на маленьком хрупком теле её сестры, когда руки наполнились поразительной теплотой. То ли инстинкты, то ли её нутро целительницы подсказало ей, как и что нужно делать – но на Аристе не осталось и царапины. Это тоже им вернулось стократ. Они наконец поняли. И для Кэролайн начался персональный ад. Подвал стал даже не вторым, а первым её домом. Цепи на неё не надевали – предполагали, что её дар целителя уж точно никому не навредит. Зато изгоняли несуществующих демонов с завидным энтузиазмом. Кэролайн, увы, росла и хорошела с каждым днём всё больше. И всё более частые обряды экзорцизма раз за разом заканчивались одним и тем же – она задыхалась от ужаса и слёз, пока огромные мужчины насиловали её то по очереди, то все разом. Кэролайн возненавидела своё тело и лицо. Не только потому, что она родилась похожей на куклу на потеху им всем, но и потому, что её организм регенерировал любые раны даже без оказания медицинской помощи. Сколько раз она мечтала умереть, находясь на этом каменном столе и раздирая глотку очередными криками. Но с леденящим кровь ужасом понимала, что этого не произойдёт никогда. Они не убьют её до конца – ведь так приятно пользоваться ей, именуя это благими делами, а сама от ран она умереть не сможет. На подвал они накладывали защищающие заклятья – переместиться оттуда не представлялось возможным. Переместиться же из собственной комнаты, глядя на закованную в цепи Аристу она просто не могла. Ну как бросить её здесь, как оставить её совсем одну. Аристу в подвал не водили. Ни в подвал, ни на улицу, никуда. Она почти всегда находилась в комнате. Кэролайн обливалась слезами, глядя на прикованную к кровати кандалами сестру, уговаривала, что всё будет хорошо и она сбежит. А потом придумает, как вытащить отсюда Аристу – и тогда они заживут совсем другой жизнью. Меньше чем через год от броской внешности Кэролайн не осталось и следа. Она стала настолько худой, что кости просвечивали кожу насквозь. Волосы висели тяжёлыми прядями, под глазами залегли вечные тени, а всё тело постоянно было покрыто синяками. Выветрился и весь позитив. Неоткуда было больше черпать силы – Кэролайн напоминала запыленный, опустошённый кувшин, побитый и треснувший в некоторых местах. И тем не менее она продержалась ещё год с небольшим. Повзрослевшая не по годам Ариста умоляла её бежать, пока есть такая возможность. Силы её росли не по дням, а по часам, и она слышала чужие мысли дальше, точнее, громче. И она постоянно считывала, что на сестру вот-вот тоже нацепят кандалы, и тогда она навсегда будет погребена под этими ненасытными жуткими людьми. А Кэролайн не могла. Она потеряла веру в собственную жизнь, но хотела защитить хотя бы сестру. Пока она здесь, Аристу никто не тронет, она ещё ребёнок. Но стоит Кэролайн исчезнуть – и никто не мог бы поручиться, что возраст их остановит, что у них есть хоть какие-то моральные устои. Но Ариста методично, день за днём, убеждала сестру, что если погибнет Кэр, у неё самой шансов не останется вовсе. С неё никогда не снимут сдерживающие цепи – и она умрёт здесь рано или поздно. И однажды Кэролайн не выдержала. Они даже перестали прикрываться какими-то там целями, просто пьянствовали, пока мать и бабка в церкви консультировались у очередного священника. Вытащили её из комнаты и пустили по кругу – прямо там, на кухне. Без всяких тебе подвалов, свечей и латыни. И она сбежала. Прошибла голову очередному насильнику перемещённым кирпичом – и помчалась, что есть сил. Почему она тогда не переместилась, до сих пор не могла ответить. Просто перестала соображать. Это был какой-то безумный, сумасшедший рывок, без особого расчёта на успех. Целую неделю она провела будто в вакууме: не ела, не пила, только бродила, бродила, спала на холодной земле, потом металась в бреду, рыдала что есть сил от осознания того, что совершила и не могла, никак не могла найти дорогу обратно. Она заблудилась в лесу и настолько истощилась, что у неё не получалось даже шишку переместить, не говоря уж о лечении или телепортациях. И начала медленно умирать. Одинокую, напуганную, замёрзшую и голодную её и нашёл местный лесничий. Он убирал капканы для зайцев, тихо поругиваясь, когда наткнулся на почти прозрачную девочку в листве. С охами и матерными выражениями дед донёс почти ничего не весящую ношу домой и сдал в руки сердобольной жене. Та в ответ, не задавая лишних вопросов, отогрела, помыла и накормила похожую на привидение девушку. Нутро прирождённого целителя и заботливая старушка сделали своё дело – через месяц Кэролайн вполне уверенно держалась на ногах, а ещё через месяц спокойно перемещалась в пространстве. Не собираясь задерживаться больше ни на день, собрав остатки воли в кулак, Кэролайн, не простившись, исчезла. Из всей своей жизни она вынесла пару полезных навыков: никогда ни к кому не привязываться и никогда никому не доверять. Первым порывом было, естественно, вернуться за сестрой, и тут Кэролайн столкнулась с ужасной правдой: она не может обнаружить её. Она могла переместиться в любое место, к любому человеку в мире, кроме родного дома. Он будто растворился в воздухе, как и его обитатели. Кэролайн с остервенением думала об этих негодяях, которые нашли таки способ разъединить их. В действительности, Аристе доставалось куда меньше просто потому, что все эти хвалёные борцы с тьмой до жути боялись её. Дошло до того, что Аристе начали на лицо надевать цепь, будто она кидалась на людей и грызла их. Когда ей минул двенадцатый год, "экзорцисты", пригревшиеся в этом доме, задумали вернуть всё в привычный ритм, но существовало одно но - для этого нужно было снять часть цепей. Подвал оставался защищённым, однако только слепой мог не заметить, насколько эта ведьма сильнее предыдущей. Самый первый насильник, не успев даже брюки снять, оказался разрезанным на шесть ровных кусков. Просто потому, что Ариста испугалась, а её верные щупальца даже внимания не обратили на местные блоки. Артиста не стремилась использовать эти силы никогда, открещиваясь от них, как могла. Однако если Кэролайн черпала силы из света и слабела от всех тех ужасов, что происходили с ней, то Ариста, сама того не ведая, становилась всё более сильной. Чем страшнее или больнее ей делали, тем яростнее и безжалостнее становились щупальца. Всё-таки они добились своего. Усилили защиту, привлекли других - и всё ради таких примитивных целей. Мутировали в животных, лишь бы сломить, забить непохожего на них ребёнка, который обладал поистине уникальными способностями. Какое-то время Аристе пришлось несладко, однако и щупальца начали в ответ свою мутацию. В очередной раз всё закончилось весьма кроваво - они вырвались из неё резко и неожиданно, чуть не раздирая на части собственную хозяйку. Их было больше, они стали быстрее, длиннее, жёстче, били ещё безжалостнее и мучили жертву, отрывая конечности и вырывая внутренние органы, прежде чем испустить её последний вздох. С того памятного для многих вечера цепи с Аристы в следующий раз были сняты очень конкретным человеком - а именно Хао, когда Турбин приволок сестру строптивой целительницы к нему в кабинет, когда Асакура выяснял перед походом к странной дамочке её слабые места. Но Кэролайн не знала всего этого, да и если б знала, никогда не отказалась бы от попыток спасти единственную родную душу, своего маленького ангела. И тогда не оставалось ничего другого, как перекрасить волосы, надеть маску раскрепощённой властной девицы, собрать денег, обосновать собственную организацию, набрать туда как можно больше людей со сверхспособностями и искать, искать, искать. Единственное, ради чего она вставала по утрам. У неё была чёткая цель. Скрывать чувства, больше язвительности, никаких близких людей или друзей, только дело. Её единственное и самое важное дело в жизни - спасти Аристу. Кэролайн подняла голову от фотографии. Хао молча смотрел на неё, не произнося ни звука. Кэролайн кашлянула, вытирая мокрые щёки. Как давно она запретила себе даже думать о том, что произошло в те страшные два года. Как часто она вскакивала по ночам в холодном поту, крича что есть силы. Потому что они возвращались к ней, тянули свои руки, трогали, делали больно. Всё, что продолжало удерживать её в этом насквозь прогнившем мире - острое ощущение того, что никто и никогда не поможет её несчастной сестре, прожившей всю жизнь, как собака - на привязи, кроме неё. Она - всё, что осталось у Аристы. Кэролайн всхлипнула, зажмуривая глаза до чёрных точек, прогоняя из себя эту ненужную тоску и обречённость. - Как ты нашёл её самый первый раз? - Против меня трудно поставить блок, ты же знаешь, - совсем не свойственно себе, мягко и крайне нежно ответил Хао. - А против меня легко, - горько усмехнулась Кэролайн и из глаз опять потекли слёзы. - Они хорошо изучили тебя, - он протянул руку и провёл по щеке. Аккуратно вытер слёзы и, приобняв её за шею, притянул к себе поближе, целуя в висок, - я убил их всех, Кэр. Кэролайн резко подняла на него перепуганные глаза. Он это серьёзно? Он хоть представляет, как много людей там появлялось? Даже она не запомнила каждого, а ведь казалось бы, кому как не ей отпечатать в сознании эти лица. - Всех, - уверенно кивнул Хао и, глядя ей в глаза, спокойно продолжил, - Каждого, кто прямо или косвенно причинял тебе вред. Выследил, отыскал и отправил на тот свет. Заслуженно поотрывав им предварительно всё то, чем они так и не научились пользоваться. Они сдавали друг друга быстрее, чем тараканы разбегаются от света. Не тронул только родителей на случай, если однажды ты захочешь посмотреть им в глаза напоследок. Но это ты знаешь. - Каждого? – Почти шёпотом переспросила Кэролайн, - И охотников? - Мучительно и беспощадно. Поверь. Я могу открыть тебе сознание, чтобы ты увидела это своими глазами, - предложил Хао, успокаивающе поглаживая её вдоль спины и продолжая смотреть в эти зелёные глаза. - Не надо, - Кэролайн замотала головой. Нет-нет, никогда больше она не хотела видеть никого из них, - спасибо тебе, Хао, - она опять всхлипнула, - за всё. Правда. - Давай спать, - Хао мельком глянул на окно, где уже начал заниматься рассвет. Сцепил зубы, пытаясь задавить огонь, неистово бьющийся в груди. Потом выдохнул и повернулся к ней, растягивая губы в улыбке. Кэролайн согласно повела плечами, послушно соскальзывая с колен и сразу прячась под одеялом. Хао медленно опустился, притянул её со спины, трогательно поцеловал сзади в шею, сомкнул кольцо рук на талии и, вздохнув едва заметно, обронил: - Я не давал сегодня Мари никаких заданий. Она ночует дома. Кэролайн ощутимо вздрогнула всем телом, и он прижал её ещё теснее, закрывая глаза.