Влип

У меня не так много времени, чтобы изучить матчасть. И не так много выдержки, чтобы смотреть все эти голубые ролики. В какой-то момент начинает мутить от лицезрения мужских задниц, и я просто решаю, что лучше узнаю детали на практике. С Владом. В одном уверен точно: я этого хочу. Хотя иногда… не уверен. Вопрос «почему» предпочитаю себе не задавать. На выходе получается какая-то ерунда: потому что тоже давно ни с кем не спал, потому что интересно попробовать и интересно посмотреть, какое у Шевцова будет лицо, когда он… Вот только самому себе не верю. Словно что-то упускаю. И хотя мне нравятся поцелуи, не уверен, что смогу пойти дальше. Сейчас просто следую за его желаниями. Влад веселый и интересный, и настойчивый. И это чувство… То, что он делает для меня. Ощущаю себя нужным. Словно рядом с ним я уже не просто кусок биомассы, а что-то куда более важное. А ещё знаю, что если он решит слинять сейчас или дать заднюю, то мне это не понравится. Совершенно точно не хочу откатываться обратно в то время, когда ещё не поцеловал его. Тридцать первого приезжаю к обеду. В спортивной сумке — уже упакованный подарок и комплект сменной одежды. А ещё зубная щётка. И бритва. И пижамные штаны. И бутылка шампанского. И презервативы. И смазка, хотя, наверняка у Шевцова всё это есть. Пока снимаю куртку, чувствую себя озабоченным придурком. Вопреки ожиданиям, ничего особенного не происходит. Мы просто обедаем под невнятную новогоднюю комедию, а потом садимся вырезать бумажные игрушки, чтобы украсить ёлку. Влад переехал прошлой весной, у него нет запасов нужного барахла. Новая искусственная ёлочка обвешена стерильно-белыми шарами. Выглядит стильно, но чудовищно скучно. У Влада комплект цветной бумаги и ворох распечаток со схемами. И мы словно два младшеклассника клеим поделки. Мне хорошо. Мне всё это очень нравится. Нравится пестрая обстановка квартиры. Нравятся зелёные диванные подушки, мягкий ковёр и те самые плюшевые ангелы под ёлкой. Нравится оттенок оранжевого листа. Нравится орудовать маникюрными ножницами, вырезая снежинки. Нравится, что можно не париться. Что не нужно изображать брутального мужика, хорохориться, а можно просто быть самим собой. Увлечённым. Сосредоточенным. Влад тоже увлечён. Собирает оригами и рассказывает байки про своих клиентов. Про хрестоматийное «зелёный недостаточно зелёный» и «сделайте по центру, но чтобы вправо». Очень домашний. Улыбается всё время. На голове — красный новогодний колпак, а на ногах — вязанные бабушкой шерстяные носки. Жёлтые. Слишком пёстро. Но жёлтый ему идёт. — Когда каталог хорошо оформим и загоним все фотографии, сделаю вам ещё и контекст, — плавно переходит к обсуждению будущего сайта. — Контекстную рекламу. Чтобы трафик привлечь. Чтобы люди приходили. Таргетинг выставим только по столице, ладно? У вас же нет доставки. Вы думали о системе доставки? Как продавать в другие города? — На это нужны деньги, — вяло отбиваюсь. У меня голова кругом от его бизнес-идей. — Не волнуйся, — тут же пытается успокоить. — Не так уж много и надо. Я сам вложусь. Считай, стану вашим инвестором. Меценатом. — И какой процент от прибыли потребуешь? — шучу, а у самого внутри всё в узел завязывается от благодарности. Возможно, с помощью Влада дела в мастерской и вправду пойдут бодрее. — Сочтёмся, — отмахивается легко. Не спрашивает, принимаю ли его предложение. Сделает всё и без моего разрешения. Что ж, я ни черта не понимаю в рекламе и вряд ли смогу помочь. Или помешать. Когда ёлка украшена, а праздничная курица поставлена томиться в духовку, дела как-то враз заканчиваются. Влад упархивает в душ. Мол, в новый год нужно входить чистым. Я же просто щёлкаю телевизор. За окном второй день подряд валит снег. Заметает. На главной площади залили каток, было бы здорово как-нибудь выбраться. Интересно, а Влад умеет кататься на коньках? Надо бы спросить… Время тянется мучительно медленно. Я расслаблен. Мне хорошо. Ага. Да кому я вру! Нервно так, что по телу порой мурашки пробегают. Хватаюсь за телефон каждые полминуты, проверяя время и прислушиваясь к шуму воды. И ясно же, к чему он там готовится! Назойливо давит желание собрать вещички и по-быстрому слинять. Даже перед первым сексом с девушкой так не волновался. Тогда всё смела похоть. А сейчас… Я не знаю, чего ожидать. Когда заканчивает, у меня начинается что-то, смахивающее на лёгкую панику. Когда заканчивает и выходит в комнату, у меня натурально отвисает челюсть. Распаренный. Краснощёкий. В одном лишь бледно-розовом халатике, подвязанном тонким поясом. Улыбается робко. Коленки голые видны. Ох. — Решил, что нужно разбавить наши дружеские посиделки капелькой эротики, — тянет томно, а у меня просто слов нет. — Что, чересчур? — тут же тушуется, пытаясь сильнее запахнуться. — Нет, — мотаю головой. Надо бы встряхнуться. — Прикольно. Глаза закатывает и кривит губы, давя расползающуюся улыбку. И я напоминаю себе, что Влад — гей. Наверное, для гея подобное — нормально. Всякие травести-штуки. Наверное. — Что смотришь? — поправляет влажные ещё волосы и щурится в сторону телевизора. Без очков сейчас. И линзы, видимо, не надел. От этого кажется чуть более беспомощным. Ещё и этот лоснящийся халатик. Тонкая ткань, под которой — ничего. Под которой — только кожа. В горле сухо. — Выпить хочешь? — предлагает вдруг. — Шампанское откроем под бой курантов, но у меня есть вино. Грузинское. Будешь? Не дожидаясь ответа, семенит в сторону шкафа и извлекает два бокала и тёмно-зелёную бутылку. Ставит всё это на столик и, лихо орудуя штопором, враз выдёргивает пробку. Глаза шало блестят. Не понимаю, из-за одежды ли, но движения какие-то скованные. То и дело посматривает на меня. Румянец всё никак не спадает. — За всё хорошее, что случилось в уходящем году! — Вручает бокал и залпом опустошает свой. Я чуть пробую. Не могу отвести от него взгляда. Он что, тоже нервничает? Переминается с ноги на ногу. Видно же, что мёрзнет в этом дурацком халате. Поэтому делаю ещё глоток для храбрости, а после отставляю бокал и подтягиваю Влада к себе, заставляя сесть рядом на диван. — Не хочешь одеться? — голос какой-то чужой. Он же вскидывается обиженно, поэтому добавляю: — У тебя руки ледяные. — Я подумал, что тебе так будет легче, — оправдывается, пряча ладони в подмышках. — Я помню, ты не гей, и я хочу, чтобы тебе, ну, понравилось. Даже несмотря на то, что я — не девушка. — Я знаю, что ты не девушка, — фыркаю. Становится немного легче. Приглашающе закидываю локоть на спинку дивана, и он тут же придвигается ближе. Сначала просто приваливается к плечу, а потом и вовсе скатывается головой на колени. В позе есть что-то неправильное, отчего рука сама тянется погладить по волосам. Утешить и приласкать, словно большого кота. — Хотел сказать… — обращается скорее к тихо гомонящему телевизору, — в университете… Я знаю, что вёл себя странно. Ты мог унизить меня. Много раз мог посмеяться над моей влюблённостью. Но ты этого не делал. Молча терпел. — Я злился, — признаюсь. — Иногда мне хотелось тебя ударить. Ну, я так думал. — А на самом деле? — Может, мне хотелось тебя поцеловать? — дразню. Он же сразу переворачивается на лопатки, изумлённо таращась. И продолжаю: — Я просто не знал, что с тобой делать. И, наверное, боялся обидеть. Всё-таки ты — мой преподаватель. — Знаешь, на парах, — вспоминает, смешно кругля глаза, — стоило только посмотреть на тебя, как ты сразу же злобно зыркал в ответ. Как чувствовал каждый раз! Смешно вспоминать. Он же ёрзает и пытается пропихнуть конечности под диванные подушки. Совсем замёрз. — Мне давно ни с кем не было так легко, — признаётся. И сразу же фыркает: — Ой, нет же! Ужасно сложно! — Почему? — Никак не могу тебя соблазнить! Просто беда какая-то! И тут же подскакивает. Замирает на секунду, охнув и схватившись за поясницу, а потом ловко переползает ко мне на колени. Один миг — и близко так, что дух захватывает. — Поцелуешь меня? — горячим шёпотом прямо в губы. И это легко. Это я могу. Чуть пригибаю его к себе, а дальше — по проторенному пути. Вкус какой-то странный. Другой. Ах, точно, вино же… — Ты чего такой ватный? — спрашивает и губами по скуле ведёт. А я не знаю, как объяснить. Понимаю вдруг, что на самом деле не представляю, что делать дальше. Боюсь облажаться. — Я… Мне нужно сделать что-то особенное? Ну, не знаю, я не брился, и смазка в сумке… — Не нужно ничего! — Обхватывает моё лицо, да так, что глаза в глаза теперь. — Просто расслабься, хорошо? Всё же в порядке. Это я. И я не сделаю ничего плохого. Не бойся меня, ладно? — Я не боюсь! — оскорбляюсь. А у самого нутро сжимается. Внутри щекотно и давяще от предвкушения. — Вот и отлично. — Целует в нос и тут же скатывается вниз. На пол. Не даёт ни шанса на отступление. Подтягивает к себе и ловко расправляется с молнией и бельём. Пальцами беспокойно оглаживает и, ни секунды не колеблясь, заглатывает. Берёт сразу глубоко, и от ощущений темнеет в глазах. Делает всё то, что наобещал когда-то. Суетно. Жадно. Так, словно ему и вправду в кайф. Возбуждение накатывает горячими волнами, и я просто плавлюсь от ощущений, что дарит горячий рот. Влад же щурится, изредка поглядывая вверх. Не могу смотреть. Не могу не смотреть. Так резко всё, я за ним просто не поспеваю. Слишком всё. Кажется, что вот-вот — и не выдержу, вот-вот — и размажет. И почти доводит до края. Когда отстраняется, у меня есть всего несколько секунд, чтобы немного прийти в себя. Влад заново взбирается ко мне на колени. Давит на грудь, заставляя сильнее откинуться на спинку дивана, и упирается макушкой в плечо. — Прости, — шепчет бессвязно, — но у тебя стоит, и я хочу… Пока стоит, прости, но мне тоже надо. Очень надо. Прости… Не вижу его. Хочу видеть его лицо. На затылке достаточно волос, чтобы вцепиться и запрокинуть голову, чтобы словить измученный взгляд и тут же припасть поцелуями к открытой шее. Хочется. Хочется больше. Никак не могу насытиться. Он же возится и ёрзает, а потом отбрасывает что-то на пол. Отвлекаюсь. Предмет довольно занятный. Черный и яйцевидный. Пока пытаюсь сообразить, что же это такое, Влад успевает упаковать меня в непонятно откуда взявшийся презерватив, привстать и опуститься на член. Делает всё сам, как и обещал. Медленно и осторожно, помогая себе рукой. А я просто не успеваю осмысливать происходящее. Я могу только чуть поддерживать его за зад, пытаясь совсем уж не отъехать от того, насколько остро ощущается всё там внизу. Влажно. И тесно. И охрененно. Запоздало вспоминаю про смазку, но она нам, кажется, не нужна. Секунда — и пазл складывается. Чёрная штука — это же пробка. Влад готовился. Действительно, взял всё на себя. — Влад? — зову тихонько, потому что крупно дрожит. Подхватываю под бёдра, пытаясь помочь. — Ты в порядке? — Давай чуть-чуть так посидим? — шепчет и стыдливо отворачивается, пока я успокаивающе глажу его по спине. По гладкому атласу халата. И ужасно раздражает. Этот розовый. Этот кошмарный розовый. Дергаю кончик пояса, и тот легко распускается. Ткань такая скользкая. — Не нужно, — пугается тут же. А халат тем временем совсем распахивается и съезжает вниз, не удерживаясь на плечах. Его кожа такая гладкая. Такая белая по сравнению с моими пальцами… У него тоже стоит. Крупно так. Вены видны. В этой позе упирается мне в живот. И это… странно. Странно, но терпимо, потому как начинает чуть покачиваться и сжиматься, отчего удовольствие словно разрядами по телу расходится. Жарко. Как же здесь жарко. И мало. Мне хочется как-то его поторопить, заставить шевелиться. Но Влад только дрожит, цепляясь за плечи. — Чёрт, — выдыхает тихо, — я так хотел красиво тебя объездить… Но не могу, ноги совсем не слушаются. Чёрт… И понимаю, кажется. Чтобы опрокинуть его на диван и разместиться сверху, нужна секунда всего. Или две. Чтобы хлебнуть воздуха и заново втянуть в поцелуй, нужна ещё одна. Мозги уносит, и я просто не могу не двигаться. Не могу сдержаться. Не хочу. Темп сразу слишком быстрый. Но это так здорово — проникать в него вот так. Вбиваться в тесную дырку, эгоистично сосредоточившись на собственном удовольствии. Держаться за широко разведённые бёдра и кусаче целовать всё, к чему могу дотянуться. Хочу. Хочу больше. Моё. И Влад кончает первым. Протискивает руку между животами и спустя несколько рывков сжимается весь. Надо же. Кончил подо мной. Со мной. На моём члене. Осознанием вмиг оглушает. И мне нужно совсем немного, чтобы отправиться следом. И классно до темноты в глазах. Сил нет. Когда прихожу в себя, понимаю, что всё ещё лежу сверху, придавив собственной тушей так, что Владу не сдвинуться. С трудом отваливаюсь в сторону, едва не падая с узкого дивана. Надо бы разложить… А Влад тут же начинает тихо хихикать. — Ты чего? — всё ещё не очень хорошо соображаю. — Да так… Просто не ожидал, что ты будешь таким… напористым. — Я молод и горяч, — отмахиваюсь, и Влад снова давится хохотом. Странный он какой-то. — Знаешь, я так рад, — признаётся шёпотом почему-то. — Так боялся, что у тебя вообще не встанет. А ты… — не договаривает и вместо этого берёт мою руку и нежно целует раскрытую ладонь. А после приподнимается на локте и бровями поигрывает: — Денис, я хочу ещё. Вот же неугомонный. Румяный сейчас. Красивый настолько, что просто бери — и пиши портрет. Что-нибудь с розами, кувшинами и виноградной лозой на фоне… — Не боишься, что мы так новый год пропустим? — подтруниваю. — Мм, сейчас даже десяти нет, — тянет скептически. И тут же снова смеётся: — Это обещание? Знаешь, я не против! Я очень даже за. Я тоже за. Я тоже не прочь повторить. Медленнее и бережнее на этот раз, чтобы как следует распробовать. Чтобы посмотреть на всё то, что мне досталось. Как следует на него посмотреть. Моё. Мой. Кажется, кое-кто крупно влип. — Хочу тебе признаться. — И в чём же? — привстает. Глаза любопытством светятся. Смешной. Лохматый и зацелованный. Красивый такой. — Пойми, это сложно… — Да не тяни… — Влад, мне так неловко. Но, понимаешь, я, похоже, всё-таки в какой-то степени, оказывается, гей. — Ого, какое откровение! — снова смеётся. С разочарованием так. Видимо, хотел услышать кое-что другое. Ну, что ж… — А ещё я в тебя влюблён.