Держи меня за руку

Как только за Тораром закрылась дверь, Астрид вскочила и бросилась к стоящему в углу сундуку. Выудив оттуда одежду и не обращая внимания на целительницу, девушка принялась поспешно натягивать на себя рубашку и штаны. Готи, нахмурившись, но понимая, что отговаривать упрямицу бесполезно, молча наблюдала за ней. Как только девушка оделась, старушка ткнула Астрид в плечо, и, указав на живот, подала ей накидку с капюшоном. Девушка, быстро закрепив её и кликнув драконицу, схватила секиру и выпрыгнула в окно. Громгильда, послушная её воле, набрала высоту и стала описывать плавные круги над поселением. " Я. Должна. Найти. Его. Должна. Найти. Иккинга." — судорожно пульсировало в венах, бешено стучало в висках, пока Астрид высматривала каштановую макушку на узких извилистых улочках, на пристани, около Большого Зала и в школе. Не найдя юношу на виду, она направилась в кузницу, где нашла... нет, не Иккинга, а разобиженного Плеваку. Кузнец, легко обхаживая раскаленный кусок металла пудовым молотом, сообщил ей, что парень около двух часов назад влетел как ужаленый, сгреб свои инструменты и чертежи в торбу, крепко обнял учителя и, ничего не объяснив, так же быстро умчался.  — Он так спешил, словно за ним словно дюжина бешеных Пеклохвостов гналась! Ни "Здрасте", ни «Как дела, Плевака!» Только был тут и глядь — уже нету! Вскочил на Беззубика и был таков! — бурчал мужчина, не отрываясь от работы. — Хорош помощничек, нечего сказать!  — Ты видел, в какую сторону он улетел?  — На юго — запад, кажись. — На юго- запад, юго- запад… Он полетел на Край! Спасибо, Плевака! Увидишь отца или Стоика, скажи, что я ушла за ним! — крикнула Астрид и отправилась вдогонку. Кузнец, проводив её взглядом, проговорил:  — Ладно ещё Иккинг, у него с рождения шестеренки крутятся в другую сторону, так и эта туда же! Совсем с ума посходили со своей любовью! Ссорятся, мирятся, снова ссорятся! А помочь с заказами старику некому! Молодежь… Но Астрид уже не слышала его. Сейчас Хофферсон, поднявшись на максимально возможную высоту, беспрестанно осматривалась, ища глазами характерный темный силуэт в облаках и над поверхностью океана.  — Ну где же ты, Иккинг? — повторяла она. — Ты не мог далеко улететь… Пусть Злобный Змеевик и уступал Фурии в маневренности, но благодаря особой диете Громгильда была ничуть не медленнее Беззубика и девушка надеялась догнать юношу. Торопя дракона, она одновременно пыталась успокоиться и подобрать слова для предстоящего разговора. Получалось плохо. Хотя девушка и не была виновата в случившемся, она невольно в равной степени испытывала чувство вины перед Иккингом и, как это не парадоксально, перед Сморкалой. Ведь Астрид знала, что нравится Йоргенсону, но давно перестала воспринимать всерьёз его хамоватые ухаживания и прошлые намеки. Лет в тринадцать — пятнадцать она просто била незадачливого ухажера, в семнадцать — пропускала сальные двусмысленные фразочки мимо ушей, в восемнадцать, окончательно осознав и приняв своё чувство к Иккингу, перестала замечать юношу вовсе. Йоренсон всегда был только другом, боевым товарищем и большой занозой в неудобном месте, но не более того. У тому же юноша в равной степени одаривал своим сомнительным вниманием не только Астрид, но и Забияку, и Хедер. Торар даже шутил на этот счёт, поддевая Сопливого, что, как Солнце не сойдётся с Луной, так и их дети никогда не будут вместе. — Не для того, Сморчок, я растил свою девочку, чтобы она стирала подштанники твоему сопляку и варила ему похлёбку! — любил приговаривать её отец, выпив пару пинт эля и дружеским ударом в плечо заставляя старшего Йоргенсона крякнуть и согнуть колени. — Астрид, конечно, гордячка, но хороший воин и умница, какую поискать и будущий муж должен быть ей под стать. Ей нужен парень не шибко умный, но и не дурак, чтоб мог и на руках носить, и на место поставить одним взглядом! И не хлюпик какой-нибудь, как Хэддок или книгочтей Рыбьеног, а настоящий викинг, какими был мой дед и отец! А твой малый хоть и горазд кулаками махать, а голове, как в порожней бочке, звенит, да и не одной юбки не пропускает! Нет, Сморкала не пара моей девочке! А Иккинг… Астрид и сама толком не помнила, как так вышло, что она стала смотреть на него иначе и вообше стала смотреть. Может, после того, как услышала оброненную Хедер фразу " А что у тебя с Иккингом? Между вами аж искры летят. Не упусти его." и почувствовала укол ревности, когда подруга, хоть и в шутку, обмолвилась о том, что Хэддок ей нравится? Для неё как- то вдруг на всем Олухе, во всем мире стал существовать только один довольно симпатичный, зеленоглазый и совершенно сумасшедший парень, всадник Ночной Фурии, Иккинг Кровожадный Хэддок III. Но юноша держался ровно, по - дружески и лишь случай помог молодым людям сделать тот самый, последний шаг навстречу друг другу. В тот момент, когда Иккинг смущенно признался, что давно хотел поцеловать её, но смог удержаться там, на поляне, девушка поняла, что хочет быть для него больше, чем другом и поэтому, не раздумывая, согласилась стать его невестой. Между ними мало что изменилось, они просто стали ещё больше времени проводить вдвоём, и Иккинг чаще, при каждом удобном случае, целовал её. Пусть её избранник не всегда мог выразить свои чувства словом (шутка ли: заветную фразу " Я тебя люблю, Астрид Хофферсон " юноша произнёс где — то через полгода, после того как девушка формально в глазах остальных наездников стала его невестой и спустя четыре года (!) после первого, почти детского поцелуя в качестве благодарности за первый полёт), Астрид знала, что значит для него. Иккинг не говорил — кричал о своих чувствах к ней поступками, взглядами, прикосновениями. Всегда, потому что иначе просто не умел. Астрид хорошо помнила, как юноша сразу после возвращения домой с Края пришёл просить её руки и договариваться о размере выкупа за невесту (вопреки традиции — сам, чем немало удивил Хофферсона) и улыбнулась. Парень стоически, но отнюдь не молча, а спокойно и аргументированно защищаясь, выслушал немало " лестных" слов в свой адрес (с дочерью воин, когда узнал, что она без его ведома уже дала согласие, говорил позже без свидетелей) и, после трёхчасовой ожесточённой словесной баталии всё — таки смог убедить Торара в серьезности и искренности своих намерений. Вот и Астрид не собиралась отступать.  — Ну где же, где ты… Нашла! — воскликнула девушка и направила Громгильду вслед за мелькнувшим между выстроившимися в коридор скалами красным хвостом Беззубика. Максимально сократив расстояние и позволив драконице самой выбирать путь в извилистом узком лабиринте, Астрид приподнялась в седле и крикнула:  — Иккинг, подожди! Но юноша, проигнорировав её слова, продолжал свой путь. Он даже не обернулся, лишь заметно вздрогнул, невольно показав, что слышит её, но пригнулся ближе к шее дракона, будто надеясь слиться по цвету с его шкурой и ускорился. Иккинг намеренно петлял между скалами, заставляя Беззубика то и дело резко нырять вниз и рывком подниматься вверх, стремясь оторваться от преследовательницы, но Астрид не отставала. Спустя получасовых " пряток- догонялок" , наконец загнав парня в тупик и поравнявшись с ним, она как можно спокойнее произнесла: — Иккинг, хватит убегать. Нам надо поговорить. Просто выслушай меня.  — Нам не о чем разговаривать. Я сегодня услышал достаточно, с меня хватит. Пропусти, я тороплюсь.  — Что ж, раз не хочешь слушать, удели мне немного времени и посмотри.  — Пять минут, Астрид. У тебя есть пять минут. Астрид, приземлившись на узком выступе, спешилась и, сбросив накидку, повернулась к нему спиной, задрала край безрукавки.  — Что это? — дрогнувшим голосом, рассматривая следы чужих пальцев на теле своей девушки, спросил Иккинг. Не пожелав спускаться к ней, он остался в воздухе, но хорошо рассмотрел черно- фиолетовые пятна на ребрах и плечах. Эти " украшения» на белой коже смотрелись грязно и чуждо.  — Это то, что ты слышал.— поправив одежду и повернувшись к нему, ответила Астрид. — Сморкала пришёл ко мне после дежурства и пытался изнасиловать меня. Вот и всё, что я хотела сказать. Верить мне или не верить — решай сам, но я клянусь, что ни с кем, кроме тебя, не была. Парень молчал. Он ожидал, что Астрид будет оправдываться, извиняться, даже настроил себя на то, что она будет плакать… А все было намного проще и намного страшнее. Ему, не способному на подобную низость и в голову не могла прийти мысль, что Йоргенсон может сделать что- то такое. — А знаешь, почему он пришёл ко мне? — продолжила Астрид, видя его замешательство. — Потому что его бесило, что я выбрала тебя, Иккинг. Ну, что ты решил? Ты веришь мне?  — Я не знаю... Это все так... Почему ты не позвала на помощь?  — Кого? Уж не тебя ли? Ты был там и не помог мне. - горько усмехнулась Астрид. - Воля твоя, поступай, как знаешь. Раз решил, уходи. Девушка подошла к краю скалы и уселась над пропастью, свесив ноги вниз. - Ты упадешь. - И что с того? Я не боюсь смерти. Уж лучше разбиться об камни, чем так, одной растить ребёнка при живом отце. - Что?! - Что слышал. Это моё дитя и я воспитаю его или её сама. Назови только имя и можешь лететь, куда хотел. Как бы ты хотел назвать своего сына или дочь, Иккинг?