Судовой журнал. Гоинг Мерри-го

***

Ноджико оставила посреди комнаты корзину с мандаринами и куда-то ушла. Смотреть на неё было больно, поэтому Нами отвернулась и разгладила лежащую перед ней карту, стараясь не испачкать кровью. Первый шаг к её мечте, маленький, но самый важный. Сейчас она могла нарисовать родной остров хоть с закрытыми глазами, и линии были бы чётче, никакой «дрожи», но эта карта была ценна тем, что первая. Руку неприятно дёрнуло болью, она скривилась, прикусила губу. — Осталось совсем немного, Бельмере, — сказала она вслух. — Я уже почти собрала нужную сумму. Когда ей было всего несколько месяцев, её и Ноджико забрала к себе дозорная, и сразу же вышла в отставку. Нами даже не спрашивала, откуда она на самом деле родом, это было неважно, потому что её дом здесь, где сестра и мать. И что с того, что не родные? Тех-то всё равно в живых нет. Они втроём жили бедно, потому что пенсии Дозор Бельмере не назначил — слишком маленький оказался срок службы, да и причина отставки «по личным обстоятельствам» не располагала. Чтобы заработать хоть что-то, они выращивали мандарины — Бельмере в наследство достался хороший кусок земли с рощей и маленьким домиком. Нами воровала всегда, сколько себя помнила. Фрукты в чужих садах и огородах, всякую мелочь… баловство. Но главное, она воровала книги из единственной в их деревне лавке, и это не могло остаться незамеченным. Бельмере пыталась убедить её, что не стоило, что на пару книг у них хватило бы денег, но звучало это совершенно неубедительно, учитывая, что в этот момент она как раз перешивала для Нами старое платье Ноджико. Глупая причина для ссоры. За столько лет Нами так и не простила себя за то, что последние слова, которые от неё слышала Бельмере, оказались так жестоки. Ей было десять, когда в деревню пришёл Арлонг. Пришёл, чтобы утвердить свою власть и стребовать дань за то, что оставит их в живых. Денег у них не хватило, и Бельмере заплатила за них с Ноджико, но не за себя. Мечта составить карту всего мира, лично побывав в каждом его уголке, используя свои навыки навигации, хранилась в старом листе пожелтевшей бумаги. Крестик на месте деревни Кокояши, принятый за отметку о кладе, на самом деле означал «дом». С тех пор Нами нарисовала много карт и большинство из них были не береговыми линиями островов, а подводными течениями и рифами. Карты для команды Арлонга, благодаря которым они с лёгкостью топили чужие корабли. На перебинтованной ладони проступила кровь. Это был единственный способ спасти Усоппа, пришедший ей в голову, и, кажется, никто ничего не заметил. Но как же всё не вовремя! Ей осталось всего семь тысяч, чтобы выкупить деревню и снова стать свободной. Почему она не встретила Луффи чуть позже? Почему она не расплатилась с долгами раньше? Тогда она могла бы остаться с ним, ходить под его флагом, быть его навигатором… возможно, он ещё раз сказал бы ей, что у неё красивые ноги. Ей часто говорили комплименты, но ни один из них не трогал и вполовину так сильно, как пара прямолинейных и искренних слов этого идиота. Уронив голову на руки, Нами тяжело вздохнула. Ну и что с того? Какая разница, чего она хочет, когда вся деревня важнее, чем её личное? Она никогда не мечтала о любви, пышном платье и белой фате, она мечтала о деньгах и свободе. Да и Луффи — пират, а Нами хорошо знала, как такие мужчины ведут себя с женщинами. Ей удавалось избегать подобного обращения только потому, что команда Арлонга брезговала человеческими женщинами. Как же, они ведь высшая раса, не то что какие-то людишки! А вот с теми, кого она обманывала, к кому втиралась в доверие... Было сложно и очень неприятно. Капитан Недзуми из Морского Дозора был неприятнее многих, с кем ей доводилось иметь дело. Предавший клятвы ради наживы, он был ей неприятен, он портил её хорошие воспоминания о рассказах Бельмере. Со временем Нами поняла, что в Дозоре не всё так радужно, как им с Ноджико говорили в детстве, но видеть этому подтверждение каждый раз было мерзко. И говорить: «Я офицер команды Арлонга» — тоже мерзко, но что оставалось делать? Но они искали воровку, а не пиратку, им нужны были деньги, они знали сумму и не боялись Арлонга. Они искали не просто награбленное, а те самые сто миллионов белли, которые она собирала восемь лет, чтобы выкупить деревню. Сколько бы она не переступала через себя, это не помогало — дозорные пришли не сами, их подослали, чтобы лишить её надежды. Она бежала со всех ног, чтобы услышать подтверждение своей догадки: если она попытается уйти от Арлонга, он убьёт всех в Кокояши. И она всё ещё должна ему сто миллионов, хотя наверняка ведь по его же приказу у неё забрали девяносто три! А в деревне всё знали, но давали ей шанс бросить опасное дело, если станет совсем тяжело, и потому делали вид, что верят словам. А теперь взялись за топоры и косы, шли умирать, зная, что не смогут победить. Ей не удалось остановить эту ярость, не удалось убедить, что она соберёт деньги снова. Господь Единый, она не хотела, чтобы из-за неё умер кто-то ещё! Она не хотела больше видеть смерть, и ради этого восемь лет улыбалась тому, кто уничтожил её жизнь. Выходит, всё было зря? Каждый прожитый ею день оказался напрасным? Драный подол в уличной пыли, она стояла на коленях посреди центральной улицы, комкала в пальцах ветхую ткань и не могла заставить себя подняться на ноги. Слёзы текли по лицу, она захлёбывалась ими и не могла остановиться. Арлонг! Это всё вина Арлонга! Это он убил Бельмере! Это он заставил её вступить в команду! Это он прислал Недзуми за её деньгами! И теперь убьёт всех её родных? Она схватила нож и полоснула по татуировке на плече. Ей хотелось содрать с себя кожу, лишь бы никогда не иметь ничего общего с этим чудовищем. Второй удар она нанести не смогла, кто-то перехватил её руку. Это Луффи стоял у неё за спиной, молчал, и тень от шляпы закрывала его лицо, не разобрать настроения. — Я же просила тебя уходить! — крикнула она, пытаясь вырваться. — Ты же не знаешь, что тут происходит! — Да, просила. И да, не знаю, — ровно ответил он. Непривычно ровно, даже сухо. Будто ничего особенного и не происходит. Только пальцы вокруг её запястья сжимал сильно, почти до боли. Нами не хотела, чтобы её видели такой, особенно Луффи, но вместе с тем внутри уже разгоралась надежда. Она всегда полагалась только на себя, и знать, что есть кто-то ещё рядом — так больно и так прекрасно. — Помоги мне… — прошептала она, даже толком ни на что не надеясь. Луффи молча снял шляпу и нахлобучил ей на голову. Шляпу, которую называл своим сокровищем и так бурно реагировал, когда кто-то пытался до неё дотронуться. Отошёл на пару шагов и заорал невыносимо громко: — Конечно! Нами поправила шляпу и оглянулась. На крыльце одного из ближайших домов сидел Зоро, всё ещё почему-то с одним мечом, рядом курил Санджи и Усопп стискивал в пальцах рукоятку пистолета. Они пришли за ней, они и не собирались уходить без неё, и не важно, что ради этого им придётся сделать. По щекам Нами снова потекли слёзы, но уже по совсем другой причине.

***

Когда она вошла в дом, заменявший их деревне больницу, то всё уже закончилось. На одной из кроватей спал Зоро, шов на его груди выглядел настолько жутким, красным и воспалившимся, что Нами стало совершенно не по себе. Она ведь ударила его, а Зоро уже был ранен, когда приплыл за ней, и наложить швы тогда было некому. Санджи громогласно доказывал, что всё с ним в порядке, и ему давно пора готовить угощения для праздника. А вот Луффи сидел спокойно и непривычно прямо. Под распахнутым сюртуком виднелись бинты, туго стягивающие грудь. Он рассматривал перебинтованные кулаки, пытался сжимать-разжимать пальцы. Нами подошла тихонько, надела ему на голову шляпу, потому что видеть Луффи без шляпы было неправильно — неестественно, как будто бы шляпа давно стала его частью. Увидев её Луффи, засветился ярче масляной лампы, улыбнулся солнечно — улыбкой человека, совершенно довольного собой. Тут же вскочил, схватил Нами за руку и потащил к доктору. — Вот, Нами тоже надо лечить! Горячие пальцы вокруг запястья, шершавая ткань бинтов и стойкий запах лекарств. Отчего-то было ужасно неловко от этого прикосновения, тогда как хвалебные оды от Санджи не воспринимались практически никак. Но лечить и впрямь было что: и располосованное плечо, и пробитую ладонь, хоть и стыдно немного, что доктору Нако придётся тратить время на раны, которые она сама же себе нанесла. Пока ей обрабатывали плечо, Луффи подхватил Санджи и они куда-то убежали, наверняка устраивать праздник. Интересно, как это будет? Нами смутно помнила весёлые ярмарки каждую осень, но это было слишком давно, до того, как пришёл Арлонг. Минут через двадцать, когда Нами уже наложили швы и рассказывали, как ухаживать за ранами, Луффи прибежал обратно, ещё более радостный, поставил на стол здоровенный ящик, с торчащей из-под крышки соломой. — Морфий! — объявил он и выудил из ящика стеклянный флакон с притёртой пробкой. — Качество не самое хорошее, да и лежал давно — желтеть начал, но лучше такой, чем никакого! — Это всё нам? — немного растерянно, глядя на ящик, спросил доктор Нако. — Там его полно, — кивнул Луффи, уселся прямо на стол и принялся болтать ногами. — Я полез на склад, хотел взять продуктов для вечеринки, а нашёл ещё и кучу товара. Там на часть даже документы есть, потом разберёмся. — И впрямь морфий, — придирчиво осмотрев и попробовав на вкус порошок, согласился Нако. — И не такого уж плохого качества. Вы разбираетесь в медицине? — Я разбираюсь в контрабанде, — усмехнулся Луффи. — Знаю примерно цены, хотя они сильно разнятся в зависимости от острова. Но даже в самом худшем случае у Арлонга там было товара миллионов на тридцать. Конечно, это не компенсирует то, что Недзуми сбежал с вашими деньгами, но хоть что-то. — Это твоя добыча, — сказала Нами, поняв, к чему он клонит. — Всё равно здесь никто не сможет всё это продать. — Ну, можно продать самим, а потом вернуться… — с сомнением протянул Луффи. Попытался почесать щёку, но поморщился — пальцы всё ещё плохо гнулись. У него и так были разбиты костяшки, когда он пришёл за ней, а потом он ещё раз отбил их об Арлонга. Нами было страшно смотреть на его руки, но и не смотреть она не могла. — Возвращаться? — усмехнулась она. — Ты же не хочешь. Ты же хочешь на Гранд Лайн. — Я хочу, чтобы ты была моим навигатором, — сказал он вместо ответа. Соскочил со стола, хлопнул себя по коленям. — Вечеринка! Пойду, может, помогу чем… И выбежал за дверь, не дожидаясь ответа. — Интересный человек, — заметил Нако. — И совсем не похож на пиратского капитана. — Он похож на идиота, — пробормотала Нами, отворачиваясь. Луффи это Луффи, другого такого в природе нет, даже один — слишком много. Но без него — всё не то. И то, что она воспринимает его именно так, всё сильнее беспокоило. Это может всё испортить, будто у неё и без того мало проблем! Казалось, каждый житель деревни решил принять участие в подготовке вечеринки. Всюду был шум, смех, слёзы. Санджи суетился, пытаясь разом приготовить еды на всех, Усопп преувеличено бодро травил байки о себе, Луффи пытался помочь с переноской тяжестей, но ему не давали. Зоро проснулся, вырвался от врача и сел на крыльце в обнимку с мечом. Вечеринка — это здорово, только переодеться надо, решила Нами, попытавшись отряхнуть юбку. Платье и без того выглядело не очень, а после сегодняшнего дня и вовсе годилось разве что на половую тряпку. Дома Ноджико к её приходу согрела воды, даже предложила помощь с мытьём, как в детстве. Нами забралась в бочку и наслаждалась тем, как постепенно расслабляются мышцы. Хорошо быть дома. Хорошо, когда твой дом свободен, и больше не надо бежать никуда сломя голову, только… Луффи хочет на Гранд Лайн, а значит она пойдёт туда вместе с ним. И будь что будет. И пусть говорят про неё всё что угодно. Будто раньше про неё ничего не говорили, как же! Насухо вытеревшись, она достала одно из новых платьев, то, что выглядело наряднее. Ушитое по фигуре, оно должно было хорошо смотреться на ней, а юбка… так действительно удобнее. — Новая мода? — быстро окинула её взглядом Ноджико, не прекращая расставлять по местам вещи, скинутые Нами на пол в приступе отчаяния всего лишь этим утром. Столько всего успело произойти, измениться, будто не одна неделя прошла с тех пор. — Чтобы быстрее доставать оружие, — пояснила Нами. Задрала юбку и застегнула на бедре подвязку с креплениями для частей посоха, хотя вроде и не было сейчас нужно. Ноджико только хмыкнула, но больше ничего не сказала, пока ни взяла корзину с мандаринами и собралась уходить. — Я найду, где переночевать, так что дом в твоём распоряжении, — небрежно бросила она через плечо. — С чего ты взяла, что это нужно?! — дёрнулась Нами. Она уже думала об этом: в их доме была только одна комната, значит, пришлось бы искать какое-то другое место. Если она, конечно, решится. В ответ Ноджико рассмеялась. Дверь захлопнулась за её спиной, и Нами осталась одна. Расчесала волосы, расправила складки юбки и тоже пошла на праздник. Очень вовремя пришла: Луффи, зажав в руке здоровенный окорок, вылетел ей навстречу и заявил, что уже начал беспокоиться, что её нет. Схватил за запястье и потащил к накрытым столам, рассказывая, насколько всё вкусно и как будет обидно, если она не успеет попробовать каждое блюдо. Как всегда бесцеремонный, грубый, но заботливый. От души напившись пива и настоек, она захотела танцевать, но от Луффи разве дождёшься приглашения? Она запрыгнула на пустую бочку, хлопнула в ладоши, ударила каблуком в глухо отозвавшееся днище. Плевать, что так её ноги видны всей деревне: Луффи смотрел во все глаза, даже жевать прекратил, хотя окорок из руки не выпустил. Нами кружилась в танце для него, не пришло в голову иного способа сказать ему, как она счастлива теперь. Счастлива только благодаря ему. Краем глаза она видела Усоппа с кружкой пива, ошалевшего от собственной храбрости и окружённого стайкой ребятишек, пялящихся на «самый настоящий» пистолет, заткнутый за шарф-пояс. Санджи продолжал что-то готовить, одновременно ухаживая за всеми девушками и женщинами, что попадались ему на глаза. Зоро сидел на крыльце с бутылкой, то ли дремал, то ли просто отдыхал. Вечер был тих, воздух прозрачен и упоительно пах свободой. Нами успела станцевать и со старостой Гендзо, и с доктором Нако. Так умотала обоих, что те отправились спать и ей того же советовали. Усопп уснул в обнимку с кружкой, Зоро растянулся на крыльце больницы и храпел, Санджи нигде не было видно, но с него сталось бы уболтать какую-нибудь молодую вдовушку на приятный вечер. Оставались только она и Луффи, грызущий очередное яблоко. — Пойдём, переночуешь у меня, — сказала Нами. Вышло легко и просто, будто ничего особенного она не предлагала. — Ну, всё интересное, кажется, закончилось, можно и поспать, — улыбнулся он в ответ. Дома никого не было, как Ноджико и обещала. Нами зажгла масляную лампу, за спиной у неё Луффи, скинув туфли ещё на крыльце, шлёпал по полу босыми ногами. — Уютно у тебя, только кровать-то одна всего. Но это ничего, запасное одеяло найдётся ведь? Я на полу посплю. Он потянулся, широко зевнул, поморщился и приложил ладонь к боку. Трещина в рёбрах — ни вдохнуть, ни выдохнуть, а он весь праздник скакал, как здоровый, и только сейчас показал, что не так всё радужно. Не то устал совсем, не то посчитал, что перед ней — не стыдно. — Незачем на пол ложиться, — ответила Нами. — Оба ляжем в кровать. Руки не дрожали, и голос тоже, только внутри всё натянулось струной. Луффи стоял всё там же и молча смотрел на неё. Может, он намёков не понимает? А что, с него сталось бы! Чтобы уж точно не остаться непонятой, Нами принялась расстёгивать мелкие пуговицы на корсаже. Луффи сразу же шагнул к ней, только вот отчего-то не обрадовался, наоборот, нахмурился, сжал губы в тонкую нить и перехватил её руки. — Не надо, — тихо и твёрдо сказал он. — Если ты хочешь так расплатиться со мной, то не надо. — А что надо? — отчего-то шёпотом спросила она. — Я убил Арлонга для того, чтобы ты стала свободна. — А не для того, чтобы я стала твоей? — криво усмехнулась она. — Я хочу, чтобы ты была в моей команде, — вздохнул Луффи, поморщился, мотнул головой и продолжил: — но заставлять тебя я не стану. Или шантажировать, или ещё что. Я бы хотел, чтобы ты пошла со мной по своей воле. А не думая, что сменила одного хозяина на другого. Было больно слышать это, ещё больнее от того, что отчасти он был прав: она привела его сюда, потому что считала, будто должна поступить именно так. Что у женщины нет ничего другого, что она может предложить мужчине за помощь. Луффи смотрел на неё так, что всё было понятно. Сейчас-то что на него нашло? — Разве я не сама привела тебя сюда? — спросила она. Луффи всё ещё сжимал пальцами её запястья, стоял так близко и ничего не делал. Это было неправильно. Может быть, она ошиблась? Может, он и не хотел её? — Ты не такая, — твёрдо сказал он. — Да, есть женщины, у которых, кроме красоты, ничего нет. И они продают её за деньги тем, кому нужны тепло и ласка. Но ты — не такая. Зачем мне одно только тело, когда я хочу душу? А нет, так и тела не надо, не заставляй себя. Вся усталость навалилась на неё разом, Нами качнулась вперёд, и Луффи поймал её в объятья. Погладил по здоровому плечу, прижал к себе бережно. — Ты замечательная, — пробормотал он ей куда-то в макушку. — И у тебя должно быть всё самое лучшее. Ты ведь в Единого веришь? Значит, платье белое с фатой, звон колоколов в церкви, человек, которого ты сама любишь. А не так вот. Спасибо и словами можно сказать. А можно и не говорить, хрен с ним, ты только не плачь. А как не плакать, Нами и не знала, сил хватало только чтобы не реветь в голос. Слёзы чертили по щекам мокрые дорожки, плечи дрожали. Но нужно было ещё сказать кое-что очень важное, пока всё совсем не запуталось. — Почему ты думаешь, что с тобой я не пошла бы в церковь в белом платье, будь оно у меня? — спросила она, кое-как утирая слёзы. — А что, пошла бы за меня замуж? — Луффи удивлённо хлопнул глазами, а потом снова нахмурился. — Ты не шути так, Нами, а то больно очень. Поверю сейчас, обрадуюсь, а ты потом скажешь, что шутила. И как мне дальше жить? — Дурак, — буркнула она и поцеловала, быстро, коротко, зато прямо в губы. Сердце колотилось быстрее, чем в драке, голова была дурной и очень хотелось делать глупости. Должно быть, поэтому она и не отстранилась, когда Луффи притянул её за плечи и поцеловал уже по-настоящему. Легли они действительно в одну кровать, только Нами переоделась в ночную сорочку, спрятавшись за дверцу шкафа, а Луффи снял только свой недосюртук. Когда-то они помещались на этой кровати втроём, с Ноджико и Бельмере, теперь Нами так редко ночевала дома, что ставить ради этих случаев отдельную кровать смысла не было, да и вдвоём было не тесно и теплее, зимой можно на дровах экономить. С Луффи было уютно, спокойно и надёжно. Нами сама повернулась на бок, чтобы не касаться ничего больным плечом, обняла его и уткнулась лбом в загривок. — Ты веруешь в Единого? — спросила тихо. — Нет, в Троицу. Да пребудут Они с близкими нашим, с теми, кто жив — Властитель Жизни, с теми, кто ушёл за Грань — Властитель Смерти, и Властитель Пучин с теми, кто в плавании, — каноничной фразой ответил Луффи. Помолчал немного, накрыл её забинтованную кисть своей и продолжил: — Это проблема? Для венчания, в смысле. — Обычно да, но ты что-нибудь придумаешь, я уверена, — Нами даже чуть улыбнулась. — Уговорим священника, — тут же предложил выход Луффи. — Главное, чтобы он после твоих уговоров был способен провести венчание, — улыбка переросла в смешок. — Лучше просто не говорить ничего, пусть думает, что ты тоже в Единого веришь. И ему спокойнее, и нам быстрее. — Ага, — Луффи согласился так легко, будто вера для него не многое значила. — Вот продадим груз: там, кроме морфия, я точно видел чай, табак и перец. Что-то крупное или тяжёлое на Мерри-го не поместится, а это — запросто! Продадим и купим тебе платье, самое красивое, какое только захочешь. А Санджи приготовит торт. И салют в честь такого дела из всех пушек жахнем! Нами тихо смеялась, прижималась теснее и силилась не разрыдаться снова. Она никогда не была нормальной, не вела себя как «хорошие девочки», не мечтала о свадьбе, детях и доме с садом. Сколько себя помнила, она всегда грезила морем, и теперь её замуж звал пират, вместо дома с садом у них будет корабль — надо бы сколотить ящик у бака и откопать пару саженцев мандаринов, чтоб всегда были витамины, — наверное, и свадьба должна быть особенной? — Сюртук новый тебе купим, парадный, — предложила она. — Нашью на него все пуговицы, что у тебя найдутся, чтоб никто не сомневался, какой ты удалой капитан! — Если парадный, а не каждый день таскать, можно и новый сюртук, — Луффи согласился неохотно и пояснил: — Не люблю одежду с рукавами, драться мешает. Нами хотела сказать что-то ещё, но зевнула, Луффи сразу же погладил её по руке и немного торопливо сказал: — Ты спи давай, отдохни. Или ты думаешь, я что-то сделаю, пока ты спишь? Так я по правде сейчас и не в состоянии особо. Зевнув ещё раз, Нами пожелала ему спокойной ночи. Заснула почти сразу же, не успев сказать, что, когда они с платьем и сюртуком разберутся, ещё неизвестно, а в брачной книге можно будет прямо с утра расписаться.