Датский синдром

Ларсу удалось впихнуть в себя несколько ложек того самого супа, который позже принёс Эллефсон. До него доносились постоянные переругивания согруппников, но он старался не вдаваться в подробности, думая о том, как бы собрать достаточно сил на финальный рывок. Ждать, что Джуниор поможет ему бежать смысла не было. Басист хочет дождаться, когда же он окончательно поправится, чтобы только после этого "отпустить его на свободу". У Ларса больше не было на это сил и времени. Нельзя было ждать, пока Мастейн всё же однажды задушит его, пока Джуниор, скажем, принимает душ. Как бы противно не было это признавать, Ларс проникся искренней симпатией к Эллефсону. Он оказался неплохим парнем, заботливым и чутким. И как его угораздило сойтись в одной группе с этим ублюдком? Ещё противнее было признать, что Мастейн просто болен. Слишком много наркотиков, вот крыша и поехала окончательно. Но это не его проблемы, с какой бы стати ему жалеть Мастейна, который за две недели умудрился превратить его жизнь в сущий ад? Ему даже сложно было представить, что всё это правда с ним случилось, что это не кошмар. Каждая мелкая рана и ушиб на теле вторили уставшему разуму, что всё так и было. Он отчётливо осознал, что ждать помощи от кого бы то ни было нельзя. Нужно выбираться самому. Хотя бы попытаться. *** Джуниор заходил ещё раз, примерно в четыре часа. Принёс небольшой кусочек запечённого мяса и картофель. Ульрих, держа свой отчаянный план в голове, убедил себя немного поесть, хотя вся эта вкусная еда просилась обратно. Но он знал, что силы ему понадобятся. Он старался вести себя как можно более непринуждённо, ничем не выказывая нервное возбуждение, которое охватило тело. Ещё немного и его начнёт трясти от нетерпения. Эллефсон признался, что они сейчас отправятся в студию, чтобы навести там порядок. "Замести следы, ты хотел сказать", — мысленно поправил его Ларс. В любом случае, он буквально возблагодарил небеса за такой подарок. Как только басист покинул комнату, и голоса в гостиной стихли, Ларс осторожно откинул одеяло, иррационально стараясь не проронить ни единого лишнего звука. Он даже не стал рисковать и хлопать дверцей шкафа, чтобы переодеться. На нём был халат, в нём он и рассчитывал покинуть дом. Конечно проще всего было бы вылезти в окно и спуститься по карнизу, ведь будучи в подвале эти двое точно тогда ничего бы не услышали. Но когда Ларс слегка опёрся на ладонь, большой палец вновь прошило болью, так что идею пришлось отмести. Он буквально на цыпочках подошёл к двери, и с замиранием сердца повернул ручку. Хвала небесам! Она поддалась. Джуниор, очевидно и не подозревал, что Ульрих может куда-то сбежать. Хотя "сбежать" - это сильно сказано. Ларса мутило так сильно, что подобравшись к лестнице на неё было страшно смотреть. Вот ещё немного, и он потеряет равновесие и кубарем покатится вниз, свернув себе шею. После чего Эллефсон и Мастейн смогут покончить с уборкой и преспокойно покинуть дом, а его самого найдут через несколько дней... Ларс тряхнул головой, пытаясь прогнать из воображения картины, где его посиневшее тело лежит у подножья лестницы. Он бесшумно, словно кошка, крался по ступенькам, то и дело перегибаясь через перила, чтобы уловить любое движение внизу. Никого. И совершенно тихо. Что не удивительно - в студии отличная звукоизоляция. Он был уже у второго пролёта, когда дверь в подвал распахнулась, выпустив свет, и показалась фигура Мастейна. Ларс почти вскрикнул от ужаса. Вот и всё. Убежать обратно времени нет, спуститься - значит попасть прямиком в цепкие когти гитариста. Если сейчас он на него наткнётся, то даже Эллефсону не удастся отговорить его не связывать Ларса. Он проведёт в верёвках ещё неделю. А если Мастейн не в духе, то может ещё и прилететь. Ульрих впечатался в стену, между фотографиями с концертов. Он зажал рот рукой, пытаясь не выдать себя из-за шумного дыхания. Паника начинала сковывать его, и сдержаться было всё сложнее. — Дэйв! Стой, твою мать! Это ты устроил здесь всё это! Так что давай убираться вместе! — Мне надоело отмывать там всё это дерьмо! — Неужели я выгляжу так, будто мне есть до этого дело?! — возмутился басист. — Давай я притащу сюда Ульриха, пусть он в своём доме и изображает горничную! — Злобно расхохотался Дэйв. Ларс прикрыл глаза, ощущая как по виску стекает капля пота. — Даже думать в его сторону не смей, суки сын! — В Мастейна полетела тряпка. — А теперь вернись и помоги мне! Проклятье... Гитарист закатил глаза, но всё же снова захлопнул за собой дверь, возвращаясь к согруппнику. Датчанин почувствовал, как ноги сделались желейными, норовя опрокинуть его на пол. Теперь сохранять спокойствие становилось в тысячу раз сложнее. Мастейн выскочит из комнаты в любой момент, словно чёрт из табакерки! Он просто не может облажаться снова. Только не сейчас. Ларс собрал последние силы в кулак и ринулся к двери, через гостиную. Он всё ещё прихрамывал, благодаря мягкий ковёр на полу, который поглощал звук его неровных шагов. Дыхание совсем сбилось, в груди стало тесно, и дверь к выходу почти пугала своей близостью. Ему казалось, что через секунду Мастейн снова прыгнет на него сзади, отрезая путь к свободе. Уже в прихожей Ларс всё же запутался в слабеющих ногах и упал на колени, холодея от ужаса. Вот сейчас... Сейчас крепкая рука схватит его за волосы и потащит на место, как уже бывало. Но секунды текли, а ничего не происходило. И парень рывком поднялся, цепляясь за ручку двери, с осторожностью вора, проворачивая её. Каменный порог отрезвлял и могильным холодом лизнул босые ступни. Ночной летний воздух был настолько пьянящим, что сад резко сделал несколько оборотов перед его глазами, не желая останавливаться до конца. Боже, куда дальше? Что делать теперь? Мозг отказывался быстро предлагать рациональные варианты, сигнализируя лишь о том что тело слишком устало, чтобы шевелиться. Ларс и сам понимал, что держится только на адреналине, на том животном страхе, что его сейчас поймают. Он решил не дать себе шанс на раздумья и просто кинулся к гаражу. Гравий больно впивался в кожу, но всё это отзывалось где-то на краю сознания, перед глазами маячила только одна цель - стального цвета спортивная машина. Ларс впервые не стал ругать себя за совершенно безрассудную привычку бросать машину с ключами прямо во дворе. Он вечно оставлял ключи на какой-нибудь тумбочке и потом выходил из себя, сбиваясь с ног, чтобы обыскать весь дом в их поисках. Поэтому куда проще было оставить их прямо в машине. В конце концов, кто заберётся так далеко, чтобы угнать машину прямо со двора?.. Сумерки опустились очень быстро, и теперь собственный сад, утопающий в зелени, казался чужим и пугающим. Где-то в кронах деревьях тревожно взывали цикады, ветер теребил аккуратный газон, наполняя темноту мелкими раздражающими ухо звуками. Ларс, наконец-то, добрался до вожделенной "спортивки" и рывком открыл дверь. Теперь нервы достигли своего предела, и Ларс засуетился, громко хлопнув дверью, и трясущимися руками вставил ключ в зажигание. В гостиной зажёгся свет, и желтые квадраты растянулись по садовой дорожке и кустам. О, боже! Они уже спохватились! Они узнали! Он не успеет! Не успеет! Он быстро переключил передачу на задний ход и ударил по газам, больше не заботясь о тишине. Ларс опёрся рукой о спинку пассажирского сидения и развернулся, глядя в стекло заднего вида, чтобы не снести ворота. Врезаться сейчас во что-нибудь было бы смерти подобно. Краем глаза он отметил, как заметались тени в доме, после чего парадная дверь распахнулась и на пороге появился Мастейн. Колёса прокрутились на месте, взметнув в воздух мелкие камешки и пыль, после чего машина с рёвом вылетела за ворота. Ларс затормозил, переключил передачу, и, нажав на кнопку спортивного режима, рванул по темнеющей ленте шоссе, оставляя на асфальте чёрные округлые полосы от резкого разворота. В груди клокотал страх, он дышал так тяжело, будто не ехал, а бежал всё это время. Чувство погони не отпускало, будто Мастейн, как в дешёвых фильмах ужасов, мог сейчас появиться в зеркале заднего вида. Он не отпускал педаль газа, хотя совершенно точно понимал, что никто не пустится в погоню. Даже если бы они прыгнули в машину Джуниора, она никогда не сравнится по мощности с новеньким Доджем. Благо он знал самую короткую дорогу до дома Джеймса. В том, что он едет именно к нему, Ларс перестал сомневаться, когда понял, куда руки направляют руль. Он действовал на автомате, потому что разум был слишком занят лихорадочным метанием мыслей. Редкие встречные автомобили старались в ужасе прижаться к обочине, завидев рвущий ночь бешеный Додж, которые держался на дороге весьма опасно. Изнутри поднималась истерическая радость, когда на горизонте замаячил знакомый коттедж. Сейчас он был готов целовать даже забор. Ларс поравнялся со входом и неуверенными пальцами быстро набрал код, не задумываясь даже о цифрах. На панели загорелась зелёная лампочка и ворота разъехались в стороны. Он, наконец-то выключил спортивный режим и теперь медленно подъехал к дому, не чувствуя себя, однако, в полной безопасности. Что если Джеймса не было дома? Что если эти двое всё же как-то смогли угнаться за ним? Тогда они затолкают его в машину и снова будут насильно держать на привязи. Ларс содрогнулся при этой мысли и, заглушив двигатель, вышел из машины, ощущая жар от её разгорячённого стального тела. Парень почти бегом помчался к двери, из последних сил взлетая на крыльцо. Палец упёрся в звонок. Через несколько мгновений в прихожей появился свет и дверь резко распахнулась. — Какого чёрта ты трезвонишь, как... Господи, Ларс, что случилось? — Хэтфилд широко раскрыл глаза, оглядев, наконец, как следует незваного гостя. — Джеймс... — Ларс выдохнул и буквально повалился на него, цепляясь пальцами за футболку. Вот теперь силы оставили его. — Как..? Ты же... ты же должен быть в Копенгагене... Ларс? Джеймсу казалось, что мысли в голове бегают вверх тормашками, не давая здраво оценить происходящее. Он почти испуганно, медленно приобнял его, ощущая как под тонкой тканью халата дрожит тело. Слишком худое даже для Ларса тело... — Да что такое? Эй,эй! Тише, успокойся... ты пугаешь меня! Ларс и рад был бы хоть что-то ответить, но его так нещадно трясло, что было сложно заставить челюсти двигаться. Он боялся отпустить Джеймса, будто тот мог убежать от него. Поэтому Хэтфилду кое-как удалось закрыть за ними дверь и отвести драммера в гостиную. — Ты хромаешь? — Джеймс заметил, как друг старается ступать как можно осторожнее. — Твою мать, да что происходит? Ты что, убежал из больницы? Ты попал в аварию? Хэтфилду становилось страшнее с каждой минутой, Ларс только мотал головой и наконец смог произнести: — Я смог убежать... Господи, Джеймс, я смог... — Он вцепился в него ещё крепче. — Убежать? Откуда? — Хэтфилд чуть отстранил его от себя, чтобы взглянуть в лицо. — О, чёрт! Кто с тобой это сделал? — Мастейн... — КТО?! — неверяще воскликнул Джеймс, на что Ларс вздрогнул. — Я не ослышался? Ты сейчас сказал, что с тобой это сделал Мастейн?! Хэтфилд тут же почувствовал, что Ларс пытается отстраниться, чуть испуганно глядя на него. — Эй, Ларс... что такое? — Джеймсу очень не понравилось то, что он увидел в воспалённых зелёных глазах. Неужели эта сволочь его так запугала?! — Не бойся, слышишь? Всё хорошо. Иди сюда... Драммер несмело позволил снова себя обнять. И Джеймс подумал, что самым лучшим будет попытаться спокойно его выслушать. Явно произошло что-то, за что Мастейна можно спокойно прибить. — Он избил тебя? — Мягко спросил Джеймс, чувствуя, что даже при одной мысли об этом ярость будто разрывал изнутри всё рациональное, что он пытался сейчас призвать на помощь. — Он... после церемонии он подкараулил меня дома и оглушил, — Ларс сделал небольшую паузу, чтобы облизнуть губы. Говорить было ужасно тяжело, потому что язык норовил прилипнуть к нёбу. — А потом я очнулся на полу в студии, связанный. — Стоп! Погоди... — Джеймс прикрыл глаза и нахмурился, силясь уместить всё это в голове. — Ты сказал "после церемонии"? Но это было две недели назад! — Именно столько они меня там и держали... — устало откликнулся Ларс. — "Они"? — переспросил мужчина. — Несколько дней назад он позвал Эллефсона, чтобы помочь привести в порядок то, что он натворил... — Прости, я что-то... ты же звонил мне на следующий день! Говорил, что летишь в Данию! — Он держал пистолет у моего виска, правда я понятия не имел, что он ненастоящий, — Ульрих устало откинулся на спинку дивана. Следующие двадцать минут ушли на сбивчивые рассказы дараммера о своём вынужденном домашнем аресте. Порой Хэтфилду казалось, что у него в глазах темнеет от злости, хотелось порвать Мастейна прямо сейчас. И Эллефсона за компанию. Он изо всех сил старался держать себя в руках, потому что успел отметить, как остро Ларс реагирует на любые проявления агрессии. Но терпеть на это больше сил не было. — Я убью эту суку! — Джеймс дёрнулся, словно его обожгло изнутри. — Джеймс! Не уходи!!! — Ларс схватил его за руку. Страх явно плескался в глазах. Хэтфилд понял, что бросать его одного было тоже не самым умным решением. — Хочешь я позвоню Джио, а потом позвоню в полицию? Он сгниёт в тюрьме! — Джеймс, не надо в полицию... — Что значит не надо? Эта тварь две недели мучила тебя! Он мог тебя убить! — Хэтфилд никак не мог понять, что у драммера на уме. Лично он не видел никаких других вариантов. — Он... просто чокнулся... я имею в виду, ему надо лечиться... он всё время сидит на наркоте. Он не соображает, что делает. — Ты что, защищаешь его?! — Джеймс упёр руки в бока, прохаживаясь взад вперёд. — Мы просто теряем время... — Нет, послушай... тюрьма его мозги на место не поставит, тем более я не хочу скандала, я не хочу выкладывать всё это журналистам, я не выдержу, Джеймс... Хэтфилд колебался несколько мгновений, потом подошёл к Ларсу, и взял его лицо в свои ладони. — Хорошо, я обещаю, что не буду звать копов... но я должен съездить к тебе домой. Ты не можешь запретить мне... вправить ему мозги! Ларс понимал, что не хочет останавливать Джеймса и сил на споры у него больше нет. Ему просто не хотелось оставаться одному. Кажется Хэтфилд это понял, потому что тут же подошёл к телефону и набрал кого-то. — Джио? Привет, старик! Прости, что так поздно... Нет, всё в порядке, просто... Можешь приехать ко мне? Да... Да, спасибо, чувак! Джеймс положил трубку и повернулся к Ларсу. — Джио побудет с тобой, пока меня нет. Он уже едет. А я очень скоро вернусь, хорошо? Ларс только устало кивнул и подогнул ноги, уютнее устроившись на диване. Хэтфилд буквально пулей вылетел за дверь.