Такие разные 2: Чувствуя тебя

ЛЕКСИ - Матиас! – тарабаня в дверь студии, зову я. Я торчу под этой чертовой квартирой в Вест-Сайде уже минут пять, но этот долбаный гений так и не соизволил открыть. Проходит еще минуты две, и я начинаю паниковать. А что, если что-то случилось? Что, если этот кретин, которого природа наградила огромнейшим талантом и мизерным мозгом, так обдолбался, что отдал Богу душу? Сколько у него уже было передозов? Не меньше трех точно. - Матиас! – вновь пытаюсь дозваться я, и на этот раз мой голос дрожит от страха. Липкое, холодящее душу предчувствие ползет по позвоночнику. Надо вызвать полицию, чтобы они выбили дверь. Возможно, он просто в отключке и ему еще можно помочь. Тут до моего слуха доносится шарканье ног в квартире и скрип отодвигаемого засова. - Алекс, какого тебя принесло в такую рань? – Растрепанный, помятый и сонный, но живой Матиас с недовольством смотрит на меня. - Уже полдень, обдолбанный ты придурок. Я отталкиваю парня, вхожу в квартиру и оцениваю следы ночной пирушки. - Господи, у тебя здесь настоящий свинарник! – с отвращением морщусь я, отводя взгляд от темного пятна на диване. Везде валяются пивные банки и бутылки из-под алкоголя, пустые пакеты от закусок и прочая дрянь. - Я тебя не приглашал, - без тени смущения напоминает парень. Все еще шатаясь, он подходит к дивану и тяжело падает на него. На стеклянном столике, заваленном разным хламом, виднеются остатки кокаина. Нагибаясь, он берет тут же лежащую трубочку и втягивает в себя порошок. - Идиот, - сквозь зубы цежу я, но знаю, что как бы не злилась, и чтобы не сказала, все будет впустую. Я столько раз пыталась ему помочь, но каждый раз Мати срывался и возвращался к наркотикам. С Матиасом мы познакомились в клинике, когда я проходила курс реабилитации. Мы сразу нашли общий язык, и все этапы проходили вместе. Сначала через ломку, агрессию, а потом и улучшение. Мы не перестали общаться даже после выписки. Оказалось, что Мати пишет удивительные картины, и когда я открыла галерею, мы стали сотрудничать. К сожалению, он так и не смог простится с наркотиками навсегда. И я боялась, что однажды все же потеряю его. Пока Матиас ловит приход, я направляюсь в его спальню, почти не сомневаясь, что там увижу. Ну, конечно же, очередная полуголая девица дрыхнет на его кровати. Я оглядываюсь в поисках ее одежды, и нахожу красную тряпку, мало напоминающую платье. Чувствуя брезгливость, поднимаю одежду, предварительно надев на руку найденный одноразовый пакет. Потом шлепаю им по костлявому бедру спящей красавицы. - Эй, ты, давай просыпайся! – громко и резко приказываю я. Девица приоткрывает глаза и что-то недовольно ворча, отворачивается от меня. Я наклоняюсь чуть ниже, чтобы она хорошо разобрала мои слова: - Случай сюда, сучка. Сейчас ты быстро надеваешь свою тряпку и валишь отсюда. Иначе считаю до трех и выкидываю тебя, как есть на улицу. Повторять дважды не приходится. В считанные мгновенья ночная гостья Мати облачается в платье и на заплетающихся ногах покидает квартиру. Я же возвращаюсь в основное помещение (гостинной это язык не повернется назвать) и звоню в клининговую фирму. - Уборщики будут тут через час, так что советую тебе убрать всю дурь, какую они могут найти, - вешая трубку, сообщаю я. - Бля, Алекс, тебе всегда больше всех надо, - раздражается парень. – И какого хрена ты выгнала Леону? Если не забыла, я хозяин квартиры. - Только потому, что я какого-то черта вожусь с твоей задницей и продаю твои картины, - парирую я, задетая словами друга. Я говорю себе, что все дело в наркотиках, и не будь он под кайфом, то не стал бы себя так вести. Я еще помню, как наркотики влияют на личность человека. Даже самые милые из нас становятся агрессивными под воздействием наркотических препаратов. - Я, собственно, потому и пришла. Хотела убедиться, что ты работаешь, а вижу это. – Я развожу руками. – Ты еще помнишь о выставке? - Алекс, расслабься. – Матиас нетвердо поднимается и, беря пачку из-под чипсов, сгребает туда следы от кокаина. – У меня все под контролем. Я упираю руки в бедра, с огромным недоверием вскинув брови. - Чего у тебя точно нет, так это контроля. Ладно, иди, прими душ и приведи себя в божеский вид. Я угощу тебя ланчем. Мое предложение не вызывает восторга у парня, но он делает так, как я говорю. После того, как прибывает группа уборщиков, а Мати выглядит более-менее сносно, мы выходим на улицу. Я усмехаюсь и только качаю головой, замечая, с каким интересом, а иногда и откровенной похотью женщины посматривают на моего друга. Даже под кайфом и не совсем здоровым видом, Мати привлекает противоположный пол. Он худощавый, высокий, с буйной шевелюрой, сейчас собранной в короткий хвост. Красивое, скульптурное лицо с прямым носом и полными губами. Но глаза Мати просто вне конкуренции – миндалевидные, цвета темного шоколада, опушенные длинными ресницами. И кожа кофейного оттенка, которую смело можно назвать идеальной. В общем, если бы не наркотики – цены б ему не было. - Паскудный день, - ругается парень, затягиваясь сигаретой. Он жалуется с того самого момента, как мы вышли из дома. - День отличный, это ты себя паскудно ведешь, - закатываю глаза я. Он скашивает на меня глаза и внезапно усмехается. - Я тебя люблю, Рендол. – Он вешает свою руку на мое плечо и добавляет: - Хоть ты часто бываешь занозой в заднице. Я пихаю локтем в его бок, но при этом улыбаюсь. - Я тоже тебя люблю, Мати. Хоть ты и долбанный нарик. Мы приходим в «Бистро Ля Жорж», и хоть столик у нас не заказан, нам выделяют один из лучших у французского окна. Мы с Джаредом тут частые гости, и персонал знает меня по имени. - Черт, детка, ты высоко поднялась, - присвистывает Мати, когда вышколенный метрдотель проводит нас к столику, дает меню и, раскланявшись, удаляется. - Фригидная Стерва Трикси позеленела бы от зависти, узнай, что ты трахаешься с сенатором. Я укоризненно смотрю на Матиаса, но не выдерживаю и усмехаюсь. - Это точно. Фригидной Стервой Трикси мы прозвали одну из медсестер в реабилитационной клинике. Она была еще довольно молодой, но все время носила на голове старушечью гульку и ходила в раздражающих белых тапочках. Вечно недовольная, каждую минуту орущая на пациентов. Мы, которые мучились ломкой, что порой хотелось сдохнуть, возненавидели ее с первого дня знакомства. - Мати, зачем ты делаешь это с собой? – обеспокоенно спрашиваю я, накрыв своей ладонью его руку. Мы уже сделали заказ, и теперь я хотела попробовать убедить его на повторное лечение. Хотя и не рассчитывала на особый успех. - Ох, детка, ты должна понимать меня как никто другой, - безрадостно усмехается парень, отпивая свою воду с лимоном. Я помню, почему это делала я. Хотела унять боль, которая никак не утихала. Хотела забыться и ни о чем не думать. Хотела наказать себя и человека, которого любила. И мне это в полной мере удалось. - Но, Мати, я смогла взять себя в руки, и ты сможешь, если захочешь. Я знаю. - Ничего не выйдет, куколка. Никогда не выходило. – Он откидывается на спинку стула и откусывает хлебную палочку. – Я уже смирился, что умру молодым, на пике славы. - Ты еще не скоро достигнешь своего пика, - усмехаюсь я, но внутри у меня все сжимается от его слов. Боюсь, что однажды так и случится. Меня волновало и коробило, как спокойно, даже весело он говорит о своей смерти. - Я человек искусства, детка. У нас у всех не все дома. Я вздыхаю и с отчаяньем качаю головой. - Меня убивает, что ты не позволяешь мне помочь тебе. Теперь, когда сама оказалась в такой ситуации, я поняла Тайлера. Как же ему пришлось тяжело, когда он видел, как я разрушаю себя и не мог ничего сделать, потому что я всячески противилась. Это чистое отчаянье, чувство полной беспомощности, когда ты не можешь ничего сделать. - Алекс? Я слишком погрузилась в свои мысли, а потому Меган заметила, только когда она подошла к нашему столику. - Привет. - Эмм… Да, то есть, привет, - бормочу я, чувствуя себя полной идиоткой. Но я настолько не ожидала встретить подружку Тайлера, что не знаю, как и реагировать. Мое лицо застывает в гримасе, которая должна изображать улыбку. Серьезно, кто там наверху ненавидит меня настолько, что постоянных болезненных встреч с Тайлером ему показалось мало? Какого черта я должна лицезреть его раздражающе милую, красивую и сексуальную пассию? - А я заскочила за своим заказом. – Мег приподнимает фирменный пакет ресторана. – Смотрю, ты. Дай, думаю, поздороваюсь. - Ну и молодец, что подошла. – Я едва не давлюсь словами, выталкивая их из себя. – Ох, где же мои манеры. Мег, это мой друг Матиас. Мати, это Мег, старая подруга Джареда. «А еще она спит с моим бывшим, и это меня чертовски сильно напрягает», - думаю я, но вслух, конечно же, этого не произношу. - Очень приятно, Матиас. Мег так улыбается моему другу, словно знакомство с ним сделало ее день. Я едва удерживаюсь , чтобы не изобразить рвотный позыв. - Салют. – Мати кивает, с очевидным интересом таращась на Мег. Предатель! - Ну ладно, не буду вам мешать, - торопится девушка, а я про себя кричу «ура!» - Тогда до среды, Алекс. До свиданья, Матиас. Мег уходит, а я растерянно хмурюсь. Что она, черт возьми, имела в виду? - Ну и кто эта штучка? – Мати вскидывает брови на меня. – Горячая. - Забудь, - кисло советую я. – Она занята. К тому же, ее парень настолько охренителен, что у тебя нет ни шанса. Я прячу лицо за бокалом, не желая показывать съедающую меня боль и ревность. - Тебя аж перекосило, как ты ее увидела, - невинно заявляет парень. Я едва сдерживаюсь, чтобы не застонать. Неужели все так заметно? - Ну, я ее вроде как ненавижу. - Почему? – удивляется Мати. Я дергаю плечами. - Да просто, бесит меня и все. Он не кажется убежденным. - Детка, на тебя это не похоже. Но если так, то я тоже ее ненавижу. В поддержку. Тут я широко и искренне улыбаюсь. - Спасибо. Знала, что ты не безнадежен. После своего возвращения в офис я решаю позвонить Норе, надеясь, что она сможет мне кое-что объяснить. - Привет, Лекс! – приветствует меня в трубку подруга, и по голосу я слышу, что она в хорошем настроении. - Привет. – Я улыбаюсь, хотя она и не может меня видеть. – Вижу, на работе полный порядок? - Лучше просто не может быть, - смеется она. Но потом серьезно спрашивает: - Ты как, нормально? Ведь завтра… - Да нет, все нормально, правда, - быстро обрываю Нору я, пока она не бросилась себя укорять. Совсем не хочу портить ей настроение. - Слушай, я тут сегодня за ланчем Мег встретила. – Я непроизвольно морщусь, упоминая это имя. - О. Мег Тайлера? – уточняет Нора, хотя в этом и нет необходимости. - Да, ее самую, – сухо подтверждаю я. - Прости. - Нора, прекрати извиняться. В общем, она сказала интересную вещь. Что-то вроде того, что мы с ней в среду встретимся. Не знаешь, что она имела в виду? На самом деле, у меня было одно предположение, но я не хотела верить, что оно верно. На том конце провода повисает тяжелое молчание, и я про себя чертыхаюсь, потому что оказываюсь права. - Нора, она идет с нами на примерку платьев для подружек невесты? – все еще надеясь, что это ошибка, вздыхаю я. - Лекс, все произошло неожиданно, - наконец подает голос подруга. – Моя кузина Кейди сломала ногу и не сможет быть подружкой невесты. Тайлер был рядом, когда она позвонила, и он предложил взять вместо нее Мег. Ну что мне оставалось делать? Моя грудь болезненно сжимается, когда я слышу слова Норы. - Так это была идея Тайлера? – едва слышно переспрашиваю я. На том конце слышится сочувствующий вздох. - Да. Но если с этим будут проблемы, я… - Нет! Нет, нет, все нормально, - торопливо заверяю я, чувствуя себя дерьмовой подругой. Только еще моих капризов не хватает Норе перед свадьбой. - Правда, я справлюсь. – Я принуждаю свой голос звучать бодро, хоть и чувствую себя при этом больной. - Точно? - Точно, не волнуйся из-за этого. Думай только о том, что важно. Ладно, целуй от меня Кайлу и передавай привет Рею. Увидимся в среду. Вешая трубку, я рассеянно смотрю в окно, задаваясь вопросом, что же из всего этого выйдет и куда это нас в итоге приведет? Когда тем вечером я возвращаюсь домой, то застаю Джареда не в самом удачном расположении духа. Он уже успел переодеться в домашнюю одежду и устроиться перед телевизором. Обычно в это время он еще работает, или занимается делами из дома, а не хандрит на диване. Я только надеюсь, что его настроение не связанно со мной. - Привет. – Я сажусь рядом с ним и, наклонившись, целую. Он же удостаивает меня скупым приветствием и не реагирует на поцелуй. Ясно, мои надежды не оправдались. - Джей, что случилось? – внутренне приготовившись к худшему, осторожно спрашиваю я. Он отрывает взгляд от экрана, где показывают старый эпизод «Декстера» и пустым взглядом смотрит на меня. - Это ты мне скажи. – Он берет со столика газету и передает мне. Это вечерний выпуск одной малотиражной газеты. На развороте красуется надпись: «Не пора ли сенатору Блейку готовить брачный договор?» и под ней моя фотография с рукой Мати на моем плече. Сегодня днем меня снимали, а я и не заметила! - Ну и что? – Я в растерянности смотрю на него. – Джей, это же Матиас. Помнишь, художник? Я вас знакомила. Джареду не вполне известна степень моих отношений с Мати. Я не рассказывала ему о нашей близкой дружбе из-за того, что до недавнего времени скрывала правду о моих проблемах с наркотиками. - Согласись, этот снимок смотрится странно, - внезапно оживляется Джаред, поднимаясь. – Его можно расценить двояко. - Но ты знаешь, что это ничего не значит, - примирительно улыбаюсь я. – Мати только мой друг и клиент, это все. Не понимаю, в чем проблема? - Серьезно не понимаешь? – Он встает с дивана и кладет руки на пояс. Я киваю. - Да. Объясни, что здесь такого страшного? - Алекс, мы собираемся пожениться. Подобные фото в газетах унижают меня. Я знаю, что тут ничего нет, но люди-то нет. – Он разводит руками. – Читатели, они же избиратели, посчитают меня рогоносцем. Много ли доверия такому человеку? Прости, но ты должна быть более осмотрительной. Нельзя допускать подобное. Я знаю, что слова Джареда звучат здраво, но все равно чувствую обиду за его выволочку. - Извини, - тихо говорю я, не глядя ему в глаза. Я знала, на что шла, когда согласилась стать его женой. Он опускается передо мной на колени и нежно приподнимает мою голову. - Ты меня тоже извини, я был резок. Но такое положение дел, понимаешь? Мы всегда, всегда должны быть осторожны. Я закусываю губу и согласно киваю. - Ты прав, должны. Всегда должны. На следующее утро я просыпаюсь очень рано и выскальзываю из постели, чтобы не разбудить Джареда. Быстро принимаю душ, надеваю бежевую блузку без рукавов и синюю юбку-карандаш. Выхожу из дома, окунаясь в утренний туман. У одного из цветочников, который только что открылся, покупаю букет лилий, потом ловлю такси и называю адрес. Сегодня пятое мая. И хоть утро выдалось туманным, день обещает быть замечательным. Прекрасный день для дня рожденья. Я прижимаю к груди свой подарок, и до боли кусаю губы, чтобы не расплакаться. Нет, только не сейчас, не здесь. - Приехали, мисс, - объявляет таксист, с сочувствием поглядывая на меня. Расплатившись, я вхожу в ворота кладбища и поднимаюсь на небольшой холм, где под каштаном находится нужная мне могила. - Здравствуй, родной. – Я опускаюсь на колени и кладу лилии на могилу, потом тянусь и целую гранитное надгробье. – С днем рожденья, сынок. Мои пальцы дрожат, когда я провожу ими по выгравированному имени своего сына. Слезы без помех катятся из глаз, и я даже не думаю их остановить. Здесь, в этом месте мое сердце каждый раз рвётся на тысячу кусочков. - Я принесла тебе медвежонка, Томми, - сквозь слезы улыбаюсь я, прислоняя игрушку к плите. – Хотя, наверное, шестилетние мальчики не играют с плюшевыми игрушками, верно? Я прикрываю глаза и делаю несколько глубоких вдохов, когда слезы начинают душить меня. Сейчас, когда деревья утопают в зелени, и каштан усыпан листьями, они заботливо укрывают плиту от жаркого солнца, ветра и дождя. - Я рада, что о тебе здесь заботятся, малыш. – Я вытираю глаза бумажным платком, приказывая себе не расклеиваться ради сына. Мой мальчик; мое дитя, которому так и не суждено было сделать первый вдох, лежит здесь. И теперь, где бы я ни была, мое сердце всегда будет стремиться сюда. Позади себя я слышу шаги. Я знаю, кого увижу, когда обернусь. Но это слишком скоро! Мне мало времени, что я провела с сыном только вдвоем! Я поворачиваю голову, и наши глаза с Тайлером встречаются. - Что ты… Что ты делаешь тут? – охрипшим от слез голосом требую я. Вижу, как его лицо искажает мука, и в глазах вспыхивает предательский блеск. И когда он открывает рот, его голос сочится болью и страданием. - Он и мой сын тоже, Лекси.