Я знаю точно - невозможное возможно!

***

      День Тсуны начался довольно странно. Ни Реборна, ни привычного окрика мамы: «Тсуна, дорогой, вставай, завтрак готов!» Шатен с наслаждением потянулся в кровати, зажмуривая глаза от яркого солнца. День уже обещал быть просто замечательным, и Савада с непривычной улыбкой подумал о бывшем главе ДК.       — Хибари-сан изменился, правда же? — пробормотал про себя школьник, нехотя одевая привычную форму и размышляя вслух. — Он стал более добрым к людям, нии-сан говорил, что Хибари-сан дружелюбен со всеми, многим помогает… Может, и стоит забыть прошлое, ведь Хибари-сан, видимо, хочет дружить со мной…       В задумчивости Тсуна попал ногой не в ту штанину и начал дергаться, пытаясь переодеться. В школу он пока не опаздывал, да и внизу наверняка никто не ждал, раз мама не будила его.       Внезапно в окно залетела маленькая желтая птичка. Хиберд начал быстро кружится вокруг окна, распевая гимн Намимори и поглядывая своими маленькими глазками-бусинками на Тсуну.       — Хиберд? — вопросительно протянул юноша, вспомнив имя питомца Хибари-сана. Присмотревшись, он увидел в лапках у канарейки клочок бумаги, на котором, судя по всему, было послание самому Саваде.       — Хибари! Хибари! — пропищала птица, присаживаясь на письменный стол и оставляя бумажку на нем. Тсуна протянул руку, но Хиберд, внезапно нахохлившись, укусил Тсуну за палец и, щебеча, быстро вылетел в окно. Тсуна с опаской снова протянул руку к записке, потирая другой рукой палец, начавший кровоточить и взяв ее, прочитал следующее:       «Приходи в обед на крышу»       По коже Тсуны прошагал табун мурашек, заставляя того вспомнить паническое чувство страха, охватывающее его всегда при мыслях о бывшем главе Дисциплинарного Комитета. Страх? Но ведь Тсуна сам себе пообещал, скрепив сердце, что не будет больше избегать Хибари-сана…       — Не быть же мне вечно никчемным Тсуной, — пробубнил про себя шатен, скомкав в руке записку и взяв сумку в другую руку. Часы уже показывали, что Савада в очередной раз опаздывал в школу…

***

      — Э-э-эй, Хибари-кун, что ты делаешь в эту пятницу вечером?! — Казуми Сюра, неизменный «сталкер» Кеи, склонилась над партой хмурого брюнета. Тот не обращал на нее никакого внимания, упрямо смотря в окно и словно выискивая кого-то взглядом.       Девушка, опершись на край парты ладонями, приблизилась так близко к Кее, что ее грудь оказалась как раз в нескольких сантиметрах от самого парня, но тот и ухом не повел. Прозвенел звонок на урок, но Хибари так и не двигался и не реагировал ни на кого в классе, в том числе на учителя. Все мысли были о маленьком зверьке, с которым он поговорит в обед и обязательно пригласит на свидание, как он и пообещал себе еще вчера вечером.       «Главное, чтобы Тсуна согласился, тогда все будет хорошо! Я докажу ему, что я другой, что он может мне доверять!» — быстрые мысли, словно бабочки, мелькали в голове бывшего главы, заставляя того улыбаться как ненормально и думать о светлом, радостном, счастливом.       Время, которое тянулось слишком медленно, раздражало Кею до скрежета зубов, впервые за все время он пожалел, что он ходит в школу вообще. Ученики кожей чувствовали прежнюю убийственную ауру Хибари Кеи и испуганно молчали. Казуми так вообще дрожала, вжавшись в парту, ибо она считала, что виновата в плохом настроении Хибари.       Звонок с урока разрядил напряженную атмосферу в кабинете, Кея, едва дождавшись, когда учитель скажет: «Урок закончен», выбежал из класса и помчался на крышу. Некоторые ученики, увидев мелькнувший вихрь, лишь удивленно пожимали плечами — нет на ненормального ученика Хибари Кеи, он бы быстро остановил его и «откамикоросил»!

***

      — Хи-хибари-сан, здравствуйте, — почесывая вихрастую макушку и заикаясь, прошептал Савада, заметно смущаясь перед Кеей. Тот только улыбался, смотря на этого милого паренька.       — Привет… Тсуна-кун, — весело произнес Кея, кидая быстрый взгляд в сторону.       — Что с твоей рукой? — в голосе Кеи прозвучали обеспокоенные нотки, как только он увидел перевязанную кисть шатена.       — Меня… ваша птица укусила, Хибари-сан, когда я… вашу записку хотел прочитать, — потупился парень, скрестив руки за спиной.       Кея, сам от себя не ожидая, быстро произнес:       — Прости, пожалуйста, давай я помогу правильно обработать, чтобы заражения не было!       Тсуна ошеломленно кивнул, не веря своим ушам. Хибари-сан извинился? Решил помочь ему, никчемному Тсуне? Что-то тут не так, но что именно?       Присев возле входа на крышу, Тсуна морщился, чувствуя, как перекись и йод жгут кожу. Осмелившись, он посмотрел на Хибари.       «Тебе все равно никто не поверит» — промелькнула в голове Савады шальная мысль. Больше всего поразило его выражение… глаз Кеи. Да, Кеи! В них светилась такая теплота и забота, которую видел Тсуна у мамы, папы, иногда у Кеко-чан, Гокудеры-куна … но… такого теплого света Тсуна не видел никогда. Лицо Кеи заметно смягчилось, он напоминал нашалившего ребенка, который хотел как можно скорее загладить вину…       — Тсуна… ммм… я хотел бы загладить свою вину, — начал Хибари, уже заранее заготовивший речь, но Тсуна перебил его, заметно смущаясь той близости, что между ними возникла:       — Не стоит, Кея-кун, я в порядке, ничего не нужно!       Тсуна только сейчас понял, что именно сказал и густо покраснел, опустив голову и скрыв глаза за челкой. Кея довольно улыбнулся и, взяв поврежденную ладонь в свои, произнес:       — Ты… сходишь со мной на прогулку? Я очень хотел бы поговорить с тобой побольше… Тсуна, — с нежной интонацией произнес брюнет, от чего Десятый покраснел еще больше.       — Эт-то… свидание? — испуганно пискнул Савада, вырвав руку от хватки Кеи и подскочив почти мгновенно. Кея немного грустно улыбнулся:       — Можно и так сказать. Ты же придешь, Тсуна?       — Хорошо, Хибари-сан, приду! — быстро протараторил паренек, собираясь уйти, как мгновенно оказался прижат к стене сильным телом Кеи. Тсуна поднял голову и встретился взглядом в Хибари, его серыми глазами с тем же нежным выражением в них.       — Кея-кун… назови меня снова Кея-кун, — со странным блеском в глазах попросил Кея, склоняясь к лицу Тсуны все ближе. Савада нервно сглотнул и покосился на губы бывшего ГДК.       «Красивые… такой правильной формы, светлые, и эта ямочка на подбородке такая милая… О ЧЕМ Я ДУМАЮ, ЧЕРТ ПОБЕРИ?!» — спохватился Тсуна и быстро закричал:       — Хорошо, хорошо, Кея-кун, я приду обязательно!!!       — Вот и замечательно, — расплылся в кавае Кея, чмокнув Саваду в макушку, от чего тот выскользнул из рук Кеи и, подхватив портфель, побежал по лестнице обратно в класс.       Кея негромко рассмеялся. Ему удалось сделать то, о чем он мечтал уже который месяц, за какие-то десять минут. И только потому, что он показал себя настоящего перед Тсуной.