Датский синдром

На заправке возле шоссе, в старом, обшарпанном кресле, оббивка которого местами уже порядком засалилась и порвалась, сидел лысоватый мужчина лет шестидесяти. Он, невзирая на табличку с перечёркнутой сигаретой, что была приклеена над его головой, неспешно курил, поглядывая как на углу крыши, возле лампы, вьётся стайка мотыльков. Неожиданно тишину прорезал приближающийся шум, который становился громче и отчётливее с каждой секундой. Мужчина нахмурился, вглядываясь в темноту, когда фонарь на долю секунды выхватил машину, которая со скоростью молнии пронеслась мимо. О том что сейчас что-то было, напоминала лишь пыль взвившаяся с асфальта, и трепещущая трава на обочине. Рёв мотора постепенно стихал удаляясь от заправки. — Проклятые стритрейсеры! Только же недавно один пронесся! — прокряхтел мужчина и стряхнул пепел в алюминиевую баночку из-под пива. — Вот свернут себе шею, тогда буду знать, как гонять! Балбесы малолетние! Ему было невдомёк, что за рулём приземистой, яркой машины был никто иной, как Джеймс Хэтфилд. И на педаль газа он давил не из желания свернуть шею себе, а как раз чтобы свернуть её другому вокалисту известной группы. Любой, кому в этот момент каким-то чудом удалось бы разглядеть выражение его лица, наверняка перекрестился бы и отошёл от греха подальше. Русые брови низко опустились над ставшими бледно-голубыми глазами, источая чистую ярость, а усы еле заметно шевелились, когда он отпускал забористые проклятия. Это чувство было почти забытым, вплывшим откуда-то из глубин души. Давно уже ему не приходилось вступаться за Ларса. Теперь он стал старше и ведёт себя менее опрометчиво, да и в клубах к ним обычно подходят за автографами, а не чтобы напроситься на драку. Однако Джеймс помнил, как когда в первый раз какой-то громила с разворота заехал Ларсу в челюсть, отправив того на пол. Хэтфилд тогда подскочил со стула у барной стойки быстрее, чем успел сообразить. Гнев будто крюком дёрнул его изнутри, заставляя оказаться перед лицом того ублюдка уже через мгновение. Никто не смеет поднимать на Ульриха руку. Их личные ссоры - это отдельный разговор. Прежде Мастейн никогда не испытывал судьбу таким образом. Бывали моменты, когда казалось ещё немного и он ударит острого на язык датчанина, но стоило ему увидеть предупреждающе тяжёлый взгляд Хэтфилда, как пыл мгновенно спадал. Так что же теперь? Он подумал, что Джеймс ни о чём не узнает? Может они вообще собирались избавиться от него? Подумав об этом, вокалист скрипнул зубами и сжал руль ещё крепче, будто это он был виноват во всём произошедшем. Если эта гнида ещё там, то лучше бы ему помолиться... Джеймс не заметил, как оказался около знакомого особняка. Всё выглядело довольно мирно, пока лишь чёрные полосы на асфальте свидетельствовали о недавнем побеге Ларса. Хэтфилд пулей вылетел из машины и в три прыжка преодолел крыльцо, распахивая двери. Вот тут беспорядок уже проступал очевиднее. — Вылезай, сукин ты сын! — Проорал Джеймс так, что голос звонко отразился от стеклянных поверхностей. Однако дом хранил полное молчание. Конечно было глупо надеяться, что за всё это время они не уберутся поскорее. Ладно, он его всё равно достанет, если только Мастейн не свалит на Луну. Джеймс уже медленнее двинулся вглубь гостиной, отмечая заляпанный мелкими пятнами крови ковёр и грязные следы от ботинок на белой оббивке дивана. На журнальном столике лежали какие-то таблетки в свёртке и следы от недавних дорожек. Чёртов торчок! Так, кажется Ларс говорил, что они держали его в студии... Джеймс быстро сбежал вниз по ступенькам и зашёл в подвал, где всё ещё горел свет. Создавалось такое впечатление, что кто-то пытался наспех здесь прибраться. Кое-какой мусор успели собрать в кучу, что-то всё ещё валялось на полу. Джеймс отметил, что телефона на стене не было, он теперь превратился в ту самую груду мусора. Страшнее всего было видеть пятна крови на жёстком ковровом покрытии. Тут же в куче лежали верёвки. Джеймс присел на корточки и взял один из обрезков. Жёсткая, затёртая верёвка с одной стороны тоже была покрыта кровавыми следами. Понимая, что это может означать, желудок у Джеймса неприятно сжался. Он ещё раз окинул такую знакомую комнату взглядом и вышел. Поднявшись на второй этаж, он сразу же отправился в спальню Ларса и не прогадал - там тоже ещё оставались следы недавнего заключения. Однако обстановка больше напоминала лазарет, потому что на тумбочке были таблетки (Джеймс прочитал на конволюте название обезболивающего), бинты, вата, в углу притаилась бутылочка с перекисью. Понятно, значит Эллефсон действительно по какой-то причине решил хоть немного привести Ларса в порядок. Ещё обнаружилась тарелка с остатками мяса и овощей. Что, соизволили покормить? Что-то не особо заметно, может это Мастейн здесь жрал? Признаться, его всё-таки не отпускала мысль, что нужно вызвать полицию. Но Ларс так просил этого не делать. Ведь в одном он прав - его затаскают по судам и пресс-конференциям. Потом ещё подключатся озверевшие фанаты Мегадет... Ладно, это его решение. Но вот набить этой твари морду он ему не сможет запретить. Джеймс погасил везде свет, закрыл дом и прыгнул в машину. Камера наружного наблюдения, моргая красным огоньком, уже второй раз за вечер наблюдала, как машина с рёвом уносится прочь. Джеймсу не составило труда узнать, где сейчас живёт Мастейн. А засранец, похоже, и не особо пытался скрыться. Джеймс почти пинком открыл дверь в его съёмную квартиру, в которой он почему-то решил обосноваться в этом месяце. Дэйв полулежал на диване, когда Джеймс вихрем пронёсся в гостиную. Рядом была бутылка виски и очередная порция какой-то дряни. Мастейн осоловело посмотрел на стремительно приближающуюся фигуру Хэтфилда, и заторможенное сознание не сразу успело испугаться надвигающейся угрозе. Джеймс схватил его за грудки, буквально поднимая с дивана. Ярость придавала Хэтфилду просто неимоверных сил. Тут же, со звериным рыком, вокалист впечатал кулак в ненавистную скулу. Мастейн бы мешком повалился на пол, если бы Джеймс не держал его. Хэтфилд вряд ли вспомнил бы потом, что он орал ему в лицо, раз за разом нанося удары. Потом кто-то схватил его сзади за плечи: — Остановись! Пожалуйста! Хватит! Джеймс на автомате скинул с себя неведомого нападающего, который отправился прямиком на пол. Вокалист развернулся и увидел отчаянное лицо Эллефсона. Чёрт знает, откуда он там взялся, может он в принципе был в квартире всё это время. Джеймс в упор смотрел на него, тяжело дыша. Рука саднила просто нещадно, так что он почти с отвращением тряхнул ей, будто пытаясь убрать следы крови Дэйва. — Тебя бы тоже не мешало размазать по стенке, сучонок! — Выплюнул Джеймс. — Я понимаю, Джеймс! Я правда всё понимаю! — Примирительно поднял руки басист. — Но просто послушай меня... — Нахер мне тебя слушать?! Ты, мать твою, должен был сразу хотя бы сказать мне! — Я не знаю... я не знал, что делать! Я был в шоке! — Ты был в шоке?! — Честно! Я понятия не имел, что он натворил! Но и звать копов я не мог! Я не могу просто взять и сдать его! Поставь себя на моё место! Где-то рядом с диваном послышался глухой стон. — Я никогда не оказался бы на вашем месте, — холодно и вкрадчиво произнёс Джеймс. — Я понимаю... правда... Завтра я отвезу Дэйва в реабилитационный центр. Ему нужна помощь, Джеймс, — почти умоляюще произнёс Эллефсон. — Я пойму, если вы захотите вызвать полицию, может быть уже вызвали, но.. — Нет, Ларс просил не звать полицию, — почти устало отозвался Джеймс. Силы как-то разом схлынули. — И тебя, кстати, просил не трогать. Наверно не слабо ему по голове прилетело, раз он ещё вступается за вас... — Он замечательный человек... — тихо заметил Джуниор. — Которого вы, суки, две недели пытали в подвале! — Всё не так Джеймс! — К чёрту! Будь моя воля, я бы и тебе врезал! И вызвал бы копов! Но я просто не хочу подставлять Ларса под всё это дерьмо, ему и так пришлось многое пережить из-за вас! — Спасибо... — Засунь себе в задницу своё спасибо! Джеймс отпнул стул с дороги и вышел из квартиры, больше не глядя в их сторону. Пора было возвращаться и узнать, что там с Ларсом. Он даже толком не узнал, что они с ним сделали. Если только не обойдётся без больницы, он передумает и свернёт шею обоим. *** Когда он вернулся домой, Джио сидел в кресле, которое ближе к выходу, и читал журнал. Увидев Джеймса он поднялся, и дал знак быть тише. От взгляда мужчины не укрылись явные следы драки, но Джеймс просто отмахнулся. Вполголоса он поблагодарил секьюрити и сказал, что тот может ехать домой. Правда сначала пришлось заверить, что им действительно не нужна помощь. Закрыв за ним дверь, Джеймс прошёл в гостиную, где так и горел приглушённый свет от торшера в углу. Ларс пребывал всё в той же позе, правда теперь он спал, неудобно склонив голову между спинкой дивана и плечом. Джеймс тихо присел рядом, не спеша будить его. Взгляд сразу выхватил опоясанные словно браслетами запястья и лодыжки, на которых отчётливо виднелись раны. Насколько Джеймс понял, от тех самых верёвок. Было больно смотреть и на впалые щёки, и на разбитые губы, и на громадные кровоподтёки на лице... Он уже жалел, что послушал Ларса и не сделал с теми двумя то, что они заслужили. Драммер чуть хмурился даже во сне, пальцы еле заметно подрагивали, будто он продолжал с кем-то бороться. И Джеймс решил прервать тревожный сон, погладив босые ступни с отчётливо проступившими голубыми полосками вен. Ларс вздрогнул всем телом и резко сел. — Эй, эй! Всё нормально! Это я, — поспешил успокоить Джеймс, и Ульрих какое-то мгновение ещё неверяще смотрел на него, словно Джеймс мог раствориться вместе с остатками сна. — Джеймс, ты... они же.. ты... — сбивчиво пробормотал Ларс, с беспокойством глядя на вокалиста. — Расслабься, всё в порядке. Мастейну я вмазал... не так сильно, как хотелось бы, но меня остановил Эллефсон. — А ты не...? — Нет, а надо было бы, — покачал головой Хэтфилд. — Забудь о них, ладно? Теперь тебе ничего не грозит. — Спасибо Джеймс, — тихо произнёс Ларс. Бог видел, как Джеймсу не нравилось то, что он видел перед собой. Что они сделали с его Ларсом? Сердце сжималось, когда он слышал этот почти извиняющийся голос и такие больные, уставшие глаза. Хэтфилд вздохнул и пододвинулся поближе, заключая Ларса в объятия. Тот охотно откликнулся на этот жест, прижавшись к нему, как к последнему оплоту спасения. — Прости, я должен был понять, что что-то не так, — Мужчина поцеловал его в макушку. — Мне так чертовски жаль, что тебе пришлось самому разбираться со всем этим дерьмом... — Ты не мог знать... — голос звучал глухо, потому что Ларс прижимался к его груди. — Твою мать, ты сам себя спас... тебе удалось бежать! Я горжусь тобой... Ларс расслабленно улыбнулся, с облегчением выдыхая впервые за все эти ужасно долгие две недели. Джеймс взял его ладонь в свою и ободряюще сжал, на что Ларс ощутимо дёрнулся и вскрикнул. — Вот чёрт! Что такое? — обеспокоенно отозвался Хэтфилд, не понимая чем он мог навредить, пока не заметил бинт на ладони. — Это ещё что? — Я вывихнул палец, когда пытался освободиться, а Мастейн мне его вроде как вправил... — Если б этот козёл умел вправлять, он бы не болел уже... — с ненавистью сказал Джеймс. — Дай-ка я посмотрю... Ларс неуверенно протянул руку, и Джеймс со всей осторожностью размотал бинт, стараясь касаться так аккуратно, будто это была не ладонь, а антикварная стекляшка. Ларс чуть поморщился, когда Джеймс еле провёл кончиками пальцев по больному месту. — Завтра отвезу тебя к доктору, хорошо? Или ты хочешь сейчас? — Сочувственно поинтересовался он. — Нет... две недели так ходил и до завтра дотерплю... тем более ты-то меня на ночь связывать не будешь, я надеюсь? — горько хмыкнул Ларс. - Лучше не напоминай, а то у меня так и чешутся руки вернуться и выбить из них всё дерьмо! — зло ответил Джеймс, мгновенно мрачнея. — Пойдём, я провожу тебя до комнаты. Ларс кивнул, и Джеймс приобнял его за талию, помогая осторожно доковылять до комнаты для гостей. Парень не смог бы выразить словами, как же хорошо было опираться на кого-то, кому доверяешь, от кого не нужно ждать подвоха. Джеймс правда заботится о нём, Джеймсу правда есть дело, как он себя чувствует, Джеймс не даст в обиду и сможет защитить... Наконец они зашли в свежую, чистую комнату, которая так и манила своей просторной уютностью. — Снимай этот грёбанный халат, я дам тебе что-нибудь надеть, — кинул Джеймс, копаясь в шкафу. — Я не знаю... мне бы надо пойти в душ, я ведь босиком бежал... но я не уверен, что сегодня у меня хватит на это сил... — расстроенно и почти сонно заключил Ларс. — Сейчас что-нибудь придумаем. Тем временем Джеймс нашёл свежий махровый халат и повернулся к Ларсу. Тот стоял в одних трусах, а его собственный халат грудой валялся у ног. — Боже... ты такой худой... — Джеймс чуть не выронил то, что держал в руках. Сам Ларс отрешённо оглянул себя и снова перевёл взгляд на вокалиста. — Может всё-таки надо было в больницу? — Нет! Я просто хочу отдохнуть... хоть одну ночь спокойного сна... А завтра тебе придётся отвести меня в больницу, потому что если меня не приведут в порядок, я не смогу играть. — Забудь пока про игру. Ничего не случится, если мы немного сдвинем планы... — заверил его Джеймс. — Мы не будем ничего сдвигать! Ещё чего! — Возмущение Ларса начало набирать обороты. — Потом поговорим об этом, хорошо? Надень-ка, — Джеймс помог ему просунуть руки в рукава и усадил его на кровать. Сам он ушёл в ванную и вернулся оттуда с небольшим тазиком воды. — Вот, ставь сюда ноги. — Джеймс, ты же не... не надо! — Щёки Ларса стали пунцовыми, когда Джеймс опустился на колени и закатал рукава чёрной кофты. — Я сам! — Успокойся, каждый день я такого делать не буду, так что наслаждайся моментом, — ухмыльнулся Хэт и взял одну из его ступней в руки, осторожно погружая её в воду. Он принёс с собой губку и мыло, мягко смывая грязь, почти лаская израненные ноги. — Кажется я в раю... — сонно пробормотал Ларс. — Нравится? — Улыбнулся Джеймс. — Мхм... — Так, кажется всё... Давай-ка вытрем... — он подхватил полотенце и промокнул ступни от душистой воды. Ларс к тому моменту едва мог держать глаза открытыми. Поэтому Хэтфилд помог ему забраться под одеяло, а сам снова вышел в ванную, чтобы вылить грязную воду. Когда он вернулся, Ларс уже тихо посапывал, приоткрыв губы. Сон настиг его со скоростью стрелы, буквально пригвоздив к подушке. Джеймс погасил свет и тихо вышел. Снимая у себя в комнате кофту, Хэтфилд тяжело вздохнул, думая о том, какое ещё дерьмо приготовит им жизнь. Хотелось надеяться, что это был худший момент из всех, что им ещё может кинуть судьба. Одно он знал точно, никто и никогда больше не обидит его младшего брата... ни одна сволочь пальцем его не тронет! Как и любого из их группы. Пока они есть друг у друга, им не страшны никакие испытания. КОНЕЦ.