Шео, замени меня!

      Итак, они сидели в зале: один Шеогорат, он же художник Дэйл Сальваторе; один бывший Чемпион Сиродила, она же обычная девушка Элль... а обычная ли? Один бывший Император из династии Септимов, ныне - Мартин Страстоцвет, возможно - поэт. И одна старая, несчастная некромантка, в одночасье утратившая безумие. Кто-то был лишним.       Все взоры уставились на некромантку. - Эээ, - растерянно пролепетала старуха. - Я, кажись, совершила своё последнее чудо, но что мне делать теперь? - Да то же, что и раньше, - поскрёб затылок "Шеогорат", недоумевая, куда пропало прежнее отвращение к этой особе. - Да не смогу я как раньше, - простонала Вереним. - Тошно мне. Как представлю эти трупешники повсюду, их части у меня на столе, пыточные орудия - тошнит. А ведь я это делала тысячи лет! Я же просто повешусь на собственной дыбе! - Ёлки-палки, - сказал Дэйл. - Поломали жизнь человеку. Или наоборот - починили? - А королю часом не нужны учёные? - робко вклинилась Элль. - Королю, - веско подчеркнул это слово Мартин, зачем-то снял цилиндр, смутился своей обритой налысо макушки и надел обратно. - Да, королю - понадобится придворный учёный со способностями к магии. Но я пока не король, и не факт, что им стану. - Один раз стал ведь, - усмехнулся "Шеогорат". - Почему бы не повторить на бис? Тем более, как я сейчас понял или почувствовал, в Имперском Городе зреет целый клубок безумных идей. Он пока слаб и разрознен, но как только одна идея дозреет до того, что задавит остальные и подомнёт под себя - жди беды. - Революции? - Скорее всего да. Люди разучились творить волшебство, так что стихийных бедствий городу не грозит. Разве что спровоцируют коллективным взрывом эмоций - такое тоже бывает. А ты можешь попытаться взять своё. Опыт у тебя есть, маска вполне приличная. Скажешь: художник Сальваторе тебя спас, а сам ушёл в неизвестном направлении, как только ты пошёл на поправку. - А стихи? Без них легенда будет неполной! - Во-первых, мало ли исписавшихся поэтов? Скажешь, устал и поменял увлечение. К тому же, кто тебе мешает попробовать что-нибудь сочинить? Мозги-то у тебя от Страстоцвета, только душа и память от Мартина Септима. Думайте, Ваше Величество.       Мартин устыдился своего смятения и начал думать.       Некоторое время спустя. - Господа нормальные, простите, что выгоняю, но Шеогорат начинает пробуждаться. Он, конечно, обещал вас не трогать, но кто знает? Хаскилл проводит вас до Врат. Дрожащие Острова сильно изменились, пока происходила... смена эпох, и без сопровождающего вам не выбраться. Но он - стержень, на котором держится всё Безумие. Воплощение порядка внутри хаоса, так сказать. И он помнит тебя, Элль. Он не подведёт.       "Господа нормальные" поклонились художнику (бывшему художнику?) и покинули зал. Каждый со своей думой. И оставшейся от бессмертия долгой-долгой жизнью. Ибо, о чём они не подозревали, бесконечное пропускание через себя сырой даэдрической (и аэдрической) магии не прошло для них бесследно.       А Дэйл остался сидеть на троне и подпирать голову ладонью. Он ждал. И ему было, прямо скажем, жутко. Это Элль за тысячелетия свыклась с потусторонней сущностью в голове. А ему привыкать и привыкать. Тем более, что, благодаря Элеоноре, неосознанно делившейся с Безумцем своей Магической Силой (в обмен на силу Безумия, надо полагать), Шеогорат, кажется, стал ещё сильнее.       Он ждал. И дождался. - Здравствуй, художник, - прозвучал в его мозгу всё тот же раздолбайский тенорок, только непривычно серьёзный. - Если ты думаешь, что я пришёл тебя троллить, ты глубоко ошибаешься. Только что, как ты правильно догадался, произошла очередная смена эпох. Империи рухнут и возродятся в новом облике, и после этого либо наступит долгий мир, либо продлится вечная война. Не знаю, как насчёт Этериуса, но Планы лежат в руинах. Работы хватит всем, кто некогда были Героями. Нереварин будет помогать восстанавливать сады Лунной Тени, Довакин - библиотеку Апокрифа. И если бы мне не пришлось сменить носителя, рисовать моё Безумие пришлось бы Элеоноре Блэквуд. И ей бы пришлось в разы труднее, чем тебе. А твоя задача, солнце моё манийное, всего лишь взять холст и краски, и написать то, что я скажу. Ах да, насчёт Мании. Там этот, клоун вернулся. Хидраргиус. Последние Советники-Наместники, вернее, Герцоги, были подобраны твоей предшественницей весьма удачно. Этому, несмотря на всю упоротость, хватило ума добежать по оставшимся меткам до Дворца. И ловкости запрыгнуть на верхнюю ступеньку, когда под ним начала рассыпаться лестница. Впрочем, выжили очень многие мои подданные. Элеонора Блэквуд была великолепной правительницей, и моё царство, благодаря ей, не рассыпалось прахом сразу же. Думаю, она станет хорошей королевой. Пригласи Хидраргиуса, пусть принимается за работу. И делай то, что должен. - Что, прямо на троне?! - А почему бы нет? Подумаешь, кресло. Слуги ототрут. Глядишь, я тебя сделаю знаменитым!       Хаскилл вёл троих бывших по разрушенному царству. Чем это было раньше? Дорогой Мании? Путём Деменции? Точно сказать было нельзя. Поваленные деревья лежали целыми буреломами серых и бурых, покрытых пятнами непонятной радужной расцветки стволов. В одном из них Элль с трудом опознала иву. Серебряные листья стелились по траве, как фата мёртвой невесты. Трава тоже выглядела не очень: где высохла, где сгорела, а где сгнила...       Встреченная на пути деревенька тоже пострадала. По ней как будто ураган прошёл. Окна зияли дырами выбитых стёкол и лопнувших бычьих пузырей. Рамы кое-где были выломаны и торчали, словно кости из сломанных конечностей. Стены осыпались штукатуркой, а где-то и рухнули, крыши некоторых домов валялись прямо на дороге - не обойти не объехать. Пробираясь через завал, путники с ужасом разглядели торчащую из-под него руку - тоненькую чешуйчатую лапку аргонианина или аргонианки. Выжившие беспорядочно толпились в том, что было огородом, и выглядели ещё безумнее, чем раньше. - Эпоха меняется и приносит с собой хаос, - сказал дворецкий Шеогората. - Готовьтесь морально: в Пасвале будет ещё страшнее. Городок разрушен до основания, а ещё вырвались из лаборатории Вереним все её големы, так что придётся прорываться с боем. Мартин, возьми пистолет.       И он протянул безоружному бывшему Императору новенький пистолет с большим барабаном, и коробку патронов к нему. - Знаю, что в Третьей Эпохе этого не было. Смотри, как это делается...       Когда-то Элль думала, что захваченный Порядком Пасваль и тела защитников, сквозь которые проросли серые кристаллы, ужасен. Наивная!       От городка практически ничего не осталось. Ни единого целого дома. Сплошные груды развалин. Даже псевдотелваннийские грибные домики - и те полопались, их "кроны" валялись прямо на земле, и ветер гонял по мостовой облачка спор.       Труп Стража они обнаружили на его вечном посту. Осиротевшее, безобидное на вид огромное тело развалилось по краю бассейна, отдельно от своих клинков-имплантов. Уродливая рука свесилась в бассейн, она была покрыта ранами и жутко воняла. Впрочем, смердел и весь остальной страж, превратившись в то, чем он был изначально - уродца, сшитого из кусков трупов.       Релмина Вереним кинула опасливый взгляд на своё мёртвое "чадушко" и с содроганием отвернулась: - Почему мне не больно? Только противно. И жалко. Наверное, он каждый день мучился, эти клинки должны были причинять ему страдания. Нет уж, пусть теперь кто-то другой создаёт Стража, авось он будет симпатичнее этого...       А затем на них выскочили обещанные кадавры. Но вопреки ожиданию, справилась не только Элль. И Мартин, легко освоив незнакомое оружие, расстрелял нескольких врагов. И бывшая создательница, оставшись неузнанной монстриками, не сплоховала - накрыла их чем-то кислотным. И только Хаскил остался в стороне - твари его не тронули.       А потом они просто бежали, ибо в руинах могла быть не одна такая стая. Бежали, стараясь не смотреть на бесцельно бродивших по улицам выживших, выражением лиц похожих на зомби. На торчащие из-под обрушенных стен конечности, принадлежащие людям и даэдра. На ошалевших аурил и мазкен, не знающих, что можно сторожить в этом гиблом месте. - Стойте, - скомандовал Хаскил. - Врата тоже пострадали - видите трещину? Поэтому входите медленно, и не вздумайте оглянуться назад! И - прощайте! - Прощай, - сказали все трое и...       Тут бы следовало придумать неожиданный поворот: о том, что кто-то из троих, волнуясь о своих спутниках или боясь, что со спины подкрадётся враг, оглянулся - и навсегда остался в Царстве Безумия. Или что кто-то из них забыл про осторожность, зацепил рукой арку - и обрушил Врата, отрезая себя и прочих от нормального мира...       Но всё обошлось. Не всё же миру подкидывать неприятные сюрпризы. И они вышли в тот самый заброшенный цех, где всё и начиналось...       Работы предстояло немало. Проклятый цех был слишком большим, чтобы замуровать его за один день. К тому же с ним явно что-то было не так. Вроде начнёшь заваривать железные ворота - и то сварочный аппарат сломается, то железо застынет раньше времени, то лестница рухнет - а без неё огромные ворота удавалось заварить только на треть. Начнёшь класть кирпичи - и то какой-нибудь раззява из на ногу уронит, то другой цемент разольёт, а то сам цемент окажется не той консистенции. Работяги осеняли себя знаком Восьми, поминали даэдра и уверяли начальство, что во всём виноваты треклятые Врата.       Кстати, Врата даже теперь умудрялись забирать себе жертвы. Как правило, это были те, кому не везло сильнее, чем прочим, и в их числе был несчастный, уронивший себе на ногу кирпичи. Видимо, потому что они, отчаявшись, начинали психовать и истерить. Связь была очевидной, и все давно поняли, кому принадлежат эти Врата.       Но был день, и был вечер, когда перестали случаться неприятности, зато сами Врата замерцали, а у их основания пролегла трещина, а у всех рабочих и присутствующих мастеров заболели головы и возникла тошнота. Перед глазами у людей мелькали красочные зайчики и радужные облачка. Многие не удержались на ногах и сели прямо на землю. А потом...       Из Врат вышли трое. Молодой лысый парень в цилиндре и чёрном костюме. Девушка-полукровка в цветном платье странного фасона: левая половинка тёмно-лиловая, правая - ярко-оранжевая, и везде кружева... И старая данмерка, выглядевшая на фоне спутников абсолютно нормальной. - Ну что смотрите? - грубовато сказала полуэльфийка опешившим рабочим. - Там, за Вратами, сменилась власть. А мы вернулись домой. Только и всего. Так мы пройдём? - Проходите, - просипел кто-то из мастеров.       И странные пришельцы в гробовой тишине вышли наружу. Всем почудилось сиреневое сияние вокруг них, впрочем, оно тут же погасло. - Вот даэдровщина, - сказал тот же мастер. - Впервые такое вижу, чтобы Шеогорат отпустил... Смотрите, Врата исчезли! - воскликнул он. - И голова у меня больше не болит... - И у меня, и у меня, - вразнобой откликнулись люди. - А раз так, - закончил подошедший хозяин, решивший своими глазами посмотреть на мистические Врата и тоже видевший их исчезновение, - сворачивайте работы. Жалко терять такое большое помещение.       "И, кажется, мне придётся смягчить условия труда, а то опять возникнут эти Ворота", - мысленно добавил он.       Позже, в гостинице. - Вереним спит? - Ага, - Элль положила на трюмо яркую оранжевую шляпку с тёмной вуалью. - Что ты там рассматриваешь? - Да вот, стихи. Перед смертью Страстоцвет успел издать книжонку. Тоненькую совсем, и стихов в ней немного. И я догадываюсь, почему он утопился. Понимаешь, есть люди, которые создают себе неприятности. Есть те, кто их притягивают. Вроде Сальваторе. А есть те, кто живёт мирно, размеренно, и придумывает для развлечения себе дополнительный... план. Где он царь и бог. Только рано или поздно эти миры берут свою власть над такими людьми. Как мир Мартина Страстоцвета взял власть над ним. Да он упивался болью! И стал почти наркоманом. А так как, ко всему прочему, если верить Дэйлу, он был довольно слабохарактерным, то этот мир его поглотил, подмял под себя. И он поверил, что эта боль - его боль. Вот смотри...

В этом мире я гость непрошенный, Отовсюду здесь веет холодом. Не потерянный, но заброшенный, Я один на один с городом. Среди подлости и предательства И суда на расправу скорого Есть приятное обстоятельство: Я люблю тебя - это здорово!*

- Не так уж там всё и безнадёжно, - возразила полуэльфийка. - Ведь любит, и это здорово. - Беда в том, что эти строки занимают от силы четверть всего стихотворения, - вздохнул Мартин. - Везде перечисление всего плохого, что есть в мире:

Я навеки останусь видимо В этих списках пропавших без вести На фронтах той войны невидимой Одаренности с бесполезностью. Всюду принципы невмешательства, Вместо золота плавят олово. Но есть приятное обстоятельство: Я люблю тебя - это здорово!

- Действительно - четверть. И, по моему, оно не закончено. Ещё четыре строки - и обрывается:

В царстве глупости и стяжательства, Среди гор барахла казенного Есть приятное обстоятельство: Я люблю тебя ...

- Так давай закончим, - Мартин посмотрел в глаза Элль и произнёс:

Я навеки даю обязательство, Что не стану добычей ворона. Есть особое обстоятельство: Я люблю тебя... Я люблю тебя - это здорово!

- Сам придумал? - приподняла брови Элль. - Сам. И сам удивляюсь. Оказывается, и в другом теле есть свои плюсы. И что самое интересное, я и в другом теле люблю тебя. И это здорово! - А я люблю тебя, несмотря на то, что ты в другом теле, - с ноткой удивления сказала Элль. - И дело не в том, что это тело так похоже на предыдущее. Дело в... Не знаю. Люблю, и всё. Может, потому что я из всех шкур вылезла, чтобы мы были вместе. И ещё - мне страшно. - И мне тоже. И что будем делать? А ладно. Иди сюда. Просто постой со мной в обнимку. А там - видно будет...       ...И всё было. Но - потом. Сейчас, в маленькой комнате с тоненькими стенками, за одной из которых спала бывшая некромантка, им пришлось ограничиться объятиями и осторожными поцелуями, и единственной музыкой была пульсация двух сердец, сливающаяся в одно...       Из учебника по Истории Искусств.       Дэйл Сальваторе, родился... умер приблизительно... По праву считается отцом-основателем сюрреалистического течения в живописи. Известная часть жизни - примерно до... года. Был сыном столяра, затем, после гибели родителей на пожаре переплыл из Бретонии в Сиродил в трюме торгового корабля, при этом чудом не был пойман. В Сиродиле был вором, потом чудом устроился в Академию Искусств, откуда был выгнан за многочисленные драки. Продолжал писать картины уже как свободный художник.       В... году подружился с поэтом Мартином Страстоцветом. Их дружба продолжалась вплоть до таинственного исчезновения обоих в... году. Поговаривали, что всему виной абсент, он же "зелёный имп" или "зелёный эльнофей" - бич многих тогдашних людей искусства. Последние, кто видели Дэйла - рабочие... мануфактуры, видевшие, как он входит в таинственные Врата, принадлежащие, по всем приметам, Шеогорату - Принцу Безумия. Входил он туда не один, а с бессознательным телом Мартина Страстоцвета, который, судя по виду, успел искупаться в озере Румаре прямо в одежде.       Но судя по всему, Дэйл Сальваторе исчез не бесследно. Время от времени его новые полотна возникали на многочисленных выставках. Они стали ещё безумнее, ещё прекраснее и представляли собой истинные шедевры сюрреализма. Оставалось лишь догадываться: живёт ли он где-то в уединении и пересылает свои творения с помощь.ю посредников - или же каким-то образом переправляет их через Врата в реальный мир. И до сих пор неизвестно: умер ли он спустя сто лет после своего исчезновения, или же сросся душой с Шеогоратом, после чего стал творить исключительно для его царства...       Хроники королевства Сиродил       И когда мир изнемогал под бременем войн, разрывавших на части многострадальный мир, явился он. Мартин Септим.       Никто не знает, был ли он действительным потомком Септимов или же смелым самозванцем, но все сходятся в одном: он стал великим королём, хотя ничего не предвещало...       Немногие сейчас помнят поэта Мартина Страстоцвета, хотя многие поют романсы, сложенные на его стихи Элеонорой Блэквуд. Её имя так же затерялось в веках, заслонённое образом Чемпиона Сиродила, носившей то же имя. Впоследствии эта девушка стала его женой, верной подругой и великой королевой, и тоже приняла фамилию Септим.       Странным было его исчезновение, и не менее странным - возвращение из ниоткуда вместе с невестой, но без друга. Злые языки болтают, что он покончил с собой, но неудачно. Другие злые языки твердят, что побывали они в царстве даэдрического Лорда Шеогората. Но правда то, что Мартин Страстоцвет действительно изменился, и к лучшему. Стихи его стали сильнее и мужественнее. Как и сам он. В ... году, когда пала последняя Императорская Династия, ведущая дальнее родство с легендарными Септимами, но полностью дискредитировавшая себя своими последними, слабыми членами, и в Империи людей воцарилась смута, она распалась на большие и мелкие части - впрочем, как и извечный враг её, Альдмерский Доминион. Все сражались со всеми, и всё новое смертельное оружие появлялось на полях сражений. А природа словно восставала против этого, и обрушивала на обезумевших смертных всё новые катаклизмы.       В таких условиях кто угодно мог взойти на какой угодно трон, и Мартин Страстоцвет это сделал почти мирно, без всякой помпы. И никто не удивился, что он стал Септимом. Люди так настрадались, что готовы были принять и самозванца.       Постепенно Сиродил, ставший из Империи обычным королевством, восстал из пепла войн и разрухи - первый из всех государств. Самозванный Септим оказался умелым правителем, впрочем, как и его жена. Они каким-то образом избавились от врагов внутри государства и отвели их от своих границ, постепенно наладили связи с другими осколками империй, которые тоже поднимались на ноги. Они приняли страну в руинах, а оставили её богатой и процветающей...       В преклонном возрасте, точнее, сто (!) лет спустя после воцарения, Мартин и Элеонора Септимы передали трон самому толковому из всех своих внуков и отправились путешествовать. Те, кто их видел тогда, хором утверждали, что старость совершенно не коснулась их, и выглядели они так же молодо, как и в дни Смуты.       Вместе они взошли в корзину гигантского воздушного шара. Этот шар облетел весь Тамриэль, приземляясь в разных частях его. Бывшая королевская чета сходила с него, тепло прощалась с многочисленными друзьями, и летела дальше.       Последний раз этот шар видели над восточным побережьем древнего Морровинда. Он медленно плыл в лучах солнца туда, где, по легенде, скрыт Акавир. А что было дальше, история умалчивает. Встретили ли они там свою смерть, или тех, кто некогда так же уплыл на поиски неизведанного, пусть расскажут те, кому довелось там побывать... А я, с вашего позволения, завершаю эту повесть.