бред in the city

Стоит Джехёну оставить Сычена у стола с закусками (точней, "вероломно бросить", потому что он даже не спросил, хочет ли Сычен оставаться один в незнакомом окружении, просто умотал с воплем "Ёнхо хёёёён!!"), как в его личном пространстве нарисовывается высокий парень с приторной улыбкой голливудской кинозвезды. - Привет, красавчик! - мурлычет "голливудская улыбка" с заметным акцентом, но не Сычену об акцентах рассуждать - сам ещё всего полгода назад понимал только процентов 20 из всего, что ему говорили. - Не видел тебя раньше. Ты секси, я бы запомнил. - Я Дун Сычен, но я не секси, я ещё даже несовершеннолетний, - выпаливает Сычен. Парень заливисто смеется и хлопает Сычена по плечу. - Очаровательно! Хорошо, Дун Сычен, значит будем просто дружить. Я Юта, так и быть, можешь звать меня хёном. - Накамото, ты опять уже в какого-то несчастного ребенка вцепился? Сычен поворачивается на голос и облегченно выдыхает. Доёна он знает - видел его с Джехёном когда-то. Доён тощий и большеглазый, совсем не похож на крутого хёна, но почему-то аура у него такая, как будто рядом с ним в принципе не может совершаться никаких непотребств, а если кто и посмеет, то мало тому не покажется. Спокойно с ним, короче. Сычен совершенно искренне Доёну улыбается. Юта, конечно, точно не опасен, так, придуривается, но не быть с ним один на один всё же легче. У Доёна цепкий взгляд и цепкие же пальцы, которыми он полушутливо, но крепко ухватывает Юту за ухо. Юта морщится и пытается Доёна лягнуть. - Никакого уважения! - верещит японец. - Ну, блин, я не обижал его! Сычен, скажи ты этому клиническому случаю гиперопеки! - Юта хён меня не обижал, - послушно рапортует Сычен. Доён скептически выгибает бровь, но пальцы разжимает, и Юта тут же бросается ерошить Сычену волосы. - Аввв, ну ты посмотри, какой милашечка! Позже Сычен узнает, что Доён хён вообще-то младше Юты почти на полгода, но если считать возраст Накамото, как принято в Японии, а возраст Доёна - как заведено в Корее, получится, что он ещё и старше (у Доёна день рождения в начале февраля). Сычен с Ютой в целом во многом сходится, хотя они из разных стран, которые не очень-то похожи. Тем не менее, у них сто тем для разговоров. Однако в каждой тусовке Сычен всё равно автоматически ищет взглядом Доён хёна. В логе какао тока (странного мессенджера, которым никто, кроме корейцев, и не пользуется по ходу, и который Сычен установил из-за Джехёна) беседы с Ютой на самые разные темы от вкуса макарунов в кафешке на Дондэмуне до обмена китайскими и японскими матами. И пять сообщений от Доёна: "Трям", "Ты добрался?", "Ты где?", "Окей", "Джехён тебя нашёл?". Сычен честно на каждое ответил. *** Сычен выуживает телефон из кармана, щурится на время (всего-то перевалило за два часа ночи) и замечает значок какао. Ему немножко всё равно, кому он там понадобился. Ему налили ром-колу, не спросив паспорт, так что Сычену теперь море по плечо и горы по колено. Или не так? Телефон снова вибрирует. В глазах слегка плывёт, но никнэйм Юты, состоящий из россыпи иероглифов, а значит, знакомых знаков, он всё же распознает. А Юта - это же partner in crime, а crime - это сейчас очень даже по Сычену, так что он послушно открывает мессенджер. Юта, видимо, уже тоже в определенной кондиции, потому что сообщение на японском... и написано латиницей. "Хён, я китаец," - пишет на корейском Сычен, умудряясь допустить две ошибки в "중국사람"*, так что приходится исправляться, пересылая то же самое с "中国人"**. Следующее сообщение от Юты чуть более осмысленное, он требует "подваливать к бару", раз уж "я точно видел твою смазливую мордашку около вип-балкона". Барная стойка почему-то нереально длинная, и Сычен уже думает бросить эту затею и пойти обратно, чтоб прилечь на удобный кожаный диванчик, когда, наконец, замечает машущего ему рукой Юту. Японец цепко ухватывает Сычена за футболку и тащит к своему столику, за которым знакомых лиц не наблюдается... хотя вот тот патлатый всё же кажется знакомым. Юта поочередно называет парней, пропуская патлатого, и подозрение "мы виделись, что ли" укрепляется окончательно. Супер. Если бы Сычен ещё помнил, как его зовут. Или хотя бы запомнил имя хоть кого-то из остальных. Словно прочитав его мысли и сжалившись, Юта ещё раз по кругу повторяет имена. Некоторые не разобрать, правда - сам Юта явно не одну ром-колу выпил. - Это Сычен, - веско завершает "знакомство" Юта. - И он просто душка. Прошу не лупить и не жаловаться. И ему не продают алкоголь. Мы как хёны должны этот вопрос разрулить. Сычена окидывают заинтересованными взглядами, и в любой другой ситуации с меньшим количеством этилового спирта в крови ему бы стало неловко. - Тебе шестнадцать, что ли? - хмыкает один из парней. Его имя было не корейское, и Сычен от неожиданности не смог его даже разобрать, не то что запомнить. - Восемнадцать, - с достоинством отвечает Сычен. - На шестнадцать выглядишь, - скалит зубы парень. - А будешь бухать, как Юта, будешь выглядеть на все тридцать, - буркает патлатый, которого Сычен помнит-не помнит. Перед Сыченом оказывается стопка с прозрачной жидкостью, и он подозрительно вертит её между пальцами. - Это водка? - спрашивает он Юту. Тот ржет, а парень, сидящий слева, ерошит волосы Сычена, "забывая" руку на его шее чуть дольше, чем следовало бы. - Это лучше, малыш, - отвечает, и длинные пальцы подсовывают ему дольку лимона. Пойло оказывается солёно-кислым и мерзким на вкус, куда более кислый лимон после него кажется спасением, Сычен сжевывает дольку целиком вместе с кожурой. Над ним, кажется, опять смеются, и это даже обидно, но тут его хлопают по плечу: - Да ты мужик! И вторая стопка с предусмотрительно насаженным на край лимоном уже тут как тут. Сычену вроде же не понравилось, но он справляется с жидкостью одним глотком и лихо закусывает лимонной долькой. Стол взрывается аплодисментами, и Сычену уже не кажется, что на него смотрят с пренебрежением. Он же мужик! Он щас и третью опрокинет! В кармане несколько раз подряд вибрирует телефон. Это бесит и отвлекает, и Сычен выуживает его и плюхает на стол. Тут и вибрируй, засранец. - Фига тебе кто-то написывает, - комментирует чувак с синей чёлкой. Кажется, его зовут Санчоль... или Сончоль... или Сынчоль... Патлатый парень тоже достает телефон из кармана, только в отличие от Сычена внимательно вглядывается в экран, усмехается как-то криво и выстукивает ответ. Сычен как раз пытается рассказать соседу слева на смеси корейского и китайского, как он один раз заблудился в "вашем долбанном метро", когда невесть откуда взявшийся Доён впечатывает ладони в край их столика. Он выглядит, как актёр из крутых вестернов, который вваливается в салун в разгар бесчинств. Правда, руки, опирающиеся на столешницу, тощие, на нём нет кожаной куртки и ковбойской шляпы - блестящая шёлковая рубашка, отражающая вспышки стробоскопа и обнажающая острые ключицы, никак с вестернами не вяжется. Но первое впечатление самое сильное, а Сычен пьян. Доён окидывает цепким взглядом притихший стол, и в его глазах болезненная тревога сменяется не менее острой обидой. - Простите, что помешал, - вежливо выдает Доён. Да тут пара человек после его драматического появления заиками на всю жизнь стать могут, думает Сычен, а он формальную лексику использует, - я просто хотел удостовериться, что мой донсен в порядке. Такая толчея, знаете ли. Не уследишь. Хорошего вечера. Патлатый как-то слишком понимающе хмыкает, но Доён не колеблется, когда разворачивается спиной и растворяется в толпе. 'Party Hard' резко накрывается медным тазом. Сычен вдруг особенно остро ощущает, как плывёт всё кругом. Как сидящий слева парень сжимает пальцы на его бедре. В освещенной чрезмерно яркими вспышками стробоскопа тьме светится индикатор мобильного, оповещающий о десятке новых сообщений в какао. Сычена почему-то подташнивает. Бросив еле слышное в общей мешанине звуков "я в туалет", он буквально выцарапывает себе путь из клуба среди потных тел. Вываливается в переулок и сползает по стене, жадно вдыхая ночной воздух, недостаточно, однако, свежий, из-за обилия курящих у клуба. До дома на случайно подвернувшемся такси его везет патлатый, у которого оказывается простое корейское имя "Джонни", лишние, видимо, бабки и запасы неоправданного сочувствия. С ним Сычена, оказывается, знакомил Доён. Два проёба за ночь. *** Сычен нарушает целибат их с Доёном переписки в катоке, когда отправляет "Хён, ты прости за вчерашнее" с очень грустным смайликом. Доён на сообщение не отвечает, оно висит непрочитанным, и Сычен понимает, что проебался сильней, чем думал. Он ждёт Доёна у главного корпуса института и ужасно нервничает. Его, наверное, сейчас просто проигнорируют и обдадут презрением, но он всё равно должен попытаться. Сычен почему-то не может жить в мире, где на него держит обиду один Доён, он за минувшие два дня это очень чётко осознал. Брови вышедшего из ворот кампуса Доёна ползут вверх и скрываются в неряшливо остриженной челке. Сычен протягивает ему кофе (двойной латте на соевом молоке, всё, как Доён любит) и давит жалостливую мину: - Хён, привет. Хён, не злись на меня, я всё понял. Идущие следом за Доёном девушки сворачивают на Сычена шею и явно думают что-то не то, Доён косится на них и забирает бумажный стакан. - Не буду, - просто отвечает он. Сычен облегченно выдыхает и расцветает улыбкой. Так и не ушедшие девушки восторженно пищат. Доён на них шикает и закатывает глаза, разворачиваясь так, чтоб закрыть Сычена от их взглядов.