Я верю в тебя

      Наруто больше не видел ранений Сакуры, она их будто бы и не получала вовсе, ловко выкручиваясь из атак противников.       Но он чувствовал запах ее крови, когда они были на миссиях, видел, как ее тела касались холодным металлом и дзюцу. А она ничего не говорила и ни разу не шикнула от боли.       Узумаки только удивлялся. Да, она обладала Бьякуго, и техника эта залечивала многое, даже останавливая само время. Но ведь он знал, что на это требовалось время, и нельзя было сравнить с его регенерацией.       Долго Наруто молчать никогда не умел. И он спросил в лоб, когда у них был привал у реки. Сакура споласкивала бинты в воде, и та окрасилась в алый. Вопрос оказался лишним.       — Почему ты не показываешь раны? — Сакура сделала вид, что на нее такой серьезный Узумаки не производит впечатление, сжала губы. А отвечала больно уж уверенно, не хотела начинать разговоров на эту тему.       — А ты и не увидишь, — Харуно улыбнулась. — Я — ирьенин и не могу позволить себе пострадать.       — Ты же сражаешься, Сакура!       — Так и есть. Но ран ты не увидишь, словно их не было. Ведь мне нельзя их получать. К тому же дай мне сдержать слово и оказаться наравне с тобой. Я больше не буду обузой.       Глаза Наруто обычно похожи на бирюзу, легкое весеннее небо, но теперь они стали темные, точно грозовые.       — И что же, будешь зализывать раны, как зверь, а мне и виду не подашь?       — Считай так, как хочешь, Наруто. Но не заставляй меня отклоняться от моих принципов. Я твои всегда поддерживала. Будь добр, ответь взаимностью.       Узумаки горько и обидно. Он хочет ее защитить, а приходится закрывать глаза.       Тешило лишь то, что вмешиваться в бой она ему не запрещала. А значит, Наруто еще мог побеспокоиться о ней. Сакура не заметила усмешки на его губах и восприняла победу в этом споре за собой.