Судовой журнал. Гоинг Мерри-го

***

[Числа двенадцатого седьмого месяца года одна тысяча пятьсот двадцать второго капитан Монки одержал победу над капитаном Арлонгом в его штаб-квартире на островах Кономи. Их команда разгромлена и добыча теперь в наших руках. Исходя из вопросов целесообразности, на борт был взят лишь груз по фрахтовому договору, ранее заключённому торговым домом «Джонс и сыновья», а также четыре ящика лекарственных средств. Пополнив все запасы, «Гоинг Мерри-го» вышел на юго-восток четырнадцатого числа того же месяца. Все члены команды находятся на борту, ничьё состояние здоровья не вызывает серьёзных опасений, хотя все получили те или иные ранения.] Нами отложила перо, присыпала страницу измельчённым песком и плотно закрыла чернильницу. Их общая комната, одновременно и камбуз, и кают-компания, постепенно наполнялась запахом скорого ужина, так что записи пора было заканчивать. Насухо вытерев перо, она убрала его, чернильницу и песочницу в плоскую шкатулку, заперла её на защёлку и, убедившись, что чернила высохли, освободила стол. Левая рука всё ещё болела, как и плечо. После ужина нужно будет попросить кого-нибудь помочь ей поменять повязки и настоять, чтобы Луффи и Зоро сменили свои. Эти раздолбаи совершенно не умеют заботиться о своём здоровье! Кивнув на заверения Санджи, что ужин будет уже через десять минут, она поднялась на палубу. В лицо сразу же ударил сильный ветер, хлопнул юбкой и растрепал волосы. Погода испортилась сразу после обеда, но для этих широт и времени года всё было нормально. Они очень вовремя вышли, как раз должны успеть проскочить до штормов. Нами прищурилась, заправила за ухо вечно лезущую в лицо прядь, присмотрелась к горизонту. Тяжёлые, свинцово-серые тучи штормовой полосы оставались за кормой, их корабль нагнал только ветер, наполнял паруса и давал скорости. Вот бы на сутки раньше выйти! Тогда можно было бы не так переживать из-за погоды, но увы, без дня отдыха им было никак. Никак не обойтись без утра, когда просыпаешься с первыми лучами, бьющими прямо в незанавешенное окно. В кольце горячих рук, с душераздирающим зевком над ухом и ощущением, что всё именно так, как и должно быть. Луффи зарывался носом в её волосы, целовал в шею сухими губами и бормотал что-то о том, как вкусно она пахнет. Больше ничего, как и обещал, даже немного жаль было. Староста Гендзо, которого они прямо из постели тогда вытащили, ничуть не удивился их просьбе, только спросил, будут ли они снова праздник с гуляниями закатывать. Нами посмотрела на небо, на календарь и со вздохом сказала «нет». Они должны были уйти до штормов, а в деревне нужно собирать урожай. В их тёплых краях его снимали дважды в год — совсем голодать не доводилось, но и сил уходило много. Теперь, когда больше не надо платить дань, должно стать легче. Луффи, что даже странно, легко согласился отложить праздник. Со смехом напомнил про платье и сюртук, священника и колокола в церкви. Оставил свою кривоватую подпись рядом с её, взял лицо Нами в ладони, щекоча уже растрепавшимися бинтами и поцеловал, осторожно и бережно. Теперь она замужем! Никак не получалось в это поверить. Она и не верила, вела себя весь день как обычно, осматривала груз, хлопотала вокруг мандариновых деревьев, искала им место на Мерри-го, обсуждала с Луффи способы шифрования в газетных объявлениях, условные знаки и пароли. Было легко и свободно. Дышать полной грудью, видеть улыбки, а не натыкаться взглядом на поджатые губы и захлопывающиеся двери, как было совсем недавно. Вечером Ноджико надела ей на запястье свой медный браслет с узором из насечек — начищенный до блеска, издали он казался золотым — обняла крепко-крепко, подмигнула и пожелала ни в чём себе не отказывать, но напомнила, где спрятан кувшинчик с горьким снадобьем, которое стоит выпить утром. Всегда понимающая и всегда практичная, самая лучшая старшая сестра. Действительно, кому в море нужен беременный навигатор? Ещё позже вечером Нами сама уселась верхом на бёдра Луффи, а тот запустил пальцы в её волосы, вытащил и отбросил в сторону гребень, с трудом удерживающий слишком короткие, едва ли до плеч, пряди. Он целовал её жадно, но не грубо, гладил по бёдрам, забирался под юбку, расстёгивал пуговицы на корсаже мучительно медленно, делая долгую паузу после каждой. Он позволил ей вести, сказав, что боится сделать больно, но смотрел на неё так, что Нами сама не могла ждать. Боли почти не было, был лишь жар, сплавивший их в единое целое. А на рассвете они уже выходили в море. Каждое следующее поколение берёт пример с предыдущего. Дети смотрят на родителей и учатся тому, что такое семейная жизнь. Но у Нами была только Бельмере: заботливая, но чуть грубоватая — должно быть, последствия службы в Дозоре. Бельмере, с её не женскими шуточками и сигаретами, которые она каждый вечер сворачивала, чтобы хватило на следующий день. Табак был слишком дорог, и она сильно разбавляла его разными травами. Был ещё староста Гендзо, до сих пор пытающийся заботиться о ней. Может быть, у них с Бельмере что-то было? Что-то большее, чем её непристойные шутки специально для него? А впрочем, сейчас уже не важно. Нами гораздо больше волновало, как теперь вести себя, как будет вести себя Луффи? Да ещё надо сказать команде, а то вчера на дела отвлеклись и совершенно об этом забыли! Луффи будто нарочно решил всех шокировать и прямо посреди ужина замер, потянувшись подцепить ножом очередной кусок мяса, только вместо того, чтобы вцепиться в него зубами, хлопнул себя по лбу свободной рукой и заявил: — Совсем забыл! Нам же ещё кольца нужны! Санджи со звоном уронил вилку, Усопп поперхнулся, и только Зоро остался спокоен, похлопав того по спине, чтоб прокашлялся. — Мы с Луффи поженились, — как можно небрежнее пояснила Нами, будто это не значило ничего особенного. Показать настоящие чувства было всё ещё страшно, хотя она знала, что этим людям может доверить что угодно. Просто не привыкла, что можно быть собой. — Вчера утром расписались в книге у старосты, но хотелось бы ещё обвенчаться. Ну знаете, красивая церемония, потом вечеринка… — И торт, — тут же вставил Луффи, всё-таки сграбастав кусок мяса. — И торт, — согласилась она. — Торт — непременно, прекрасная Нами! Я приготовлю самый лучший, идеальный! Для такой потрясающей девушки в столь важный день… — тут же пришёл в себя Санджи, видимо, стоило заговорить о еде, как он воспрял духом. Правда, под конец осёкся и посмотрел на с удовольствием жующего Луффи: — Но, если ты только посмеешь обидеть… — Я что, больной? — с набитым ртом буркнул Луффи. — Конечно, больной на голову, — тут же уверила его Нами. — Только больной стал бы звать меня замуж… Слова «Когда я и так была согласна с тобой спать» она всё-таки говорить не стала. Луффи знает, а остальным ни к чему. И так было неловко и странно от того, что другие люди теперь знают, что Луффи для неё особенный. Он же почесал щёку — Нами тут же снова напомнила себе, что надо бы поменять бинты, и хорошенько отстирать эти, а то уже почти чёрные! — и выдал: — Да не, я не про то. Ну то есть говорят, что влюблённые — безумны, но чтоб тебя обидеть, это надо совсем мозгами повредиться. — Тогда и меня в больные запишите, раз я согласилась, — фыркнула Нами, а потом нахмурилась: — Кстати о больных: было бы неплохо найти нам судового врача. Слишком много ранений. Луффи ещё раз почесал щёку, продолжая жевать, но уже как-то медленней, задумчиво. Зоро согласно кивнул и потянулся к стоящей посреди стола бутылке, а Усопп наконец-то пришёл в себя после внезапных новостей и принялся тараторить о том, что врач нужен непременно и самый лучший, а то какой-нибудь шарлатан и коновал залечит их, а особенно его, храбрейшего воина, до смерти. Ему, наверное, обидно, ведь Кайя осталась на берегу, хоть и обещала ждать. На почте, пока Луффи потрошил свежие газеты в поисках тех, кому можно продать морфий, Усопп отправлял Кайе толстый конверт с письмами, и неизвестно, когда сможет сделать это ещё раз. Должно быть, тяжело видеть, как твои мечты сбываются у кого-то другого. Но, здесь, на этом корабле, с этой командой, рядом с этим капитаном, она наконец-то чувствовала себя на месте.