Я верю в тебя

      Сакура стрижется еще короче, чем прежде.       Лежащему на ее коленях Наруто приходится сделать усилие, чтобы ухватиться пальцами за розовый локон.       А когда удается, ему кажется, что в его ладони побыл вишни лепесток. Нежный, невесомый, душистый.       Наруто не сдерживается, выворачивается, как кот, и сжимает Харуно в объятьях. Утыкается носом, все так же по-кошачьи, и вдыхает свежесть весеннюю.       Ему кажется, зима теперь далеко. Сакуре — что солнце как никогда близко.       — Сакура-чан, а ты все равно похожа на маму.       — Совсем как Йондайме говоришь, — вздыхает Сакура и незаметно старается перевести дыхание.       Но щеки, совсем как запеченные яблоки, не спрячешь.       — И стесняешься как она, — улыбается хитро, тоже совсем-совсем в точности похож на животное. Несомненно, лису. Хитрую.       — А могу не только этим напомнить, — фыркает Харуно, задирает нос, но ее улыбку не скрыть.       — Чем же больше?       — Подзатыльник отвешу, — Узумаки деланно дуется.       А после вновь целует короткие волосы, похожие на вишню в цвету. Маленькие лепестки, локоны, рассыпаются в стороны от его движений пальцами.       — Ну вот, я опять лохматая.       Наруто не слышит причитаний, только уверенно и с улыбкой этой своей говорит:       — Я тебя и такой люблю.       И не хватает фирменного «Сакура-чан», затерялось. Это больше не детские слова. Не достает всего обращения, а мир уже переворачивается. Набекрень, снося все содержимое в кучу. Но точности, чтобы произнести едва слышный ответ, все же хватает.       Наруто самодовольно ширит губы в улыбке.       — Я знал.