Глава 3
19 апреля 2013 г., 17:28
***
Все складывалось как нельзя лучше для Хибари. За неделю к нему привыкли почти все одноклассники, учителя перестали шарахаться. Баскетбольная команда вообще чуть ли не влюблена, Кея считается надеждой в городском состязании между школами. В общем, жизнь в школе налаживается… Одно, но — Казуми Сюра, первая, кому он протянул руку для знакомства, донимает его излишним вниманием. Как наступает обед — она же приходит просто с огромным узелком и просит «пообедать с ней». Бедный Кея! Судя по всему, у него появилась несносная поклонница, к тому же его преследующая чуть не ли каждую секунду… — Кея-кун, давай пойдем после школы вместе! — в который раз за день подскочила к нему девушка, преданно смотря на Хибари. — Сюра-тян, у меня есть дела после школы, я не могу, — заметался Кея, чуть не шарахаясь от назойливой Казуми. Та не отставала от него ни на минуту: — Ну, так я могу помочь, Кея-кун! — Вряд ли. Я обещал помочь по работе Сузуки, у нее с документацией сейчас полный бардак, — надо же, как ловко соврал Кея. У Адельхейд не было проблем с документацией, а при случае она бы здорово помогла бы отвязаться от фанатки. — Сузуки? Кто это такая? — захлопала ресницами Сюра, изображая невинность. Выглядела девушка как полнейшая дура, надо сказать. — Сузуки Адельхейд, — добродушие Кеи кончилось, и он немного раздраженно это произнес, разворачиваясь к выходу из класса. — А, глава Дисциплинарного комитета школы Шимон? Кея-кун, ты до сих пор занимаешься работой Дисциплинарного комитета? — наивно предположила Казуми, но класс, еще собирающийся, замер в ожидании ответа. Оставались еще те неверующие Фомы, которые сомневались в новом Хибари Кее. — Мне кажется, это не твое дело, а, Казуми-тян? — холодно обронил Кея и уже на выходе добавил, — но для особо любопытных: я ПОМОГАЮ своей подруге в первую очередь. Одноклассники не нашли, что сказать, а Казуми осталась возле парты Кеи, жалкая и растерянная холодностью бывшего главы. Как здесь не хватало Рехея с его криками, которые разрядили бы обстановку в классе…***
— Тсуна, мы не хотели от тебя что-то скрывать, ты сам понимаешь, — покаянно опустил голову Ямамото, держа за руку Гокудеру, будто незримо его поддерживая. Разговор был неприятен, неловок и совершенно неудобен для всех. — Как долго… вы вместе? — выдавил из себя улыбку шатен, упорно пытаясь заглянуть в глаза обоим. Безрезультатно. — Уже две недели, — тихо произнес Хаято. Тсуна испытал неловкость. Он что, убивать их будет, что ли? Оба его лучших друга сейчас думают, что Тсуна три шкуры с них спустит и вообще расстроится. Но Ямамото-кун и Гокудера-кун были и остаются теми немногими людьми, которые всегда хорошо относились к никчемному Тсуне… — Две? Знаете, жаль, что вы не рассказали мне раньше! — воскликнул Тсуна, беря в ладони соединенные руки парней. Те недоуменно переглянулись. — Эм… очень сложно к этому привыкнуть, все впервые для меня и очень странно. Я всегда считал, что вы просто ругаетесь и все, а тут вот такой поворот… Ребята, я, правда, рад за вас! — Джудайме? — ошеломленно произнес Гокудера, — вы так думаете? Вы совершенно не против? — Ну, кто я, священник, что ли, чтобы быть против? — улыбнулся шатен и уже пытался выбратся из-под тяжести тела своей правой руки. — О, Джудайме! Я всегда знал, что вы самый справедливый и добрый человек! Служить вам всегда большая честь! — вопил подрывник, тиская в объятьях Тсуну. Ямамото облегченно улыбнулся и поднял глаза, почти нос к носу столкнувшись с. Хибари Кеей, так вовремя оказавшимся свидетелем сцены примирения друзей. — Привет, ребята, — дружелюбно произнес Кея, тем не менее, его глаза выдавали раздражение. — Привет, привет, Хибари. Как поживаешь? — откликнулся недружелюбно Гокудера, нехотя сползая с раскрасневшегося от смеху Савады. Сам Тсуна, заметив взгляд Кеи, подтянулся от пришедшего чувства страха и подскочил, подходя ближе к Ямамото. — Замечательно. Ты как, Гокудера? — выдавил из себя Кея, смотря на Тсуну все пристальней. — Неплохо, как видишь, — Гокудера подошел ближе к Десятому и загородил того от взгляда бывшего главы. Сам Тсуна облегченно вздохнул за спиной Хаято. К чему был этот пустой разговор? Никто и не знал, только взгляд Хибари подозрительно сощурился на невысоком шатене и обратился именно к нему, выглядывающему из-за спины подрывника: — Тсуна-кун, ты не мог бы помочь мне в одном деле, а? — и милая улыбка, располагающая к себе всех, только не подозрительного Саваду с его гиперинтуицией. — Хибари-сан, — по привычке откликнулся Савада, оглядываясь на своих друзей, — я сейчас с Ямамото-куном и Гокудерой-куном и не могу пойти с вами! Простите меня! — Пожалуйста… Тсуна, дело очень важное, — добавил в свой голос чуточку умоляющих ноток, произнес Кея. — Какое же? — придав своему голосу твердость, спросил Савада. Ситуация не нравилась ему с самого начала. — Не могу сказать, — улыбнулся Хибари, — так как, ты согласен? — Нет, Хибари-сан, извините, я не могу, — Тсуна развернулся и вместе с Ямамото и Гокудерой отправился в класс. По дороге, как заметил Кея, Тсуна уже начал улыбаться и шутить со своими друзьями. Признаться честно, у Хибари и не было никаких особо важных дел. Весь его замысел и состоял в том, чтобы побыть некоторое время с Тсуной, поговорить о разном… Кея, уже выходя из школы, сцепив зубы, подумал: «Я стараюсь, как могу, и все равно Тсуна избегает меня… В чем я ошибаюсь?» Замысел Кеи был неправилен с самого начала. Любовь чувство неконтролируемое, подобно вспышке, искре света. Никакие планы, шаги к цели не нужны. Хибари так этого и не понял, действуя напролом, мысля как временно не стоящий на посту глава Дисциплинированного комитета. Вот только когда он сможет это понять?***
— Адельхейд, помоги, а? Я совершенно не знаю, что делать с этим непробиваемым Тсуной! — завыл от отчаяния Кея в кабинете главы ДК. Адель сидела на своем месте и шокировано смотрела на Кею. Таким он никогда не был никогда! — Ах, mon cher, незачем так убиваться! Je dis que vous avez tellement!* Я не узнаю моего спокойного Кею! Скажи, что ты делаешь для завоевания своего Тсунаеши-куна? — поинтересовалась Адель, откладывая документацию в сторону. Дело требовало ее безоговорочного вмешательства! — Я записался на баскетбол. Улучшил отношения в классе. Стараюсь чаще улыбаться. Неоднократно пытаюсь показать Тсуне, что я не такой, каким был раньше. Уже вторая неделя пошла, а я ни на шаг не приблизился к своей цели! Сроки моего плана не такие уж гибкие, мне нужно все успеть! — запальчиво воскликнул Хибари, хрустя косточками фаланг. — Какие планы, mon ami? О, я надеялась, что ты чуточку изменился, а так и остался черствым болваном! — Сузуки встала с насиженного места и стукнула Кею по голове, видимо, пытаясь вдолбить в него последние остатки мозга. — В смысле? Адель, я не понимаю! Как только я подхожу к Тсуне, тот находит предлог, чтобы сбежать, не хочет, и оставаться наедине со мной… — Естественно, идиота кусок! Ты хоть понимаешь, что такое amore? (слово «любовь» Сузуки произнесла с невероятной теплотой и чувственностью). Любовь подобна цветку, расцветающему под ярким солнцем… Это не цветок, растущий на клумбах под давлением удобрений и экологически чистой воды, это цветок, растущий на сухой земле и поливаемый лишь дождями! Именно эти цветы становятся, по-настоящему красивыми, ими и восхищаются! Понял, Кея? — Эм… не очень, честно говоря? Какие цветы? О чем ты вообще, подруга? — с глазами по тысячу йен уставился на Адель Кея. Девушка активно жестикулировала и выглядела по-настоящему злой. — Дурак, — сдерживаясь, чтобы не сорваться и не наорать на глупеющего на глазах друга, произнесла Сузуки, — подумай дома над моими словами и реши, как будешь поступать. Au revoir.***
«Ты хоть понимаешь, что такое amore? Любовь подобна цветку, расцветающему под ярким солнцем… Это не цветок, растущий на клумбах под давлением удобрений и экологически чистой воды, это цветок, растущий на сухой земле и поливаемый лишь дождями! Именно эти цветы становятся, по-настоящему красивыми, ими и восхищаются!» — раз за разом прокручивал в своей памяти слова Сузуки Кея, лежа без сна в кровати. — Что она имела в виду? Любовь? Да, я люблю Тсуну. Я не могу даже вспомнить того времени, когда не любил этого очаровательного зверька… Итак. Если подумать чисто логически — то Сузуки больше всего разозлило то, что я сказал про план. План… «Какие планы, мой друг? […] ты так и остался черствым болваном!» Я черствый болван? Да я… и, правда, черствый. Действуя напролом, по накатанной дорожке — это же не выход! О боже, как я не догадался раньше? Это же, как ананас, который «хочет захватить тело Тсуны». Именно поэтому он ничего и не добился — не без моей скромной помощи, конечно! Я должен… хотя зачем должен? Маленькие знаки внимания, намеки… Незаметное напоминание о себе! В этот раз Кея уснул без конкретного плана на завтра, решив положиться на свои… чувства? Да, Адельхейд дала ему воистину ценный совет, пренебрегать которым он не хотел.***
В ночной тишине был еще один человек, которому не спалось. Тсуна ворочался то с одного боку, то с другого, считая баранов, Ламбо, И-пин и репетиторов-киллеров, но, тем не менее, он никак не мог уснуть. Мысли его упорно возвращались к человеку, которого он старался сторониться — Хибари Кее. С каждым днем он удивлял Тсуну все больше. Спокойный, уравновешенный, добрый по отношению ко всем… Тсуна по-прежнему сторонился его, но уже чисто по привычке. Сам Кея был добр к Тсуне, сам паренек уже не знал, что и думать — не сон ли это, который скоро кончится? — Может, мне… не надо убегать от Хибари-сана? — тихо произнес вслух Тсуна. «— Есть одна маленькая просьба… ты не мог бы называть меня просто Кеей? Или, если трудно, Кеей-куном, а? Мне было бы очень приятно…» «Кея… Это так странно звучит, но вместе с тем очень приятно. Может, попробовать с завтрашнего дня так называть его?» — промелькнула у Тсуны странная мысль, но отбросить ее уже желания не было, честно говоря. Тсуна сразу же заснул, обнимая подушку. Через некоторое время он улыбнулся и прошептал: — Кея… А в своей квартире так же улыбаясь, уже Кея прошептал: — Тсуна… мой Тсуна…
Примечания:
*фр. — Ты так переменился!
