Судовой журнал. Гоинг Мерри-го

***

Внутри неё тьма, о которой лучше не знать, и в один день эта тьма убьёт всех, кто окажется слишком близко. Жить с этим знанием — невыносимо. Так было всегда, с тех пор, как она осталась одна. Умереть в гробнице королей Алабасты действительно казалось ей хорошим выходом, но ей не позволили. Луффи Соломенная Шляпа и его команда показали ей мир с другой стороны. Вернули жизнь, от которой она отказалась, душу, которую она потеряла… мечту, которая умерла. Показали способ жить и радоваться жизни. Она даже начала заново учиться смеяться. Не улыбаться из вежливости, а искренне хохотать над шутками и нелепыми проделками. Они были почти детьми, но играли в жестокие взрослые игры, как когда-то и она сама. Они не верили никому, кроме себя, не доверяли чужакам. Робин чувствовала настороженность, как тонкий лёд вокруг неё. Они ведь пираты, они понимают, насколько она опасна. Разве оставить её, спокойно принять побег, не стало бы для них лёгким решением? Разве мистер мечник не следил за каждым её шагом? Разве госпожа навигатор не смотрела настороженно, ожидая подвоха? У всего в мире есть цена, и Робин это понимала лучше многих. Двадцать лет она уходила от правосудия, снова и снова оставалась единственной выжившей. Предавала, обманывала и лгала. Подставляла других, а сама уходила невредимой. В этот раз ей не удалось так поступить. — Демон, — выплюнул ей в лицо Айсберг, здешний мэр и начальник верфи. — Я хотел убить тебя, пока ты не уничтожила весь мир. Поиск, изучение и расшифровка понеглифов являются для мирового правительства преступлением самого высокого ранга, и ты знаешь это. О, да, это она знала прекрасно. А вот зачем Айсберг нужен правительству и что за информацию они хотят от него получить — нет. Робин просто выполняла свою часть сделки, больше ничего. А человек напротив неё — глава судостроительной компании и мэр города, в котором она оказалась впервые — откуда-то знал о ней больше, чем ей бы хотелось. Не говоря уже о понеглифах, о них-то вообще мало кто знал. — Из тех, кто может их прочесть, в живых осталась только ты. Вот почему за восьмилетнюю девочку назначили такую высокую награду. Потому что только ты можешь возродить Древние Оружия, — продолжал Айсберг. Они смотрели друг на друга, не опуская пистолетов, каждая секунда могла стать последней для любого из них. Робин молчала, не потому что ей было нечего ему ответить, а оттого, что не видела смысл оправдываться. Что он мог знать о ней? Об Охаре? — Оружием никогда не принести мир, оно уничтожит всё. Секреты прошлого должны оставаться в прошлом, — Айсберг зачем-то убеждал её, вот только в чём? Что ей нужно умереть до того, как кто-нибудь сможет воспользоваться её знаниями? — То, что может быть разрушено правдой, должно быть разрушено, — возразила она. — Меня не интересуют Великие Оружия, мне нужна только история. Айсберг покачал головой. Для человека в его ситуации он отлично держался: пистолет в его руках не дрожал, а разум не ведал сомнений. Он всё для себя давно решил, что бы Робин ему сейчас ни сказала, его мнение не изменится. — Я в том же положении, что и ты, — признался вдруг он. — У меня есть чертежи древнего оружия «Плутон», корабля, когда-то построенного в Ватер Севен. Оно вышло слишком опасным, но мы хранили эти чертежи, передавали от учителя к ученику, на самый отчаянный случай. Сейчас, когда Правительство знает, где они и жаждет их заполучить, стоило бы сжечь их… Но я не могу, потому что ты жива. Ты можешь прочитать понеглифы, и они воссоздадут Оружия! Если я уничтожу чертежи, в мире не останется ничего, что может этому противостоять! — Даже если ты убьёшь меня, их люди уже здесь, — возразила Робин. — Они получат чертежи, ничего не изменится. Она ненавидела Правительство сильнее, чем кто-либо, но сейчас была вынуждена играть на их стороне. Как же она это ненавидела! И как боялась прозвучавшей угрозы. Ничего во всём мире она не боялась больше, чем Вызова Пяти. Айсберг обхитрил их, подсунув фальшивые чертежи? Ей всё равно. Раз здесь их нет, они у кого-то другого. — Если ты говоришь, что ненавидишь их, то почему сотрудничаешь с Правительством? — У меня есть мечта, ради которой я пойду на всё. Мне поставили два условия: выставить свою команду виновными в покушении и сдаться Правительству. — Но ты погибнешь. Как женщина, скрывавшаяся двадцать лет, могла согласиться на такое? — Им разрешено использовать Вызов Пяти, — призналась Робин. Пусть она всё спланировала, ей отчего-то хотелось, чтобы кто-нибудь знал, что произошло на самом деле. — Это экстренный приказ, собирающий в одном месте пять вице-адмиралов и десять кораблей из штаб-квартиры. Когда против тебя вся мощь мира, ей ничего нельзя противопоставить. Я всегда выкручивалась, потому что до сих пор у меня не было ничего, что я хотела бы защитить, но сейчас я не смогла поступить, как обычно. Моя мечта — дать всем членам команды, исключая меня, спокойно уйти с острова. — Ты променяла жизнь всех людей на свете на шестерых пиратов, — неверяще переспросил Айсберг. — Ради них ты возродишь Оружие, способное уничтожить мир? — Мне всё равно, — почти честно ответила она. Когда они будут в безопасности, Робин что-нибудь придумает. Прочитает что-нибудь не так, наделает ошибок, убьёт себя, в конце концов, для неё это совсем не сложно. Правительство никогда не получит от неё информацию, она не позволит использовать знания Охары во вред. Но прежде нужно позаботиться об идиотах. — Мы больше никогда друг друга не увидим, — повторяла она снова и снова, но её не слушали, не слышали, не понимали, будто бы она вдруг заговорила с ними на другом языке. Чем сильнее они сопротивлялись, тем больше страдали, а агенты только смеялись. Над её командой, над Айсбергом. Каким бы ни был судостроителем, каким бы ни был мэром, простой человек никогда не одолеет Мировое Правительство. Потому что один человек — ничто перед системой, организацией, властью и законом. Робин понимала это, поэтому согласилась на сделку. Она хотела умереть, а господин капитан заставил её жить, вот в чём его вина. И если бы дело было только в этом. Он шёл за ней, они все шли, уговаривали, пытались похитить… Они дошли до судебного острова. Встали непоколебимо и упрямо прямо перед ней и потребовали объяснений. Но что она могла сказать, когда рядом был Спандам, это ничтожество с золотой ден-ден-муши, грозящий в любую минуту устроить Вызов Пяти? Только то, что хочет умереть, ведь это было правдой. После Вызова Пяти Охара исчезла с карт, но разве карты показывают людей? Разве карты что-то чувствуют? Только люди без чести и совести, люди без сердца могут беспечно относиться к таким вещам. Спандам предпочёл следовать букве уговора, но не его духу: команда Соломенной Шляпы в безопасности отплыла из Ватер Севен. Больше ни о чём уговора не было, а раз уж они отплыли, можно их убивать. Знать, что её жертва была напрасной, оказалось неимоверно больно. Но всё ещё можно было изменить! Если капитан её послушается! Если они оставят её и сбегут, у них есть шанс выжить! Но они, конечно, не собирались поступать разумно, это было совершенно не свойственно им. Двадцать лет назад Охара была зелёным островом. Крупнейший в мире университет, полный знаменитых учёных, библиотека — сотни бесценных томов. Это был её дом, там были все, кого она любила. Теперь ничего этого нет, потому что с Охарой случился Вызов Пяти. Она спаслась только благодаря Ягуару Ди Саулу, бывшему вице-адмиралу Морского Дозора. Дезертир, вот кто он был. Отказался убивать женщин, детей и стариков — он не принимал справедливость, которую от него требовали. Ди, должно быть, все такие. Не способны отступать, действовать против своей совести. Их Воля сильна, как ничья больше! В тот день Робин впервые увидела, как умирают люди — как их убивают, смеясь над чужой слабостью, и как они умирают с улыбкой, зная, что успели защитить самое дорогое. Сейчас перед ней стоял Монки Ди Луффи и говорил, что ни за что не даст её в обиду, и, если ей так хочется умереть, она всегда может сделать это потом, после того, как они её спасут. Ему хотелось верить, ведь если не ему, то кому тогда? Мама просила Робин жить, тогда, в тот жуткий день. Мама, которой ей так не хватало, увидеть которую удалось лишь на несколько минут, прежде чем Охара потонула в огне. Охара, которая сражалась против всего мира. Робин хотела бы рассказать об этом однажды, но все эти годы не могла избавиться от чувства, что должна была погибнуть вместе с ней. Ягуар Ди Саул сказал, что она может быть одинока, но не навсегда — это только временно. Однажды она встретит настоящих накама, потому что море бескрайнее, в нём есть всё, а в этом мире никто не рождён для одиночества. Он научил её смеяться, чтобы не плакать, но у неё не получалось развеселиться по-настоящему, пока она не встретила их. Ненормальных и самых лучших: Пиратов Соломенной Шляпы. Она так хотела остаться с ними, но чем сильнее желала защитить их, тем больше зла им причиняла. Всё верно, она — демон, быть рядом с нею — проклятье. От него не сбежать, ведь эти тьма и мрак — внутри, они всегда вместе с ней. Однажды они не выдержат этого, сочтут её обузой и решат избавиться. Поэтому она должна успеть раньше. Она должна уйти от них, лучше уж умереть здесь и сейчас, лишь бы больше не испытывать боли потери и предательства. Они были на Эниес Лобби, судебном острове, над ними развевался флаг Мирового Правительства. Разве можно выступить против всего мира ради одного человека? Оказывается, можно. Можно смотреть упрямо и ни секунды не сомневаясь приказать сжечь этот флаг. Можно, также без колебаний этот приказ выполнить. Объявить войну всему миру! Глядя на них, Робин позволила себе сказать то, что никогда не решалась, она кричала так громко, что весь мир должен был услышать её: — Я хочу жить!!! Жить, и дальше плавать вместе с вами! — Отлично! — ответил капитан. — На другое я и не рассчитывал! [Предыдущая запись должна была стать последней, но Мерри сильнее и крепче, чем можно подумать, посмотрев на него со стороны. Так же, как и вся наша команда. Числа семнадцатого восьмого месяца года одна тысяча пятьсот двадцать второго на Ватер Севен пришла Аква Лагуна, которую многие полагают воплощением Морского Дьявола. В городе привычны к таким бедствиям, ведь они происходят здесь регулярно, но мы готовы не были: Мерри не был пришвартован достаточно тщательно и его смыло в открытое море. После решения сменить корабль на нём не оставалось ничего ценного, но по нам сильно ударила повторная потеря друга, одного из наших накама. Вместе с известиями о поимке Робин, это должно было нас окончательно деморализовать, но вызвало лишь ещё большую ярость. В тот же день, стоило немного утихнуть непогоде, мы вышли в сторону Эниес Лобби на корабле «Содом и Гоморра», принадлежащем банде Френки. Усоппа с нами не было, так как он покинул команду, но в спасательной операции к нам присоединился Согекинг, что доказывает крепость наших уз. Мы сожгли флаг Мирового Правительства, пережили Вызов Пяти и ушли с Эниес Лобби на Мерри. Впору уверовать в то, что Властитель Пучин благоволит нашей команде, иначе как объяснить, что пропавший в бурю корабль прибило в нужное время в единственное подходящее место? Но, как и предупреждали нас плотники, Мерри уже не был способен выдержать переход. Корабль треснул ровно посередине и развалился на части, когда мы уже подходили к Ватер Севен. Нас спасло только то, что навстречу нам вышел корабль Галей-ла, иначе пошли бы мы на дно всей командой. Не удивлюсь, если бы Луффи посчитал это неплохим исходом: мы же снова были все вместе. Гоинг Мерри-го погребён в море, как член нашей команды. Мы все с болью в сердце оплакиваем его.]