Президент школьного совета

Сидел я в гостиной и разговаривал с Панком, ожидая, когда Кейт выйдет, и мы пойдём гулять. Ждал я долго, минут двадцать точно. И вот тот самый момент, когда она спускается со ступенек. Чёрные утеплённые джинсы, свитшот такого же цвета с надписью «million pieces of heart» и белый бомбер. Через плечо надета сумка с логотипом «Gucci», также чёрного цвета. — Ну, наконец-то, ты вышла. Идём, я тебя заждался, — встаю и делаю пару шагов ей навстречу. Но она проходит мимо. — Ты всё ещё обижена? Кейт, ну подожди, — догоняю её около входной двери. Хватаю за руку, тяну на себя. — Не обижайся, малышка, это же пустяк, — она лишь фыркнула, отвернулась и вырвала руку из моей хватки. Тяжеловато вести диалог, когда собеседник молчит. — Хорошо, что ты хочешь, чтобы я сделал для тебя? Я на всё готов, лишь бы ты не обижалась. — Чупа-чупс, — тихо сказала она. — Что? — я решил переспросить, может мне показалось. — Я хочу чтобы ты купил мне чупа-чупс, — уже громче ответила она. — Ты сейчас серьёзно? Хорошо, идём, как раз по дороге к реке куплю. Только не обижайся, ладно? — она кивнула. Я быстро обулся и накинул куртку, даже не застёгивая её. Когда мы шли к лифту и в целом на выход, её Величество, Кейт I, разрешила мне взять её за руку. Я не сильно понимал, где я провинился, но всё же факт того, что я в чём-то виноват — не давал покоя. И мысль о том, что она взяла меня за руку — лишь потому что я потеряюсь сразу, как выйду из подъезда. Нужно быстрее найти этот чёртов леденец и замолить свои грехи. — Ты всё ещё обижаешься на меня? — спросил я, притягивая девушку к себе. Ну, уже не сопротивляется. — Сейчас всё купим. Будешь кушать свою сладость и снова любить меня, — поцеловал её в нос и крепче к себе. — Нет, я не обижена. Но, кажется, появились причины снова это сделать, — прижалась ко мне сильнее и кинулась носом в толстовку. — Почему? — Ты не понял почему я обиделась и решил не понять, а купить. Ты правда не понял? — мне лишь оставалось опустить голову и смирится со своим положением. Она права — я не понял. И про «подкуп» тоже угадала. Кивнул и жду объяснений. — Я перед тобой душу изливала, открылась, а ты как последний осёл сделал по-своему. Я тебя попросила… — ясно всё с ней. Мне кажется, что она почувствовала власть надо мной и теперь этим пользуется. Ну-ну, посмотрим чем это всё обернётся. — Рано или поздно это бы произошло, я лишь сделал огромный толчок вперёд. Так что обижаться должен я, потому что ты не оценила такой добросовестный жест. Всё, бойкот, — я обиженно отвернулся и хмыкнул. Какой я гордый! Павлин. И я, кажется, победил. — Хорошо, сдаюсь. Ты победил, — поражённой вздыхает и опускает голову вниз. — Не переживай, чупа-чупс я всё равно куплю, — прижимаю её к себе так сильно, что даже слышен негромкий хруст позвонков. Кстати, весь этот диалог мы проводили на улице в ожидании такси. Прохладно, но застёгиваться я не собираюсь. Я гордый. А вот Кейт застегнула белую куртку, и достала из сумки осенний шарф. Такси приехало, Кейт о чём-то говорила с водителем. О чём, не знаю, под их репликами нет перевода на русский. Я знаю английский, но что-то не пошло не так… Я ни слова не понимаю. На фоне играла какая-то спокойная музыка, а я как король развалился на заднем сиденье. Мы вышли возле Лондонского моста. Кейт расплатилась за нас, потому что валюту этой страны. Нужно будет потом обменять. — Всё, идём. Я хочу леденец и глинтвейн, — сказала девушка, и тянула меня за собой. — Глинтвейн пьют зимой, и ты ещё маленькая для него. — А меня не волнует. Хочу! — Ладно, ладно. Пошли, купим, — мы зашли на территорию фуд корта, и в нос ударил тот самый запах того, чего мне не разрешали родители. Чебуреки, шаурма, всякие пирожки. Всё, я теперь сильный и независимый! Я пойду и куплю это! Надеюсь, я не умру от гастрита. — Кейт, у меня очень странное желание… — И что же ты хочешь? — девушка повернулась ко мне почти всем корпусом. — Я хочу вот это, — показываю в сторону ларька с шаурмой. — Шаурму? Серьёзно? — она удивлённо посмотрела на меня, а я лишь уверенно кивнул. — Ладно, это странно, но хорошо, — мы пошли за этой штукой, которую Кейт назвала «шаурма», ну, а я не знаю, что это и не разбираюсь. Золотая молодёжь… Но суть того, что я получу, что хотел не может не радовать. Но няни мне говорили, что это еда для нищих. Сейчас посмотрим. Короче, я теперь холоп. Потому что мне понравилось. Только возникли проблемы. А, именно, как это нужно есть руками. А ещё потом мы нашли чупа-чупс и конечно же купили его. Всё, моя совесть чиста, как первый снег. Мы купили попить и пару булочек с корицей. Счастливые и бодрые, мы пошли в сторону какого-то парка. Не знаю, как в других странах, но здесь просто шикарно. Я бы здесь и остался. Багрово-золотые листья лежали толстым слоем на холодной земле. Пока мы шли, на мою голову уже пару раз упали слегка влажные листики. Кейт меня назвала Лешим. Как символично. В ответ я кинул, что она Кикимора. За что, собственно, получил подзатыльник. А потом… Назовём это «догонялками». Убежали мы далеко. Вглубь парка. Я бы даже сказал, что здесь начинается лес. — Всё-всё, хватит, — смеясь и задыхаясь, сказала Кейт, останавливаясь и опираясь о дерево. — Что такое? — Я тоже не сильно отличаюсь. — Мы почти пришли. Давай лапку, не хочу, чтобы ты стал Маугли, — берёт мою руку и ведёт ещё глубже в лес. Спустя ещё минут пятнадцать мы вышли к реке. Зрелище дух захватывает: быстротечная река врезается в пороги из камней, отчего брызги воды разлетаются в разные стороны. По краям реки тоже камни, но меньше. Неподалёку от всей этой красоты растут дикие цветы, странно, что они ещё не отцвели. Как будто ждали нас. Я лишь в изумлении поднял брови и немного приоткрыл рот, сказав тихое «Ого!» — Я знала, что тебе понравится. Теперь пошли вниз по реке, — вновь берёт за руку и ведёт, как и сказала, вниз по реке. Спустя ещё две минуты тишины и параллельно восхищением пейзажа, я решил спросить: — Слушай, Кейт, а почему мы сюда пришли? Почему мы не пошли, как все, гулять по городу? — Потому что там слишком людно, — девушка запрокинула голову к небу. — Уже вечереет, — констатирует факт она. — Да, и в правду вечереет. А что такого в том, что много людей? — Я хочу побыть с тобой и поговорить… — теперь она отпустила голову и смотрит себе под ноги. — Поговорить? О чём? — меня немного напрягло то, что столько суеты ради разговора. Ведь это может значить, что это будет что-то серьёзное. — Расслабься. Ничего такого. Я недавно узнала причину нашего «расставания», и хочу уравновесить наши знания о друг друге. — Моя ты хорошая. И ради этого мы почапали в глушь цивилизации? — притягиваю её к себе и целую в висок. — Тебе здесь не нравится? — поднимает на меня грустный взгляд. — Нет, наоборот. Но мы ведь могли это сделать и в другом месте. Верно? — Да, но здесь мне спокойней, чем где-либо. — И ещё такой вопрос: что будет с моим постом президента? Мне Саша звонил, говорил, что моё место занял кактус Кирилл. — Кактус Кирилл? — девушка с непониманием посмотрела на меня. — Да, это растение Гены, которое умеет разговаривать и только оно понимает Гену. Диагноз — хроническая шизофрения, — мы вместе посмеялись над Геной. А пока мы шли, я успел рассказать про эту весёлую компанию. — Слушай, уже 10, а вокруг темнота. Может быть пойдём обратно? — спросил я, когда рассказал очередную историю про Славика и Даню. — Нет, всё только начинается. — В смысле? — А вот и в прямом. Будем с тобой сидеть здесь до рассвета, и разговаривать. Как тебе такое? — прозвучало как вызов. — Всю ночь здесь? А где мы будем сидеть? Спать? Есть? Ты об этом подумала? — Конечно. Я ведь не ты, чтобы идти куда-то, при этом не зная точного плана. — И что же ты придумала? — Я взяла покрывало, а у тебя в рюкзаке компактная палатка, — она типа мне «Шах и мат» сделала? Если да, то у неё получилось. — Что?! У тебя всё хорошо с головой? Ладно бы был сентябрь, но сейчас холодно. — Глеб, ну пожалуйста, — умоляюще протянула она. — Хех, ладно. Где-то к одиннадцати мы нашли место и разложились для «походной» ночи. Только костра не хватает. Что, собственно, я и сделал. Думаю, пожар мы не устроим. И, значит, сидим мы такие у огня и молчим. А из леса всякие звуки. Это всё так атмосферно, что аж слов нет. И тут Кейт решила начать свой рассказ: — Помнишь, когда в аэропорту вы спрашивали у меня про семью? — она даже не смотрела на меня, просто в одну точку. А именно, в огонь. — Ну, помню. И что дальше? — Ты просил рассказать. — Я тебя слушаю, — усаживают поудобней в ожидании истории. — Мои родители погибли в ДТП… Троюродная тётя умерла во время авиакатастрофы, а её сын всё время играл в азартные игры… Мне исполнилось семь лет, и я сбежала из дома, и встретила Мирона… Он меня и вырастил, воспитал. Теперь я здесь, — всё это время я её не перебивал, а лишь внимательно слушал. Как так? — И больше никого нет, ну, кроме него? — Есть Юра, Кеседи, Ника, ты и твои друзья… — А из родственников никого? — Никого. Этот разговор о нас длился около трёх часов. Узнали мы друг о друге многое. Начиная с детства, мести и хобби и заканчивая этими минутами, сегодняшними мыслями и впечатлениями. После чего мы просто любовались звёздами и говорили о чём-то отдалённом. Иногда были даже не связанные между собой слова.