Судовой журнал. Гоинг Мерри-го

***

У неё не было ни одной разумной причины помогать этому мальчишке, а делать что-то неразумное было совершенно не в её характере. Она всегда полагалась на разум и логику, лишь благодаря им и оставалась жива до сих пор. А вот ему — помогла, хотя стоило бы добить. Вытащила и убедилась, что есть кому оказать первую помощь. У него даже были шансы выжить и не остаться калекой, удивительно, если знать, что с ним произошло. Кто с ним произошёл, если уж быть точной до самого конца. Мальчишка, сколько ему? Точно нет и двадцати, а уже капитан, уже на Гранд Лайн и награда за голову… на её собственной листовке ей всего восемь. Возраст никогда не волнует тех, кому ты мешаешь. Возраст ни для кого не станет оправданием, лишь недостатком. Монки Ди Луффи был недостаточно опытен, чтобы противостоять их организации, но не отступал. Не сомневался, не принимал чужой точки зрения. Даже не пытался поступать разумно. Почему они такие, люди, в чьих именах есть инициал Ди? Почему не могут жить иначе, не сражаясь, не рискуя собой ради всего лишь идей? Стремясь не к выгоде, а к справедливости, такой, какой они её понимают. Дозор и его узаконенная справедливость не для них, они туда не вписываются, смертельно. Причём смертельно для всех, кто окажется в этом замешан. У Робин не было причин спасать врага, но пройти мимо человека с инициалом Ди она не смогла. Сказала себе, что просто отдаёт долг, но правда заключалась в другом. Ей просто захотелось ему помочь, показалось, что это правильно. Справедливо, какой бы смысл ни вкладывали в это слово. Если всю жизнь ограничивать себя и никогда не поступать так, как хочется, то какой смысл в том, чтобы жить? Ради чего тогда другие умерли? Чтобы она до самой смерти сидела в тёмном углу и дрожала от страха? Она всегда старалась наслаждаться тем, что у неё есть, каждой малостью. Сейчас ставки были как никогда высоки, но и удовольствие от спасения чужой жизни оказалось воистину огромным. Можно даже попытаться забыть, что одна жизнь никогда не перевесит десятки и сотни. В том, чего Корокодайл добивался последние три года, справедливости и чести не было ни на фальшивый бели. Но остановиться, отказаться участвовать в этой затее она не могла. Стоит ли знание жизни? Однажды она узнала ответ на этот вопрос: знание может стоить целого острова, стоить смертей, слёз, разрушенной дружбы. Знание стоит чего угодно, вопрос только в том, как это знание планируют использовать. Стоит ли множества смертей знание о том, как уничтожить ещё больше жизней? У Робин на этот счёт своё мнение. И, в отличие от многих других ситуаций, был и способ поступить по-своему так, чтобы никто не распознал ложь. Ещё раз поступить, как хочется, зная, какую цену придётся заплатить. Почитать святость тайны — значит почитать лишь собственное невежество, это несомненно, но если разглашение секрета приведёт к разрушениям ещё более масштабным, чем весь ужас, который ей доводилось видеть в жизни, то она предпочтёт невежество. Невежество всех прочих людей — не себя, разумеется, ведь она не в силах отказаться от знания. Для неё любое знание всегда было хорошо и само по себе, применять его на практике совершенно не обязательно. Но пока не пришло время действовать, ей приходилось смотреть на результаты трёх лет работы Барок Воркс. Прямо сказать, она от них не в восторге, и от того, что сама приложила руку к происходящему. Крокодайл считает, что он в своём праве, говорит, что быть слабым — грех? Но если так, в этом мире никто не праведен, ведь у каждого есть слабость, нужно лишь найти её. И не забывать строить планы, исходя из наихудшего варианта развития событий, разумеется. Король не хочет говорить, где «Плутон»? Что ж, он вполне может и вправду не знать. Зато согласился проводить к понеглифу, и для неё этого было достаточно. Людей всё равно уже не спасти — провокаторы находились и в армии, и среди повстанцев. Даже если один из лидеров вышел на площадь с белым флагом, это их не спасёт. Выстрел, который уничтожит всех на центральной площади, грянет вовремя, это не изменить. Войну, что уже началась, не остановить. У королевской семьи почти никаких шансов восстановить доверие народа… если они вообще выживут, в чём Робин, признаться, сильно сомневалась. Ей было жаль эту девочку, такую храбрую и такую наивную. Несмотря на то, что Нефертари Виви уже видела массу смертей, она всё ещё верила, надеялась и боролась. Это было красиво, но это явно будет стоить ей жизни. Так жаль, ужасно жаль, и ничего не поделаешь. И ведь ей нет никакого смысла что-то кричать с самого верха замка — внизу никто не услышит. Какая изящная аналогия на отношения народа и правителей! — «Я сделаю это, и восстанию конец», «Я сделаю то, и восстанию конец», — издевательски хохотал Крокодайл, держа Виви за горло у парапета. — Очнитесь, принцесса. Это всё пустые надежды, а реальность есть реальность. Только сильные способны воплощать задуманное в жизнь. — Даже если пустые, ну и пусть! Я не откажусь от них, — продолжала упорствовать Виви. — Ты никогда не сможешь понять, что я чувствую! Я — принцесса этой страны, и я спасу… — Нет, — оборвал её Крокодайл и разжал пальцы. Всё так, как и думала Робин: грустно и предопределено. Она бы помолилась за принцессу, да только вряд ли они с ней верили в одно и тоже. — Ох, это было опасно, знаешь ли! — вдруг крикнул кто-то снизу. Заглянув за парапет, она увидела, что принцессу поймали. Тот самый пират и, кажется, Пелл — один из лучших воинов королевства, свешивались с балкона на несколько этажей ниже и втаскивали к себе ошарашенную Виви. — Господин Луффи! Пелл! — только что такая сильная и упрямая, она разрыдалась. — У нас совсем нет времени! Сейчас площадь взорвётся, все погибнут, а моя страна… меня никто не слышит! — Не переживай, мы-то тебя ещё слышим, — Луффи улыбался так ярко и радостно, будто бы внизу, перед дворцом, люди, желающие спасти страну, не убивали друг друга по несуществующим причинам. — Соломенная Шляпа! — Крокодайл так стиснул зубы, что едва не перекусил сигару. — Ему что, мало? — Пора с этим кончать, — самонадеянно заявил тот, и полез к ним наверх. Принцессу Пелл повёл куда-то с балкона, наверняка вниз. Она полезет снова разнимать армии или искать стрелка? Любопытно было бы узнать, но у Робин найдутся и другие дела, пока город не взлетел на воздух. В этот раз бой явно будет интереснее и гораздо, гораздо опаснее. Когда два взбешенных друг другом пирата начинают выяснять, кто кого из них бесит сильнее… Лучше держаться от таких мест подальше, если не собираешься умирать прямо сейчас. Крокодайл даже любезно предупредил её, что стоит убраться отсюда. И то верно, всё, что её интересовало по-настоящему, было не здесь. Туда же её любезно проводит сам король, и никакие дозорные её не остановят. Ну а то, что тех всё-таки предупредили о взрыве, её не должно было волновать — главное, чтобы не мешали. Если бы дозорные не узнали её, не припомнили бы листовку и причину объявления в розыск! В восемь лет потопила шесть боевых кораблей Морского Дозора — прекрасное достижение на семьдесят девять миллионов. Это не то, что она хочет вновь вспоминать, не то, что она позволит произносить в слух. Пусть дозорные бегут на площадь, навстречу взрыву. Её с королём путь — в усыпальницу, к древним стенам, пропитанным духом времени, хранящим в себе историю. Она шла, касаясь стен кончиками пальцев, чувствуя почти позабытое наслаждение: прикоснуться к знанию, настоящему, доподлинному и материальному. Понеглиф — каменный куб почти в два раза выше неё, на одной из граней которого выбиты письмена забытого языка. Робин касалась его почти благоговейно. Вот то, ради чего она работала на Крокодайла последние четыре года, вот ради чего были засуха, война и смерти. Она бы составила другой план, но разве её мнение стоит того, чтобы к нему прислушиваться? Она не знала, что это за камень, который нельзя уничтожить, не знала, кто, как и когда нанёс на него текст. Зато она знала другое: информация, написанная на понеглифах опасна. Искушение, с которым невозможно бороться. Что скрывает история? Почему Забытое Столетие приказали забыть? Больше всего на свете Робин хотела найти Рио-Понеглиф, который даст ей ответы на эти вопросы. Какая жалость, что сейчас перед ней был не он. — И это всё, что скрывает эта страна? — она сказала это тихо, но акустика в гробнице королей была на диво хороша. — Разочарована? — Нефертари Кобра, король этой страны, он был так жалок сейчас, но всё ещё на что-то надеялся, как и его дочь. Напрасно, ведь Робин уже слышала тяжёлые шаги Крокодайла на лестнице. Монки Ди Луффи лишь задержал его, возможно, его поступок спас жизнь принцессы, если та прекратит самоубийственные попытки спасти страну. Жаль, так жаль их обоих, они ведь ей даже понравились. — Вот он, секрет Алабасты! — хрипло выдохнул Крокодайл от самых дверей, жадно уставился на понеглиф, будто действительно понимал его подлинную ценность. Он тяжело дышал, и лицо было разбито в кровь, здоровой рукой он держался за бок, а крюк держал на отлёте. Что же за человек Монки Ди Луффи? В прошлый раз тому не удалось достать Крокодайла, а в этот… Улыбнувшись, Робин подумала, что, если им каким-то чудом доведётся сойтись в бою ещё раз, Крокодайл проиграет. Она в это не верила, и скорее всего бедный мальчик мёртв, но он был первым, кто смог так потрепать Крокодайла за те годы, что Робин его знала. Когда Крокодайл велел ей читать вслух, Робин снова поступила так, как ей хотелось. Такая удача, обычно ей приходилось делать то, что надо, чтобы выжить. В последние годы было легче — под защитой одного из Шичибукай правительство ей было почти не опасно. А эти несколько дней принесли настоящий праздник. Особенно было забавно смотреть, как взбесился Крокодайл, слушая летопись Алабасты до Забытого Столетия. Ему было плевать на историю, он хотел самое мощное оружие в мире. Она знала, чем всё закончится. И Крокодайл знал, что она сделает — они отлично успели друг друга изучить за время совместной работы. Цена за их головы почти одинакова, всего-то два миллиона разницы. Значит ли это, что и по силам они равны? Робин надеялась попытаться. — Я всё тебе прощаю, Нико Робин. Потому что я изначально никогда и никому не доверяю. Боль от пронзившего её крюка была острой и туманила сознание. Как жаль. Столько всего сделано, а цель всё так же далека. Она бежала от смерти с детства, но так никуда и не добралась. Хотелось бы ей знать, что всё не напрасно. Хотелось бы ей иметь дом, куда можно вернуться. Хотелось бы иметь тех, кому она нужна просто так, а не ради планов и выгоды. — Ничего, теперь я знаю, что Плутон существует, хотя бы по реакции Кобры. Я найду его и без понеглифа, ведь вся страна теперь в моих руках, — бормотал над ней Крокодайл. Голова кружилась, но пол под ней вздрогнул не из-за этого. С потолка посыпался песок и скрипнули камни. Почти теряя сознание, Робин услышала: — Именем двенадцатого правителя династии Нефертари я не позволю тебе завладеть этой страной. Достаточно было сдвинуть одну плиту, и теперь гробница обрушится вместе с нами. Это был бы хороший выход, но вряд ли он сработает. Воля, что хранит Крокодайла в сражениях, убережёт и под обломками. Тому нечего бояться, только среди шума начинающегося обвала стали слышны чьи-то торопливые шаги. — Когда же ты наконец сдохнешь, Соломенная Шляпа? Сколько раз я должен тебя убивать, чтобы ты не встал? — заорал Крокодайл, и Робин попыталась повернуть голову, чтобы убедиться, что пришёл именно он. Сумасшедший, ненормальный… Все Ди такие? Воля, которую сегодня уже удалось пробить… И третья встреча, как в шутку представляла себе Робин. Будет ужасно жаль, если она умрёт до того, как они закончат. Уж больно историческое выходит сражение. — Когда пираты дерутся, выживает только один из них. И никаких правил! — Крокодайл ухмылялся, не ожидая особых проблем. Робин удалось чуть повернуться, зажать рану рукой и рассмотреть их. Монки Ди Луффи выглядел хуже — весь заляпанный кровью, где-то потерявший туфли, а его одежда была порвана в нескольких местах. Удивительно, откуда у него есть силы просто стоять на ногах, но глаза… в них была такая решимость, что всё остальное становилось неважным. — Меня устраивает! — рявкнул он в ответ и ринулся в бой. Робин с трудом удалось отползти в сторону, подальше от них. Гробница рушилась, а бой этому только способствовал. Король Кобра, измученный событиями этого дня, сидел, привалившись к колонне, и даже не пытался выбраться, будто бы заранее похоронил себя вместе с ними, разве что не забрался в заранее приготовленный саркофаг. Хотелось думать о чём-нибудь хорошем, а не о том, как жизнь вытекает наружу вместе с кровью, но Крокодайл снял защитный кожух с крюка, и задел противника отравленным оружием. Казалось, исход боя уже предрешён, но Монки Ди Луффи всё так же твёрдо стоял на ногах, будто бы смерть сама обходила его стороной. — Ты ничего не понимаешь, — говорил он, и Робин соглашалась. Крокодайл не понимал, и она, признаться, тоже. Но больше всего на свете сейчас хотела понять Луффи. Хотела жить так же — без колебаний и сомнений, не переступая через свою гордость. Можно быть дозорным, можно быть пиратом, нет никакой разницы, если жить без сожалений. Поднимаясь снова и снова, не обращая внимания на свои раны, он продолжал бороться даже тогда, когда в этом, казалось, уже не было смысла. Бомба на площади взорвётся вместе со всеми, кто хотел предотвратить взрыв. Принцесса, пираты Соломенной Шляпы, дозорные, армия Алабасты и повстанцы, сошедшиеся в решающем, как им думалось, сражении. Все умрут. И они здесь умрут и будут похоронены вместе с королями. Люди умирают, это естественный ход вещей. Нет такой жизни, что не окончилась бы смертью. Нет такой страны, что однажды не умрёт тоже. Таков ход истории — от зарождения к расцвету, увяданию и смерти. Разве то, что Алабаста погибнет на пике своей силы, не красиво? Не будет упадка и угасания, будет яркая вспышка и огонь, выжженная уже не солнцем земля. — Я стану Королём Пиратов! — голос врезался в сознание, разгоняя предобморочную муть. Робин уже почти не видела их, но слышала. Слышала, как Крокодайл пытался убедить его, что только юнцы и сопляки, не знающие океана, могут разбрасываться такими заявлениями. Робин была согласна с Крокодайлом, но и не согласна тоже. Юнец или старик, так ли это важно, если в груди горит огонь? Если разум жаждет знания, пренебрегая прописными истинами? Всё, чего она хотела — истинная история, понеглиф Алабасты был её последней надеждой. Двадцать лет жизни впустую! Робин не интересовали судьбы стран или людей, живут они или умирают… ей было абсолютно всё равно. С самого начала она не собиралась обеспечивать Крокодайла никаким оружием. Что с того, что на понеглифе Алабасты действительно описан Плутон, одно из Великих Оружий? Робин это ни к чему, а того, что она искала, в гробнице королей не было. Так нужно ли теперь пытаться что-то делать? Монки Ди Луффи бился, будто не чувствуя, как яд скорпиона расходится по его телу, но стоило противнику упасть и больше не подняться, он и сам сполз по стене. Король Кобра подобрался к нему, чудом увернувшись от падающих с потолка камней. Их погребёт здесь, какая ирония! Хотя, это ведь ей терять нечего, а королю стоит вернуться к народу. Пирату нужно снова выйти в море и улыбаться, как улыбаются все Ди — искренне и немного безумно. Да, это будет хороший конец для плохой истории.