Судовой журнал. Гоинг Мерри-го

***

Господин Луффи был прав — не бывает битвы, в которой никто не умрёт. Не бывает сражения, в котором никто не потерпит поражения. Ей было жалко всех, и каждого она оплакивала всем сердцем — солдат, офицеров армии и простых людей, взявших в руки оружие, чтобы отвоевать себе право на жизнь. С неба падали крупные и пока ещё редкие капли дождя, прибивали поднятую пыль, стекали по лицам. Каждый плакал сейчас, и небо плакало вместе с ними. Она огляделась по сторонам, силясь разглядеть в толпе знакомые лица, но увидела только немного оправившегося после ранения Козу, который убеждал повстанцев бросить оружие. Зато хорошо выделялись белые плащи дозорных, нужно было спрятать пиратов, но они и сами поспешили уйти с площади. Виви погналась за ними и увидела самую странную картину, которую только можно представить. — Этот парень у вас за спиной — наш, — сказал Санджи её отцу немного растерянно. — Спасибо, что понесли его, но давайте мы его заберём. Отец выглядел неважно, ему досталось сегодня: уже на балконе, прежде чем Крокодайл сбросил её, Виви видела, что его избили. Сейчас он совсем не был похож на короля, особенно с господином Луффи на закорках, так что не удивительно, что все так удивились, когда Виви обратилась к нему. Господин Луффи был весь в крови, и его руки свисали безвольно, смотреть больно, как и на всех остальных, ведь каждый был ранен. Но, если отец и господин Луффи тут, значит, с Крокодайлом покончено? — Удивительный человек, — сказал отец, бережно сажая господина Луффи у стены. — На краю гибели он спас меня. Вытащил на поверхность двоих сразу после схватки, даже не верится, что такое возможно. А уж то, как долго он смог сопротивляться яду скорпиона… О, не беспокойтесь, противоядие ему дали. Мистер Бусидо сел рядом со своим капитаном, обнял свои три меча, прикрыл глаза и сказал: — Ты должна идти, назад на площадь. — Действительно, — согласился Усопп. — Восстание вроде как закончилось, но пока король и принцесса не обратятся к народу, точка не будет поставлена. — Ну а нам там делать нечего, — Санджи улыбнулся и закурил очередную сигарету. Растягивал губы до ушей, почти как господин Луффи, но выходило не так естественно. — Мы ведь преступники, прекрасная Виви. Не стоит нам лишний раз показываться на глаза честным людям. Наше общество может вас скомпрометировать! — К тому же мы жутко вымотались, — согласилась с ними Нами. — Не беспокойтесь, мы найдём, где передохнуть. Она даже не напомнила о договоре и о том, что господин Луффи просил как следует накормить его после боя. «Закатить пирушку», как он это назвал. Санджи ещё предупредил её, что после драки он метёт со стола всё без разбора, лишь бы побольше. Было нехорошо бросать их тут, но они говорили слишком правильные вещи. Пираты, которые держат своё слово: обещали доставить её к отцу, и отступили в тень, как только выполнили обещание. Господин Луффи называл её «накама», и это было больше, чем требовал их договор. Всего несколько дней на одном корабле, а она действительно чувствовала себя частью этой странной команды. Она своё слово сдержит — будет пир и исполнение обязательств по договору. Как она потом узнала, они так никуда и не ушли: сидели и лежали посреди улицы, не в силах сдвинуться с места. Дозорные прошли мимо, даже не попытавшись их арестовать. Неужели вспомнили о том, что главный их девиз «Справедливость»? Из развалин гробницы королей достали Крокодайла, с удивлением поняв, что тот жив. Тут же заковали в наручники, зачитали обвинение и уволокли. Виви было удивительно всё равно, что с ним будет дальше, главное, что он больше не мог вредить её стране! А вот пиратов из команды господина Луффи уносили с улицы вместе с ранеными из армии Алабасты, и никто не попытался возражать. Нашли комнату во дворце, достаточно большую, чтобы они все могли спокойно разместиться. Врачи были нужны многим, и Виви осталась помогать Чопперу. Правда, помощь заключалась в том, что она велела принести в комнату горячей воды и бинтов, сидела спокойно, пока он хлопотал вокруг неё, да меняла прохладный компресс на лбу господина Луффи — у него начался жар, и это её откровенно испугало. Чоппер перетирал в труху какие-то травы, смешивал порошки и мази, громко вопил, что нечего тут на него смотреть, когда один из их врачей заинтересовался составом, хотя сам при этом раскладывал ингредиенты в нужном порядке, чтобы понятнее было. Он всегда был ужасно стеснительный, Виви это казалось столь же естественным, как и комплименты Санджи, три меча мистера Бусидо, аппетит господина Луффи, грубоватая забота Нами и истории Усоппа. Она сроднилась с ними, срослась в одно целое — в команду корабля. Знала, что это для неё плохо, но ничего не могла поделать со своими чувствами. Ранения у всех, кроме разве что Чоппера, казались ей серьёзными, но уже на утро Нами, прихрамывая на раненую ногу, потребовала показать ей библиотеку, Санджи сам нашёл кухню, должно быть, по запаху, и сунул нос в каждую кастрюлю, в каждый короб и шкатулку со специями. Усопп ушёл в каморку, где стражники отдыхают между дежурствами и обходами, сел там чистить и проверять все свои пистолеты, слушая чужие истории и рассказывая свои. Даже Мистер Бусидо встал и отправился куда-то — судя по воплям Чоппера по его возвращению — тренироваться. Только господин Луффи никак не приходил в себя. Очнулся он только на третий день, первым же делом потребовал свою шляпу и завтрак. — Я же обещала настоящий пир, — улыбнулась Виви с невероятным облегчением. Он улыбался, как и всегда, а значит, всё было в порядке. Пир в честь победы над Крокодайлом разительно отличался от всех королевских приёмов, которые она помнила. Как и говорил Санджи, господин Луффи сметал со стола всё, до чего мог дотянуться, из всех столовых приборов используя один только нож да собственные руки. Мистер Бусидо громко требовал ещё выпивки, Санджи выспрашивал рецепт понравившегося блюда, Усопп мастерски выхватывал свою тарелку, чтобы господин Луффи не стащил оттуда что-нибудь особенно вкусненькое. Нами ухитрялась почти спокойно есть, нахваливать еду и время от времени шлёпать по рукам господина Луффи, когда он совсем уж расходился. Было так здорово! Пусть стоящие вдоль стены стражники смотрели на них с удивлением, Виви смеялась, прикрыв рот кулаком. Они все живы, они в порядке, и еда им нравится — что может быть лучше? Всё, как и было обещано — пир по случаю победы. Самая лучшая причина для вечеринки, для непривычных дворцовым залам песен и счастливого смеха. Виви хлопала в такт, когда они запели, и смеялась, когда Нами потащила господина Луффи танцевать. И вдруг вспомнила, как на корабле Нами прикладывала к себе отрез белой ткани, спрашивая, к лицу ли ей будет подвенечное платье. — Свадьба! — крикнула она, и отец поперхнулся вином. — Вы же говорили, что никак не отпразднуете свадьбу, как следует! — Да, но на завтра назначена твоя церемония совершеннолетия, и без того отложенная на два года! Ещё и свадьбу мы, боюсь, не успеем подготовить… — А мы хотели завтра уже выйти в море, — Нами покачала головой. — Приятно, что ты помнишь об этом, но… — Пир — есть, все стоящие гости — тут, не хватает только священника и подобающих нарядов! — мысль о свадьбе так захватила её, что Виви не желала слушать никаких возражений. — Да, большую часть обрядов мы не проведём, но вы ведь другой веры… — А вот с нарядами не очень у нас, — поморщилась Нами. — Я так и не дошила своё платье, а сюртук Луффи остался на корабле. — Возьми платье Тити, — вдруг предложил отец. — Свадебный наряд моей покойной супруги, он должен быть тебе впору. И для капитана подберём достойную одежду — ничего не жалко для людей, защитивших самое дорогое мне — дочь и страну. День уже клонился к вечеру, но на закате господин Луффи в наскоро подогнанном на него наряде отца и Нами в сверкающем платье стояли перед священником, чтобы ещё раз произнести клятвы. Церемонию решили провести на полуразрушенном балконе, который не успели восстановить после его боя с Крокодайлом, зато получалось — под открытым небом и с видом на город, который они спасли. Служанки разбрасывали цветочные лепестки вокруг них, а Виви хотелось плакать. И не только потому, что она понимала — это их последний вечер вместе. Совсем скоро должна быть и её свадьба, если Виви будет на ней хотя бы вполовину так же счастлива, как теперь, то ей очень повезёт. Отец положил руку ей на плечо, сжал ободряюще и сказал тихо: — Ты выберешь сама, обещаю. И я не стану тебя слишком сильно торопить. Виви шагнула чуть ближе к нему, почти касаясь, насколько это допускали приличия. Отец понял, почему она так настаивала на свадьбе — хотела увидеть, как это бывает по любви. Оказалось — мучительно прекрасно.