бред in the city

Марк и сам толком не понимает, зачем бросается вперед и заслоняет вопящего от боли Донхёка от сияния Тэиля. Ну, строго технически заслоняет как раз Тэиля, раскрыв перед ним крылья. - Хён, - умоляет он, - не надо! Он не делал зла! Ты не должен нарушать баланс! Ты пострадаешь! Ах, как красиво получилось, вот он весь такой сердобольный за хёна переживает. Ведь баланс всегда рикошетит по тем, кто его нарушает. Можно силы лишиться, а если крупно проштрафиться - даже крыльев. За смерть такого низшего, как Донхёк, Тэилю, конечно, максимум насморком прилетит, но всё равно... Нельзя убивать тех, кто в свою очередь не нарушал баланс. И, конечно, Марк тут немного кривит душой, точней, умалчивает, как полные лёгкие крови выхаркал неделю назад... Но он же живой. И здоровый уже даже. Тэиль удивлённо приподнимает брови, как будто не особенно понимает, что Марка так напугало. Не то чтоб он Донхёка не заметил - по крайней мере его душераздирающий ор точно услышал - но у высших вообще свои взгляды и свои приоритеты на тему что важно, а что нет. - А, хорошо, - говорит он и закрывается крылом. - Хорошего дня, Марк, - и поднимается в воздух. Марк судорожно выдыхает и складывает крылья. За спиной тихо скулит и всхлипывает Донхёк. Марк поворачивается и опускается перед ним на корточки. Тот уже смог сесть, он часто и сорвано дышит, утирает с лица пот и озадаченно прикладывает ладонь к оголённым участкам кожи - шее, предплечьям. От сияния ангелов демоны горят, но их физическая оболочка остается неповрежденной, и именно это, наверное, сейчас кажется таким странным Донхёку. - У тебя есть мирское имя? - спрашивает Донхёк дрожащим голосом. И Марк, как болванчик дурной, кивает и зачем-то отвечает: - Ага. Минхён. - Минхён, - тихо повторяет Донхёк, и Марк испуганно отшатывается. Но, видимо, Донхёк хорошо разбирается в особенностях своей силы, потому что Марк не чувствует ничего. - Вставай, - говорит Марк. Он бы помог, но он ангел всё же. Сиять он не умеет, но от его рук Донхёку тоже больно будет. - И выметайся. Схоронись где-нибудь. Самайн через две ночи, быстро восстановишься. Донхёк тяжело опирается ладонью на колено и поднимается на трясущиеся ноги. - Спасибо тебе, Минхён, - произносит он, глядя Марку прямо в глаза своими жёлтыми. - Я этого не забуду.