Для души.

Накрученный Гарриет и Джошем, Рафаэль весь прошлый день и вечер занимался подготовкой особняка к приезду Кайлери. Юноша решил, что сделает все, как и подобает семье Уорренов — в лучшем виде. На его круглом столике подле кровати лежал раскрытый блокнот, в котором аккуратным почерком выведено несколько пунктов и жирно обведено слово «животное»:

1. Искусственные гирлянды: розовые, желтые, белые и красные альстромерии 3 штуки ;

белые кроутусы 14 штук.

2. Живой одиночный дождь: синие силлецветы 20 штук;

розовая и бежевая бегония 20 штук;

лютики по 15 цветков на одну из 20 штук.

3. 10 кустов гортензии;

7 кустов алых оржи;

3 дерева багряника;

лавочка и качели.

Животное.

Сегодня должны привезти кустарники и деревья для личного уголка девушки в саду Рафаэля. Садовник осведомлен и с предвкушением ждет пополнения в рядах своих любимцев. Гирлянды Уоррен купил еще вчера и вчера же украсил спальню гостьи: на потолок крест на крест натянул — естественно не он сам — искусственные кроутусы, а оставшиеся четыре растянул там же по плинтусу. Альстромерии прислуга повесила на две стены и карниз. Комната сразу приобрела новый вид, стала более живой и девчачьей. Кровать с балдахином никак не мешала плану, поэтому можно было повесить цветочный дождь, во-первых, потому что юношу убедили в любви цвиадов к цветам (не взирая на его поправки о неизвестности происхождения Кайлери), во-вторых, это точно впечатлит любого человека, ну, и в-третьих, первое время они будут источать приятную смесь ароматов, не зря же Уоррен подобрал именно такое сочетание. Кайлери приезжает вечером, цветы должны доставить утром (голубоглазый поручил забрать их и закончить работу тем, кто помогал развешивать гирлянды), а растения доставят в обед — ими тоже есть кому заняться, значит, приобрести зверя он может в любое время. Почему бы не понежиться в кровати? Уоррен лежал в двуспальной кровати, утопаемый в обилии подушек и укутанный в шелк цвета золота. Очередная бессонная ночь, очередное бессонное утро. На сей раз юноша оправдывал это тем, что в голове крутятся события семилетней давности, приезд Кайлери и неожиданно появившиеся дела по дому. Хотя, где-то в глубине души, он понимал, что дело вовсе не в этом. «Почему же тогда я высыпался? — думал господин, лежа с закрытыми глазами. Он уже давно не спал, если засыпал вообще, но все еще не вставал, — Неужели из-за Кайлери? Но как? Тайные способности цвиадов? Измотанность в процессе приглядывания за ней?» От долгого пребывания в постели голова погрузилась в вакуум. Виски сдавливало с обеих сторон, а по затылку то и дело кто-то бил молотом с глухим стуком. Он поморщился, перевернувшись на левый бок, и разлепил слезящиеся от недосыпа глаза, уставившись на первую попавшуюся вещь, на блокнот, который еле виден сквозь балдахин. Наверное, для любого другого человека подобное напоминание заставило бы вскочить с места, наспех собраться и заняться делами, однако же, Рафаэль отнюдь не любой. «Ну да» — коротко и ясно прокомментировал Уоррен в собственных мыслях, не подав и намека на скорую активность. Тело все так же лениво продолжало лежать за крепостью из подушек, одну из которых он обнимал. В каком-то смысле они заполняют пустое пространство на кровати, но на самом деле — это бесполезные вещи, которыми герой окружает себя, чтобы заполнить пустоту в душе. Он вновь прикрыл глаза и начал думать: кого же купить? Это нечто однозначно не должно быть шумным, значит, либо без рта, либо маленькое и тихое. Черепаха? Скучно. Рыбки? В гостинной уже стоит целая колонна, замененная аквариумом. Тем более, что это рыбки Рафаэля. Так кого же? — Она сама была похожа на зверька, — Пробубнил сиплым голосом, переворачиваясь на живот, — зачем зверю зверь? Уткнувшись носом в перину, господин провалился в тяжелый сон. В то время прислуга успела приготовить завтрак для Уоррена и завершить подготовку комнаты Кайлери, и убрать давно забытые места в особняке. Дом преобразился из царства тишины в самый обычный особняк — никто не сдерживал голос, чтобы ненароком не потревожить хозяина, наоборот, разговоры только и шли, как о первом госте Рафаэля, не считая мисс Хиндзю Мэддисон. «Представляете, это девушка», «Говорят, она из Тветхеля», «А я слышала, что это невеста господина!» — так и слышалось со всех углов. Естественно, в силу отдаленности от остальных, Уоррен не знал о сплетнях, которые сто процентов позабавили бы его, может быть, служанки и сплетничали, зная о том, что их господин об этом точно не узнает. Веселый смех с первого этажа под окном разбудил голубоглазого. Он вообще категорично относился к веселью, не понимая его сущности. Или просто не умел веселиться. Рафаэль окончательно открыл глаза, искоса глянул на настенные часы и вздохнул: 11:20 — пора вставать. С самого детства Уоррен приучился одеваться и делать водные процедуры по утрам самостоятельно, без помощи гувернанток. Поэтому-то слуги узнавали о пробуждении господина намного позже, учитывая то, что на втором этаже, в крыле господских спален, слуги ходят только в определенные часы. Вышел Рафаэль в свет заметно разодетый, причесанный — хоть не особо и заметно — использовав самый дорогой парфюм. Однако, несмотря на внешнее превосходство, у него все равно было чувство, словно тело вот-вот развалится на куски. — Доброе утро, Господин Уоррен, — первым в коридоре встретился Джош, — Завтрак в процессе, но я могу сопроводить вас к столу прямо сейчас. — Не стоит. Лучше скажи, что по списку? — Рафаэль устало прикрыл глаза, потирая переносицу, — Все купили? — Господин, у вас снова бессонница? Юный герцог прервал дворецкого: — Я задал вопрос, Джош. Мой сон касается только меня. Возражений мужчина не имел, да даже если бы и имел, то не стал бы озвучивать их вслух — не положено. — Все, что вы приказали, выполнено. Садовник прямо сейчас занимается рассадкой. Комната для госпожи Кайлери готова, осталось прикрепить гирлянды, но из-за того, что в ней живые цветы, по совету садовника, на данный момент они находятся в зачарованной воде — их развесят ближе к обеду по вашему времени пробуждения. Уоррен одобрительно кивнул. Он не был против подобного своеволия, в особенности, если так действительно лучше. Насчёт зверя — и зачем он вообще нужен? — Рафаэль не упомянул, зная, что это заботы вовсе не дворецкого, и за него никто ничего не сделает. Что ж, до обеда, который по хорошему можно называть полдником, было не так уж много времени. Юноша самостоятельно дошёл до столовой, отзавтракал в более-менее ускоренном темпе, под оживлённые голоса женщин на кухне, из-за чего желание выйти из-за стола усилилось в сотню раз, и покинул особняк в поисках живой игрушки для ребёнка. Признаться, герцог отсутствовал слишком долго для человека, которому абсолютно все равно на то, с кем будет возиться новоприбывшая девушка. Время давно перевалило за три часа, уже начиная четвёртый, и тут в главных воротах появилась неизвестная карета с обычными лошадьми в упряжке, какими пользовались только те люди, у которых нет собственных гибридов львов с лошадьми — отличительный признак аристократии. Весь особняк накрыла волна ужаса: хозяина ещё нет, а его дама приехала — как быть? Как самый старший в доме, еще и будучи мажордомом, Джош вызвался встретить Кайлери с несколькими обычными слугами, которые бы взяли чемоданы юной леди. Каково же было удивление, когда у вот прям девочки на вид оказалась цепочка из нескольких чемоданов. Кайлери предстала не очень высокой, но крайне худой девушкой с распахнутыми фиолетовыми глазами, слегка раскосыми, и хитрой улыбкой, коей никогда не было у герцога. Она была с кожей ещё бледнее, чем у господина и с не менее светлыми седыми волосами по всему телу: от ресниц и бровей до волос, убранных в замысловатую прическу — госпожа альбинос. Никто этого не знал кроме Гарриет, Рафаэля, который не придал этому значения или попусту не обратил внимания, и тетушки Мэдисон. Остальных же, включая Джоша, застала врасплох эта мутация в силу того, что в Эльдарии подобный феномен встречается чуть ли не раз в тысячелетия. Девочка привыкла к ступору со стороны общества, потому лишь гордо прошла вперед. — Добрый день, госпожа. — Джош держался достойно, не позволяя себе пялиться на чужую внешность, — Герцог в данный момент отсутствует. Вас сопровожу я — мажордом герцогской семьи Уорренов, Джош. Мужчина поклонился, положив руку на сердце, и спокойным шагом направился в особняк, предварительно приказав слугам позаботиться о карете и багаже девушки. Один из дворецких направился позади гостьи. — Благодарю вас, мажордом, — куколка сдвинулась с места, догоняя дворецкого, — Рафаэль очень занят? Хотелось бы скорее его увидеть. — Мадам, зовите меня Джош. Господин Уоррен занят подготовкой к вашему приезду. Не волнуйтесь, вы пока обустроитесь в комнате, отдохнете после поездки. Так же мадам Гарриет хотела поприветствовать вас. Слух о девушке с белыми ресницами разлетелся быстрее, чем звон каблуков их обладательницы раздался в особняке. Все в один голос решили, что она точно прибыла из Тветхеля и не в качестве невесты, а в роли какой-то ведьмы. Молоденькие горничные безумно испугались Шэншэнь, более опытные женщины и мужчины лишь посмеялись предрассудкам молодежи. В особенности Гарриет, ждавшая Кайлери больше Рафаэля. Она помнила какой вклад в жизнь ее господина внесла та нелюдимая, дикая девочка и надеялась, что благодаря ей после трагедии Рафаэль сможет начать дышать спокойно. В кого мог вырасти этот ребенок? Не будет ли с ней проблем еще хуже? Смогут ли они снова найти единую струну их душ? Пройдет бессонница господина? Столько вопросов, заставляющих переживать няню настолько, что та не находила себе места. Гарриет понимала, что кидаться на гостей с порога моветон, потому смиренно сидела с другим персоналом на кухне. Но как выгадать момент, когда уже будет можно? Было бы прекрасно, если Кайлери примет женщину до приезда Уоррена. Джош отвел «цвиадку» в левое крыло особняка на второй этаж, в комнату, окна которой выходили во двор. Специально подобранные покои для красочного вида — Рафаэль предполагал, что нахлебница оценит эту деталь, помня ее заинтересованность в растениях и будучи убежденным в привязанности к ним цвиадов. Однако все ожидания не воплотились в реальность: девушка была крайне удивлена и восхищена интерьером комнаты, оценила ее роскошность под стать роду герцога, и только, и намека на ее любовь к цветам не промелькнуло. Дворецкий немного разочаровался, ибо все старания господина оказались пустыми. — Ваш багаж скоро прибудет и будет разложен вашей личной горничной. — Мужчина поклонился госпоже и откланялся, оставив ту одну. — Всего одна? — Не успела Кайлери возмутиться, оставшись одна. — Даже в школе Благородных манер ученицам давали как минимум три! И то фрейлин! Девушка фыркнула, с яростью приподняв подол платья и пройдя к трельяжу, чтобы убедиться в красоте своего внешнего вида. Он мог бы пострадать из-за лишних волнений: — Шэншэнь, эта комната достойна тебя. — Властно и с улыбкой проговорила она, переведя взгляд на фон за своим отражением, после чего принялась за разглядывание лица. Так продолжалось до тех пор, пока в покои не постучались и не вошли девушки с чемоданами. Высокая худая с копной веснушек и вьющимися короткими волосами цвета утренней травы возглавляла эту кипу. — Добрый день, госпожа. Мое имя Амина. — Лучезарная улыбка озарила комнату и яркое лицо гувернантки. Она была подобрана по следующим параметрам: простая девушка из Цвиада, способная растормошить даже мертвого. Да и по мнению Рафаэля, цвиад цвиаду брат. — Позвольте мне разложить? Госпожа даже не обратила внимания на болтовню вошедшей, увлеченно разглядывая свое лицо на наличие морщин. Ее не интересовали имена и жизни прислуг, однако, Шэншэнь оценивала красоту лица и тела, и если бы Амина, на взгляд альбиноски, была бы красивее нужного, она бы полетела вон, лишившись клока волос. Зеленовласую спасло только чрезмерное самолюбие своей госпожи. — Если испачкаешь хотя бы лоскуток, пожалеешь что родилась с пальцами. — Фыркнула Кайлери, кидаясь дешевыми угрозами. Амина была одной из тех, кто верил всему услышанному без разбора, потому слова горничных и Кайлери воспринимались всерьез. Горничная перестала улыбаться, разволновавшись и замешкавшись. Пальцы сами по себе поджались и запрятались меж тканью платья, как бы выражая нежелание быть отсеченными от ладони. — Да, мисс. — Испуганно и тихо прошептала Амина, кратко поклонившись и не медля принявшись за вещи госпожи. — Госпожа, мадам Гарриет желала встретиться с вами, не хотели бы принять ее после отдыха? — Гарриет? Это старуха, бегающая за Рафаэлем по пятам еще жива? «Боже мой, что ей надо от меня, когда уже приедет герцог…» Как закончишь с вещами, можешь ее пригласить. А сейчас не трогай меня. И скажи подготовить ванну. Гостья вытащила из раздела чемодана коробку, которая до верху была набита косметикой, и принялась раскладывать баночки-скляночки по поверхности туалетного столика цвета слоновой кости. Дальше ежедневная процедура: слой прозрачного крема на лицо, еще один грязного розового цвета с красными вкрапинами и окончательным штрихом стали тканевые кусочки по доступным участкам, пропитанные омолаживающими маслами. Держать маску пятнадцать минут, после смыть теплой водой и обрызгать открывшиеся поры раствором восточной лаврицы для очищения и защиты. Быть настолько дотошной к внешнему виду научили в школе Благородных манер, иными словами в интернате для проблемных детей, куда Шэншэнь попала по исполнению десяти лет. Наравне с школьными предметами, девочек учат этикету, моде, социальным ролям, формируют характер, который, по мнению учителей, подходит ребенку. Из Кайлери воспитали избалованную принцессу под стать светскому обществу, куда та вписывалась как родная. И все же, явно не такую Шэншэнь знал Рафаэль и ждала Гарриет. На самом деле той, какой она была после разлучения с Уорреном, но до поступления в школу, никто не мог даже представить. И то, что ей пришлось претерпеть в стенах школы останется под завесой тайны. Многие собственные поступки не нравились ей, но, к огромному сожалению, она ничего не могла с этим поделать, будучи не просто выдрессированной, но и еще подростком. Амина подготовила ванну вместе с другими горничными. По желанию госпожи в воду добавили эфирное масло с ландышами, принесли шампуни для волос и гели для тела, однако никто из присутствующих не мог решиться дотронуться до светлых локонов, уже заимевших слух о проклятии. Несомненно Шэншэнь это позлило, пришлось снова повышать голос. Настроение опустилось до отрицательной отметки, не поднявшись даже после расслабляющей горячей воды и приятного массажа. Гарриет пригласили лишь через полтора часа, когда, как оказалось, вернулся Рафаэль и уже успел спеться с няней, а именно она выкрала его на пути к покоям девушки. У них состоялся маленький уговор: первой идет она, выведывает почву и докладывает темноволосому, передавая эстафету. Уоррену плевать на очередь, ведь задерживаться надолго тот не собирался — девушки девушками, а дела сами не решатся, не считая усилий секретаря. Женщина же пребывала в восторге, упоенная иллюзиями счастливой жизни, разрушившимися с первого шага в комнату. Кайлери сняла все цветочные украшения и сложила в кучу, оставив только одну гирлянду, до которой слуги не смогли дотянуться без лестницы. Все это и разговор, до мелочей, было рассказано своему воспитаннику в его кабинете, и она начала рассказ: — Боже мой, Шэншэнь, что случилось? Тебе же так нравились цветы… — Пухлая женщина раскудахталась, как делала это с Рафаэлем, когда волновалась за него, но в ответ получила порцию грубости. — Кто ты такая, чтобы обращаться ко мне по имени на «ты»? — девушка сидела на кресле за столиком и пила чай, — Перед тобой аристократка чистой крови, имей уважение и манеры. Указав рукой на кресло, Кайлери приказала налить еще одну чашечку чая и удалиться лишним лицам из комнаты. Гарриет расхлопоталась еще больше: — Прошу меня простить, вы ведь уже не ребенок. Но я так давно не видела вас, госпожа Кайлери, расскажите как ваши дела, чем вы занимались эти семь лет? — на ее старческих глазах навернулись слезы, — Мне так жаль, что память Господина начала угасать, он любил вас, как родную сестру. — Рафаэль не помнит Зонд Дельтор? Как прискорбно слышать, но в этом нет ничего страшного, напротив: я больше не тот дикий, неадекватный зверь, пусть лучше узнает новую меня. Что ж, тогда эти годы я училась, чтобы с достоинством носить фамилию отца, а в десять лет уехала в школу Благородных манер. Как только отпраздновала выпуск, сразу же приехала в Эльдарию, как и договаривались с герцогом. Или он и уговора не помнит? — Бедная моя девочка, сколько нелегкой работы выпало на столь юный возраст — вздохнула няня, причитая, — К сожалению, Господин не помнит этого, однако я и мисс Хиндздю напомнили ему. Вы пересеклись с ней в Цвиаде? Как она поживает? На лице фарфоровой куклы отразилась тень презрения. — Меня жалеет прислуга? Гарриент, тебе еще раз напомнить манеры? Герцогиня Хиндзю в добром здравии и приподнятом расположении духа. Просила передать «пламенные приветики ее любимкам» — на этих словах ее зрачки несколько секунд побывали под верхними веками, вяло опустившись вниз по краю. Дальше рассказ Гарриет плавно перешел в затянутые подробности, так как в скором времени Кайлери спровадила ее, сославшись на усталость после поездки. — Сколько раз эта дрянь посмела грубить тебе? — спокойно спросил Рафаэль, словно не слыша всего остального. У него сложилось не лучшее впечатление о давнишней «сестрице», о которой почти все очевидцы, кроме него по некоторым известным причинам, отзывались, как об отстраненной и молчаливой, не идущий на контакт, своевольной девчонке. Во что превратился тот милый ребенок? Судя по услышанному, больше всего повлияла та самая злополучная школа. Неужели по мнению «Благородных манер» именно такими должны быть современные светские львицы и кошки? «Надеюсь она покинет особняк в ближайшее время» — он сильно пожалел, что купил клетку с редкими панрееанскими лазурными птицами с красным узорчатым окрасом крыльев. — Рафаэль, нельзя так говорить о дамах! Она придерживалась этикета, и была в этом права. Не все понимают неформальные отношения. Уоррен лишь хмыкнул, нахмурив нос и зажмурившись, будто почувствовал резкую смердящую вонь. Гарриет заменила ему родителей не только после их смерти, но и во время их процветающей жизни. Сейчас-то, будучи взрослым человеком, он начинал понимать поступки матери и отца из глубоко детства и благодарен, что в те случаи няня была рядом с ним, всегда на его стороне, несмотря ни на что. Потому в поместье все уважительно относятся к этой не молодой персоне, а Рафаэль не позволит какой-то проходимке-нахлебнице оскорблять ее в его же собственном доме, и плевать каких там манер и правил придерживалась Шэншэнь. Однако подарок есть подарок, пташек придется все-таки отдать, что, собственно, он и намеревался сделать сразу же после разговора. — Дамы не приезжают в поместья незнакомых мужчин, даже не предупредив заранее о визите. Сколько ей? Четырнадцать, пятнадцать? О чем думают ее родители? Тем более ни ты, ни я не знаем ее титул и к какому роду она принадлежит. Как я понимаю «Кайлери Шэншэнь» — это либо двойное имя без фамилии, либо недоговоренные имя и фамилия, ну, или выдуманный набор букв. Тебе не кажется странным мне не знать никого из аристократов по фамилии Кайлери? А между прочим, я изучил все, даже развалившиеся семьи Эльдарии, Цвиада, наслышан о многих известных и нет в Панрее и даже знаком с некоторыми из Тветхеля, по крайней мере хоть какая-то польза от встреч с императором и кронпринцем… Ах, прости, я, кажется, начал рассуждать вслух. Так вот, к чему я. Не смей вести себя с ней, как с госпожой. В доме Уорренов она никто и то лишь до отъезда. Возражения Гарриет остались проигнорированы холодным отстранением и сухими целенаправленными движениями. Герцог взял клетку со стола лично в руки и вышел из кабинета прочь, оставляя женщину с чаем и пряностями наедине, зная ее любовь к сладкому. По пути к Кайлери, успевшей разгневать главу рода до их встречи, Рафаэль думал как именно будет вытравливать насекомое из дома. Грубость? Холодность? Пренебрежение? Завалить непосильной работой? Или, быть может, напрямую заявить о неприязни нахождения под одной крышей? Так много вариантов, что мужчина впервые не смог определиться вовремя. Он оказался перед ее дверью. Костяшки сами потянулись к дереву, соприкоснувшись с ней четко три раза, после опустилась на ручку и голубоглазый отворил ее, входя без предупреждения, не дожидаясь разрешения, точно так же, как сделала она, войдя в главные двери «Вороньего гнезда» — так прозвали поместье герцогов Уоррена из-за выдающихся черт внешности всех глав семьи — голубые, как лед, радужки глаз и черные волосы с синим отливом, подобным вороньему крылу. Сама фамилия чем-то отдаленно напоминала ворона. — Герцог, наконец-то вы вернулись! — Кайлери сорвалась с места, сделала реверанс и предложила ему присесть, не сразу обратив внимание на клетку с птицами, — Вы купили это для меня? Внимание герцога Уоррена дорого стоит, право не стоило, я не достойна его. — Вы несомненно правы. — Едко, но все так же сдержанно заговорил мужчина, — И зная это, все равно потребовали его столь неожиданным визитом. Мне пришлось отложить важные дела, в следующие два дня вам придется быть без меня. Рафаэль прошел дальше порога, поставив панрееанскую живность на подоконник, ближе к свету, наконец присаживаясь на кресло, вот только не на гостевое, а на кресло хозяина комнаты, еще раз указав на свое место так пекущейся о фальшивых манерах гостьи. — Думаю, два дня по сравнению с семью годами покажутся минутами, не так ли? — Конечно, герцог точен в высказывании. — Вопреки натянутой светской улыбке и привлекательному личику, Уоррен почувствовал осаждение языкастой. Помимо ее приструнения так же ощущалось присутствие магии, исходящей прямо из альбиноски — это озадачило и напрягло Рафаэля. Поскольку он не был магом, хоть и имел магические способности, понять род заклинания, использованного на ней, не удалось, однако чувствовалась сила и мастерство мага. «Кому и что нужно от этой девчонки? Или ее подослали ко мне специально, но кто?» — он снова погрузился в думы, упустив возможность продолжить травлю таракана. — Герцог, я слышала от вашей няни, что вы потеряли память? Неужели случилось что-то ужасное? Сейчас все в порядке? Вы не предст… — К огромнейшему сожалению, я даже не знаю вашего титула, но вы явно не выше меня, а потому вас не должны касаться дела семьи Уорренов. Моя память в отличном состоянии, просто имеет тенденцию выбрасывать ненужную информацию. Понимаю, что вы только приехали, но позвольте узнать на сколько дней продлится данная встреча по вашему мнению? — Ха-ха, вы что, уже провожаете меня после стольких лет разлуки? Какое бессердечие! — Видимо Кайлери не поняла, а может просто притворилась, посмеявшись со своих слов, как с какой-то хорошей шутки, которую моментально пресек грубый и, как покажется на первый и десятый взгляд, мужчина красивой внешности. — Считайте так, если вам будет удобно. Так когда? У меня нет времени возиться с детьми. — Да как вы смеете называть меня ребенком! — Она моментально сорвалась на крик, стукнув ладонями по столу, из-за чего тарелки с чашками на пару миллиметров оторвались от стола, — Раньше ты не был таким невоспитанным, Рафаэль! — Раньше ты не была такой надоедливой занозой, Шэншэнь. — размеренный приятный голос только усиливал горение собеседницы, хотя тот нашел забавным ее светлые, почти невидимые нахмуренные брови. — Раз вы не можете ответить на заданный вопрос, отвечу я: даю вам разрешение на нахождение в главном поместье не больше двух недель. За это время мы проводим ужин вместе, если соизволите вставать вовремя к завтраку, то и его тоже, один раз в три дня я уделяю время вам, но не более часа-два, в зависимости от моей занятости. Вам же в распоряжение дам трех лучших рыцарей — разъезжайте по Филле как и куда угодно, главное помните, что это мои рыцари, и вернуть их следует в том же виде, что учтиво предоставлены вам. Есть возражения? Ах да, и постарайтесь держать язык по отношению к моим людям за зубами, скверные слова из ваших уст глубоко ранят мое сердце. — Один раз в три дня? Это ведь всего пять дней из четырнадцати! Я ведь приехала к вам и ни к кому больше, за что вы так жестоки со мной? — Требовательная девушка поднялась с места, нависнув над столом, ближе к Рафаэлю. — Ваши возражения услышаны. — Герцог проявлял стойкую выдержку, не поведя и бровью в сторону женских телодвижений. — А сейчас позвольте откланяться, отдохните после поездки или займитесь птицами, теперь они ваши. И он вышел из комнаты так же резко, как вошел парой минут ранее, ей оставалось только присесть в реверансе на прощание, молча съедая всю грубость Уоррена. — Ненавижу! Ненавижу, ненавижу! — Завизжала Кайлери с такой злостью, что у той разболелась голова, — чертов герцог, если он выпроводит меня раньше нужного, то я… — Она закусила большой палец, начав о чем-то активно думать. Рафаэль же в то время думал о природе магии. Не похоже, что она была любовной для обольщения, да и как отрава не выглядела на первый взгляд. «Нужно найти хорошего мага» — мысль стала окончательным выводом, и он вздохнул, осознавая насколько сильно влез в неприятности. Немного позже произошла встреча с тайным орденом — информаторами семьи Уорренов, которым отдали приказ выведать информацию о Кайлери Шэншэнь. С того самого дня холостяцкая жизнь благополучно окончилась, и началась великая бойня не на жизнь, а на смерть.