Судовой журнал. Гоинг Мерри-го

***

Двести миллионов бели, наконец-то он сможет исполнить свою мечту! Он знал цену уже давно, торговался, договаривался, выжидал, когда сможет накопить, но никак не удавалось. У него была целая банда ребят, все они хотели есть, пить и веселиться, а любой труд должен быть оплачен. Они охотились за пиратами, продавали их головы и корабли. Второе чаще всего уже по частям. Как весь город знал и уважал Айсберга, так все знали и злились на него. Разве это не прекрасно, когда тебя узнают на улице? Разве это не здорово, слышать, как кричат твоё имя? Френки бы не сказал, что его жизнь была идеальна, но он знал много способов, как получать от неё удовольствие. Двигаться навстречу мечте — один из них. Вот только как можно радоваться, когда возвращаешься домой, а дома-то и нет. Сравняли с землёй, ни одной целой доски не оставили, и ребят побили, да так, что те едва ноги переставлять могли. Пиратам не понравилось, что у них забрали денежки! Носатый парень показался Френки совсем слабаком, никого серьёзнее он не ждал, а оказалось, что другие члены команды не слабаки, а вовсе даже наоборот. За голову Соломенной Шляпы дадут сто лямов, за его старпома — шестьдесят; можно было и подумать, что так просто им не спустят кражу. Но вот что пиратам стоило оставить сундуки с кем-то посерьёзней? Все были бы целы! Правда, Френки был бы всё так же далёк от своей мечты, но больно жалко было дом и ребят. А теперь они все друг на друга злы, сам Френки так и вовсе в бешенстве и отправился искать капитана этих беспредельщиков. Что любопытно, нашёл у ворот первого дока Галей-ла, где Соломенная Шляпа вовсю ругался с плотниками. И уж новости об Айсберге взбесили Френки окончательно. — Моей банды тебе мало, ты каждого встречного готов укокошить? — кричал он. Толпа расступалась: обычные люди боялись попасть под горячую руку, но вот плотники совершенно не желали делиться добычей. Шляпа был странный и вёл себя странно, будто драться с Галей-ла он не собирался: сколько бы они его не вынуждали, в ответ он не бил. Среднего роста, худощавый и совсем молодой, почти мальчишка. Только глаза у него были серьёзные, люди с такими глазами действительно опасные противники. Люди с такими глазами делают только то, чего хотят сами, фиг их вынудишь. Вот с Френки он драться хочет: за деньги и за члена своей команды, а с Галей-ла — нет. — Вы что, уши компотом чистите? — продолжал возмущаться Френки. — Это моя добыча, не лезьте! Да только день такой попался, что никто никого не слушал: Галей-ла пытались вершить справедливость и правосудие на свой манер, Шляпа орал, что тут ошибка, они ни в кого не стреляли, и вообще требовал увидеться с Айсбергом. Дурень Айсберг, не Айсберг, а какой-то Дурберг, вот как он только дал в себя попасть? Всё это так злило, что Френки жахнул из своей самой любимой пушки. Разнёс всё, что они ещё не сломали к тому времени. Только в суматохе Шляпа прихватил симпатичную рыженькую девицу и смылся. А раз так, то и ему тут больше делать было нечего. Бродить по городу, надеясь, что сможет второй раз столкнуться с ним, было глупо. Френки восполнил запас снарядов, пропустил пару стаканчиков в баре и отправился составлять новый план. Весь город ищет Шляпу, он не будет ходить по улицам открыто, нет, он же не самоубийца. А раз так, нужно выманить его, пригласить в гости. Раз дом Френки на берегу сломали, единственным подходящим местом может стать только секретная база под мостом. Столько приятных воспоминаний связано с этим местом! Старуха Кокоро, напивающаяся в баре, что-то темнила и недоговаривала. Рассказывала сказочки про секретные подразделения, напоминала, что к Айсбергу постоянно ходили хмыри из правительства… Френки предпочёл бы, чтобы виновны были пираты: это проще, понятней и справиться легче. О правительстве и прочей дряни думать совершенно не хотелось. Хватит с него этих гадов, налюбовался досыта. Один из его ребят видел в городе носатого из команды Шляпы, того самого, кто не досмотрел за деньгами. А значит: похитить его, чтобы капитан пришёл спасать! Что может быть проще? Казалось — прекрасный план, ну что может пойти не так? Вышло действительно совсем легко — всё ещё не оправившийся от ран, носатый был им не противник. Оставалось только сообщить Шляпе, в чём дело и где его ждут. Но оказалось, идея была так себе: носатый — звали его Усопп — разругался с командой из-за корабля, так что вступаться за него не будут. Френки рыдал, утирал с лица слёзы и снова рыдал: так его растрогала эта история. Корабль, что был дорог, не как вещь, а как накама! Разве может быть что-то прекраснее? И что-то больнее, чем знать, что вы больше никогда не выйдете в море вместе? — Давай забудем про двести миллионов и разрушение моего дома? — предложил Френки, искренне предложил, от всей души. Пусть ему и было больно, но не ему одному! — А как же деньги? Вернёшь их? — насторожился Усопп. — Не могу, я уже всё потратил! — честно сказал Френки. Они снова чуть не подрались, потом помирились, потом снова заговорили о корабле — единственная интересная им обоим тема. Когда Усоппа поймали, он всё ещё пытался привести в порядок корабль, хоть и не был плотником. Френки спросил, что тот собирался делать после, и ответ разозлил его, разочаровал. Если бы Усопп сказал, что хочет погибнуть в море вместе со своим кораблём, он бы не стал возражать. Но если тот хотел вернуться домой, нужно было его остановить. Корабли создают для одной цели — добираться с одного острова на другой. Если он этого не может — то это не корабль, как бы ни было жаль, как бы ни хотелось обратного. — Заткнись! Заткнись, дерьма кусок! Я и без тебя давно знаю, что Мерри пришёл конец! — Усопп кричал почти в отчаянии. Кричал и плакал. — Я правда знал это! Когда услышал результат обследования, только убедился, что мне не почудилось в тот день. Но тогда я думал, что таких вещей не бывает… Он, захлёбываясь словами, рассказывал, как видел на рассвете странное существо на корабле. Когда все кое-как закончили с ремонтом и пытались хоть часок подремать, прежде чем снова идти в море, Усопп не спал, он видел кого-то, кто сказал ему: «Не волнуйся, я повожу вас ещё немного!». — Оно было в дождевике и с деревянным молотком? — уточнил Френки, не в силах поверить, что такое бывает. Если бы ему сказали, что видели клабаутермана, он бы не поверил. Но Усопп не знал, кого видел, он говорил правду! Корабль будет относиться к вам так же, как вы относились к нему. Корабли, к которым относятся, как к живым, действительно обретают душу. Удивительно, что такое случилось с пиратским кораблём — такие люди редко ценят то, что имеют. Но Усопп был не таков, он действительно любил их корабль. И Шляпа тоже, да и другие наверняка, иначе чуда бы не случилось. — Послушай-ка, братишка, — попытался объяснить ему Френки. — Корабль лучше нас знает, в каком он состоянии. Он не умрёт спокойно, если утянет с собой на дно и вас, он бы хотел, чтобы вы продолжили путешествие! Им было ещё о чём поговорить, да только незваные гости отвлекли. Сначала он подумал, что это плотники из Галей-ла, а оказалось — фальшивка. Врали, друзьями прикидывались, вынюхивали опасные тайны. И выведали-таки, будто кому-то легче станет, если прошлое расковырять. Восемь лет назад Френки уже потерял самое дорогое, что у него было, теперь Правительство решило забрать у него остатки. Сказали, что Айсберг мёртв. Дурак Айсберг, Дурберг, каким был, таким и остался, типа, самый умный. И много ему это помогло? Восемь лет назад погиб Катти Флам. Потребовалось всего четыре года, чтобы его больше не узнавали на улицах. Старуха Кокоро да Айсберг, никто больше не знал, как его звали раньше. Правительству нужны чертежи, и Айсберг приготовил фальшивые. Поставил печать мастерской «Плотники Тома», три подписи: Том, Айсберг и Катти Флам. Очень правдоподобно вышло, Френки видел, ему понравилось. Мастера Тома восемь лет назад казнили за то, что он спроектировал и построил Оро Джексон, корабль Короля Пиратов, казнили бы и раньше, да удалось получить отсрочку. Ватер Севен — город воды, город, который вода однажды погубит. Мастер Том смог спроектировать его так, чтобы он гораздо меньше страдал от Аква Лагуны, за это ему бы даже простили дружбу с самым опасным пиратом, если бы не эти ублюдки из правительства! Впрочем, и Френки своей вины не отрицал. Ему всегда нравилось строить военные корабли, их у него было много. А людям из Правительства требовались чертежи. Не так уж сложно оказалось подстроить нападение, обвинить строителей кораблей... Тогда Френки сказал, что это больше не его корабли. Как же кричал мастер Том! Френки до сих пор помнит его слова: «Какие бы корабли ты не делал, строительство не делает их плохими или хорошими. Кого бы ни убивали твои корабли, пусть они даже весь мир уничтожат, создатель не должен отрекаться от созданного! Ты должен их любить! Корабли ни в чём не виноваты. Мужчина должен гордиться построенными им кораблями!». Его никто не понял, особенно, когда мастер Том на всю площадь кричал, что больше всего в жизни он гордится тем, что когда-то помог человеку по имени Роджер. Построил корабль для Короля Пиратов. Единственный, что смог дойти до конца земли. А Френки с того дня больше не хотел и не мог строить корабли. Не мог строить корабли, которые отнимают у него тех, кого он поистине любит! Поэтому все в городе знают, банда Френки — демонтажники, а не плотники. Разбирают старые корабли на запчасти, снимают с них всё, что ещё пригодно к использованию. Но не строят новое, больше никогда, несмотря на то, что в глубине сердца он всё ещё мечтает построить самый лучший корабль. Но разве теперь это имеет значение? Плотники, которые не плотники, видите ли, пришли его арестовать, чтобы он рассказал им, где чертежи. Допрашивать на месте не стали — оно и понятно, Аква Лагуна уже совсем близко, ветер такой, что сносит всё, что не прибито намертво. Они спешили выйти в море до того, как остров захлестнёт волной, так торопились, что прихватили и Усоппа, который к этой истории вообще был не причастен. Просто на всякий случай. Перестраховщики, так их мать. Ну да, стало им от этого лучше? Скорее уж наоборот. Усопп был не силён в рукопашной, но был хорошим снайпером и канониром, да и в стратегии понимал. А ещё, оказалось, его друг ухитрился попасть на корабль до отплытия. Конечно, они немедленно поругались, да и Френки тоже прилетело за украденные деньги и Усоппа, но спасти Нико Робин для них обоих было важнее всех их разногласий. Бровастый кок с корабля Соломенной Шляпы, кроме еды и женщин, любил бить людей ногами. А уж если выпадал шанс побить кого-нибудь ради женщины, то он и вовсе ни перед чем не остановился бы. Так и сказал капитану, когда они спрятались в подсобке вместе с найденным на корабле ден-ден-муши. Нико Робин — одна из Демонов Охары. Френки слышал о ней ещё от мастера Тома, когда тот рассказывал им с Айсбергом про чертежи. Спасать эту женщину у него не было особого желания, но мысль, что её знания попадут в руки Правительства, заставляла согласиться на участие в спасательной операции. И всё же, она напоминала ему его самого. Как корабли не виноваты в том, как их используют, Нико Робин не была виновата в том, что осталась в живых. Жить — не преступление, что бы там ни пытались ей втирать уроды, готовые залить весь мир кровью ради своей справедливости. То, что они считали себя вправе нарушать закон ради поддержания закона, прекрасно говорило о том, что такая справедливость несправедлива. Общие тайны сближают, особенно, если эти тайны способны уничтожить весь мир. Её поступок по отношению к команде растрогал Френки до слёз. Хоть он и сочувствовал ей, хоть и перестал считать её самой жестокой и бессердечной женщиной уже после рассказа бровастого, по-настоящему он поверил в её светлые чувства только на Эниес Лобби, судебном острове. Пират не может уйти из команды без согласия капитана, а Нико Робин его не получала, и капитан пришёл за ней. Пусть план с внедрением на корабль и не удался в полной мере, пусть Френки остался в руках правительства, зато Усопп, нацепивший плащ и маску в качестве маскировки, оказался на свободе. У них была информация, и они на славу постарались. С каким удовольствием Френки смотрел на перекошенную от ужаса рожу Спандама! Восемь лет назад этот человек отнял у него всё, теперь же пришло время отомстить. Шляпа и его команда шли вперёд, наплевав на любые опасности. Ден-ден-муши надрывались докладами, не успевали сообщать количество убитых и раненых — самый кошмарный день в истории Эниес Лобби, и Френки был его частью! Эти ребята были ненормальные, и от того ужасно ему понравились! Делать безумные вещи ради дорогих людей — что может быть прекраснее? Это трогало до слёз! Трогало настолько, что Френки решил помочь им встретиться: Шляпа должен поговорить с Нико Робин, и тогда всё будет хорошо! Спандам нарушил свою часть сделки, значит, у неё больше не было причин сопротивляться своим друзьям. Так отчего же она продолжала громко кричать, что не хочет быть спасённой?