Не виноватых нет

POV. Ева Мун Просыпаюсь от долгих надоедливых звонков, которые разносились по дому, когда кто-то на улице нажимал на дверной замок. Хотя… Что значит кто-то. Сегодня ко мне собирался приехать только один человек, женщина, которая на протяжении долгих месяцев даже не проведывала свою дочь. Потираю сонные глаза и с неохотой вылезаю из под теплого одеяла. Бросаю быстрый взгляд на пустую половину кровати. Странно, но теперь просыпаться без Криса стало чем-то совершенно непривычным. Хоть я и сама просила его сегодня переночевать у себя. К моему удивлению, Шистад довольно спокойно воспринял информацию о том, что я пока не готова знакомить его с родителями. Открываю и дверь и слегка дрожу от порыва холодного ветра, который успел залететь в дом. - Я как обычно забыла ключи, - слишком громко говорит мама, отчего я невольно хмурюсь, все еще не находя в себе силы проснуться. – Иди уже ко мне. На маме был длинный кожаный плащ, который с радостью отдал мне весь холод. Мне даже пришлось обхватить себя руками, чтобы хоть как-нибудь согреться, после такой долгожданной встречи с мамой. Чувствую всю ту неловкость, которая царит между нами и лишь медленно переступаю с ноги на ногу. К счастью, маме все это так же быстро наскучило и она поспешила скрыться в своей комнате, дабы принять душ после дальней дороги. Спускаюсь к себе, натягиваю теплую толстовку и домашние тапочки, а затем вновь поднимаюсь на кухню, решив порадовать маму вкусным завтраком. Как-никак, за последнее время мои кулинарные способности заметно улучшились. Не единожды ловлю себя на мысли, что мне становится странно, когда в доме присутствует моя же собственная мама. Ругаю себя за эти мысли, но не могу от них избавиться. Я так давно привыкла жить самостоятельно, что ее присутствие словно вводит меня в новые рамки, в которых мне совершенно не нравится быть. Теперь я держу телефон исключительно при себе, не давая маме ни единой возможности незаметно подглядеть мои переписки, вздрагиваю от каждого маминого вопроса, боясь, что ей известно гораздо больше того, что я пытаюсь скрыть. - Очень вкусно, - тихо произносит женщина, делая новый глоток горячего кофе. – Ты даже лучше меня готовишь. Не удивительно, - сказал голос в моей голове, но я во время взяла себя в руки и заставила себя мило улыбнуться. - Да с моим графиком я едва успеваю заварить себе с утра кофе, не то, чтобы готовить целый завтрак, - мама смеется и вновь оглядывает кухню. Интересно, ей находится здесь также некомфортно как и мне? - Не жалеешь ты себя, - гипнотизирую чашку чая, не отводя от нее взгляда. – У тебя же совсем нет отдыха. - Зато мы ни в чем себе не отказываем. Резко осекаюсь, прикусывая губу. А вот эта обратная сторона медали, о которой я никогда не задумывалась. Мне было легко винить маму за то, что она бросила меня, не уделяет нужного тепла и заботы… Виню и не всегда задумываюсь о том, как же тяжело ей приходилось содержать меня все эти годы. - Ева, - вздрагиваю, когда мама поднимает голос и нервно улыбаюсь. – Ты меня вообще слушаешь? - Прости, - опускаю глаза вниз и слышу, как мама тяжело вздыхает, облокачивая голову на руки. - Как дела в школе? – зевая, спрашивает женщина. – Твой директор все чаще стал тебя хвалить… Однако в последнее время ему совершенно не нравится твое поведение. Фыркаю и закатываю глаза. Этот человек очередным образом умудрился влезть не в свое дело. - С какой там компанией ты связалась? - Спроси лучше у мистера Хервота, ведь с ним ты стала кажется общаться чаще, чем с родной дочерью! Вскакиваю, бубня что-то себе под нос. - Ева! – дом содрогается от громкого голоса матери, но я решительно продолжаю идти в свою комнату. Хоть что-то в моей жизни стало похоже на обычную жизнь подростка. Ведь как же обойтись без банальных ссор между родителями и детьми. - Ева! – слышу требовательный голос матери даже сквозь стены и с грохотом захлопываю дверь. И почему это я так психанула? Сама не знаю. Залезаю на кровать и слышу как грозно мама ступает по лестнице и в секунду оказывается в моей комнате. - Я приехала не ссорится с тобой, милая, - удивляюсь, как всего за несколько минут Анне-Марит удалось взять себя в руки, однако в ее голосе прослеживались нотки неудовольствия. - Прости, - утыкаюсь себе под ноги, но должна смириться. Лучше держать с мамой нейтралитет, чем провести все выходные в этих глупых спорах. - Просто… - хмурю брови, когда замечаю, как мама неловко пытается присесть на кровать, словно ожидая моего одобрения… Как будто она совсем здесь чужая… - Просто я совсем не знаю тебя, - вдруг слетает с ее уст. Вначале эти слова звучат как-то странно, ведь как родная мать не может не знать собственную дочь. Но поразмыслив, я была абсолютно с ней согласна. Уже на протяжении долгих месяцев все наше общение сводится к нескольким банальным телефонным звонкам и коротким приездам, которыми мама может порадовать меня не чаще чем один раз в несколько месяцев. Она едва помнит моих друзей в лицо… Не знает чем я люблю заниматься после школы, какие у меня хобби… Но хорошо все проблемы свалить на нее. Она же взрослая… Но а что я могу сказать про себя? Знаю ли я какие трудности случаются у нее на работе? Знаю ли по именам ее коллег или хотя бы друзей, которые составляют ей компанию одинокими вечерами в дали от дома. Да уж… Возможно мы друг друга стоим. - Я поэтому и просила мистера Хервота звонить мне чаще, ведь тогда я хоть что-то смогу о тебе узнать, - мама тянется к моей руке, но в ту же секунду резко ее одергивает. - Ты могла просто позвонить мне, - пожимаю плечами, словно разговариваю с маленьким ребенком. – Не обязательно для этого напрягать совершенно левых людей. Замечаю, как Анна-Марит приоткрывает рот, желая возразить мне, но тут же осекается, пряча глаза в пол. - Но ты же всегда такая занятая… Чувствую себя неуютно, когда мама начинает медленно расхаживать по комнате. Она слишком внимательно всматривается в каждый уголок, в каждую полочку. Внутри все неприятно скручивается, когда мама решает рассмотреть все фотографии, которыми я решила украсить свою стену. - Исак так повзрослел, возмужал. Беру слова обратно, она все же помнит имена некоторых моих друзей. - Ему уже не двенадцать, - мама цокает, так как прекрасно понимает, что я снова напоминаю ей о том, что именно в этом возрасте мама в последний раз была на моем дне рождении. – Это твои новые подружки? - Угу. Внимательно слежу за направлением маминого взглядом. Ловлю себя на мысли, что несмотря на всю мою самостоятельность, мне все равно интересно, что Анна-Марит думает о девочках, которые заменили мне семью всего за какие-то полгода. - А что это за интересный молодой человек? – взгляд мамы падает на фотографию, которую я меньше всего хотела, чтобы она увидела. Спрашивается и почему я ее не убрала раньше? На этой фотке не было ничего необычного… Просто я и Кристофер, просто во время нашей первой совместной поездки в горы на зимних каникулах. На секунду закрываю глаза и тот снежный солнечный день вновь всплывает перед глазами. Я была так подавлена прошедшими событиями с Ибен, что Шистад просто взял меня под руку и буквально утащил в лес, причитая о том, что природа поможет справиться с одолевающей меня депрессией. К глубочайшему сожалению парня, его план завершился неудачей. В тот день меня не восхищали не заснеженные горы, не могучие деревья, укрытые снегом словно в шубы. Крис тогда обиженно надул губы и даже угрожал бросить меня в лесу. За подобные уловки он тут же получил снежком в голову. Снежная битва закрутилась так быстро, что уже вскоре мы оба валялись в сугробах, смеясь во все горло. Шистад ловко вытащил мобильный, притягивая меня к себе для фотографии. « В последнее время ты так мало улыбаешься, что я буду фиксировать каждый раз, когда на твоем милом личике появляется улыбка» - сказал мне тогда Кристофер и до конца зимних каникул не раз ну нарушил свое обещание. Несколько фоток с той поездки так же висят на стене, но на большинстве из них была только я, поэтому нисколько не удивительно почему маму привлекла именно та фотографии с парнем, в присутствии которого у ее дочери так горят глаза. Замечаю как от воспоминаний на лице застыла глупая улыбка. Чувствую подозрительный взгляд матери и смущенно опускаю глаза вниз. - Просто друг, - буквально выдавливаю из себя, чувствуя как на душе начинают скрести кошки. И почему я так струсила, что даже не решилась познакомить их? Ведь все так просто. Пригласить Криса на уже и официально представить его перед мамой… Как и полагается… Почему я трушу как маленький ребенок? - Ох, Ева, Ева…, - мама вновь садится на кровать и тихонько смеется. – Я тоже впервые влюбилась в твоем возрасте. Вновь прячу глаза вниз и прикусываю нижнюю губу. И кого я пыталась обмануть? - Я понимаю, сейчас тебе кажется, что эти чувства – самое настоящее, что есть в твоей жизни… Но пройдет время и ты даже и не вспомнишь его. Фыркаю и перебираюсь на другую половину кровати, стараясь сделать расстояние между мной и Анной-Марит как можно больше. Да, у меня проскакивали мысли, что наши с Крисом отношения – это не навсегда. В конце концов, кто знает, где мы окажемся в конце лета… В одном ли городе или хотя бы в одной ли стране… Но не вспоминать его… Не вспоминать то лицо, которое я так пристально изучила за эти месяцы, то лицо, которое я так отчаянно люблю. Нет. Это высших моих сил. - Я не прошу тебя расставаться с ним. По себе знаю – это бесполезно. - Тогда чего ты хочешь? – в голосе начинает появляться раздражение и я начала понимать, почему категорически запретила Шистаду даже думать о совместном ужине с моей мамой. Подобные разговоры просто сведут меня с ума. - Чтобы ты думала головой, а не сердцем, - спокойно произнесла Анна-Марит. – Это парнишка здорово запудрил тебе мозги. - Ты всего час дома, - закатываю глаза и беру на руки подушку, сжимая ее как можно сильнее. – Неужели ты все успела так быстро подметить. - Мистер Хервот сказал, что ты из-за него влезла в драку. - И снова этот мистер Хервот! – вскакиваю с места. – Кто он тебе? Любовник?! - Мы сейчас обсуждаем твою личную жизнь, юная леди. Хм, уход от ответа… Ладно, мам, поиграем. - Вот именно мам, МОЯ личная жизнь. Тебя она не касается. - Ева, - строго произносит женщина, тоже поднимаясь на ноги. – Следи за языком. Прикусываю губы, понимая, что может быть я перегнула палку. - Хорошо, - обиженно складываю руки на груди. – Но мы больше не будем об этом говорить. - Это не тебе решать, - Анна-Марит тут же пошла в наступление, но я больше не собиралась продолжать этот разговор. - Нет, мне, - общение с Пенетраторами явно прибавило мне строгость в голосе. – По крайней мере, пока ты решишь рассказать мне о своих странных отношениях с моим директором. - Он просто рассказывает мне о твоей школьной жизни, - мама выпрямила спину и начала смотреть на меня сверху вниз, словно я была не ее дочерью, очередным ее партнером по бизнесу, с которой ей приходится вести нелегкие переговоры. – Раз я не могу быть с тобой каждый день, неужели я не заслуживаю знать, что происходит в твоей жизни. - Для этого можно просто позвонить мне, - всем своим поведением кажусь на маленького обиженного ребенка, но так и есть. - Я пыталась, но ты же всегда занята. У тебя теперь другой человек в приоритете… - Не спихивай наши проблемы на него, - цежу сквозь зубы. - Я забочусь о тебе, глупая, - мама пытается положить руку на мое плечо, но я тут же сбрасываю ее. – Я просто не хочу, чтобы ты наделала ошибок. Фыркаю и снова отстраняюсь, совершенно не понимая, почему мама так сильно утрирует происходящее. Кто не влюблялся в школе? Почему для нее это такая важная проблема? - Он же старше тебя, не так ли? - А причем тут это, - голос приобретает все большее раздражение и я уже не знаю как показать Анне-Марит, что мне не нравится этот разговор. - Он же выпускник, дурочка моя. Глупо заводить романы с людьми, которые через несколько месяцев уедут из города. - Так, - вновь скрещиваю руки на груди и на этот раз пристально смотрю в глаза матери. – Мы сейчас же закрываем эту тему, иначе до твоего отъезда я больше не скажу тебе ни слова. Сначала мама приоткрыла рот, пытаясь возразить мне, но просверлив меня взглядом всего несколько секунд поняла, что я настроена серьезно. - Ладно, - тише произнесла женщина. – Твоя взяла, но я хочу задать последний вопрос. Аккуратно киваю, подходя к выходу из собственной комнаты. - Вы хотя бы предохраняетесь? - Мам! – только и могу закричать, чувствуя, как щеки покрываются румянцем, а противное чувство стыда заставляет меня нервно смеяться.