Такие разные 2: Чувствуя тебя

ТАЙЛЕР Я помню день, когда впервые увидел Томаса. Беременность Лекси составляла двенадцать недель, и мы пошли сделать УЗИ. Там, внутри нее был он, наш сын: совсем еще крохотный, но его сердце билось сильно и быстро. Он рос, формировался, чтобы совсем скоро войти в нашу жизнь и остаться в ней навсегда. То, что должно было случиться. То, что не случилось никогда. Именно тогда я в полной мере осознал, что вот-вот стану отцом. Что ребенок реален. До того момента он казался чем-то призрачным: то, что нельзя потрогать или увидеть. Он был таким крошечным, и я подумал тогда, что мог бы положить его на ладонь и удерживать без труда. Позже, когда мы его потеряли, я вспомнил тот день УЗИ; как представлял, что беру его в свои ладони. Если бы я мог, я бы укрыл его своими руками, уберегая от всех опасностей, защищая его. Но у меня не было такого шанса. Единственный раз мне удалось подержать сына на руках, и к тому моменту жизнь уже покинула Томми. - Томас был и моим сыном, - повторяю я, когда враждебный взгляд Лекси останавливается на мне. Я не думаю, что должен оправдывать свое нахождение здесь. Мои права в равной степени с ее правами. Но Лекси всегда считала, будто в день, когда Томми умер, она потеряла больше, чем я. - Но это не остановило тебя, когда ты бросил его на три года, пока развлекался в Европе, - обвиняющее бросает она, с неприязнью во взгляде. Я стискиваю зубы, потому что наружу рвутся грубые, злобные слова отповеди. Но я сдерживаю себя, пусть и с огромным трудом. Я вижу, что она не в себе, и после начнет жалеть о сказанном. Так же, как и я, если сейчас выскажу все, что вертеться на языке. - Ничего не изменилось, - тихо произношу я, разочарованно качая головой. Спустя столько времени она все еще обвиняет меня. - Что это должно значить? – ощетинивается Лекси. - Ничего. – Я тяжело смотрю на нее. – Если позволишь, я оставлю цветы, которые принес для сына. Я пришел к Томасу, ни к тебе, и точно не должен ничего тебе объяснять. Мой голос веет холодом, и я вижу, как лицо Лекси темнеет от сдерживаемой злости. - Я не собираюсь выяснять с тобой отношения, точно не здесь, - продолжаю я, не смотря на то, что степень ее кипения растёт. – Нам с тобой вообще не обязательно разговаривать. И больше не обращая на нее внимания, я присаживаюсь перед могилой, кладя рядом с букетом лилий принесенные белые тюльпаны. Я не оборачиваюсь, когда через минуту она уходит. Запускаю руку в волосы, пытаясь унять эмоции, готовые вырваться из-под контроля. Мы вновь налажали. То, что мы всегда делали, когда дело касалось нашего ребенка. Мы не смогли справиться после потери Томми. Мы с Лекси допустили много ошибок, каждый своих. - Прости нас за это, приятель, - заставляя себя улыбаться, сдавленно говорю я. – Но мы с твоей мамой… Иногда люди просто ссорятся, понимаешь? Так бывает. Но мне жаль, что тебе пришлось это увидеть. Я тяжело сглатываю, когда в горле встает ком. Это всегда трудно, быть здесь и говорить со своим мертвым ребенком, тогда как все должно было быть не так. Сегодня бы Томми исполнилось шесть. У него была бы праздничная вечеринка с друзьями, клоуном и тортом. Возможно, я бы взял его на футбол, или в любое другое место, которое он захотел. Наверняка его молочные зубы уже начали бы выпадать. И кто знает, возможно, была бы девочка, ставшая его первой влюбленностью. Мой сын заслужил иметь все это в своей жизни. Томми заслужил, чтобы у него была сама жизнь. Но так никогда не будет. Все, что мы все будем иметь, это дни рождения на этом кладбище и одностороннюю связь. Я зажимаю рот ладонью, и мои плечи содрогаются в беззвучном плаче. Тяжелый груз вины давит на меня, мешая дышать. Лекси до сих пор винит меня за прошлое. Но она может быть спокойна. Я сам знаю, что виноват. И я никогда не смогу простить себе то, что когда мой сын умирал, меня не было рядом. - Приём! Земля вызывает мистера Стоуна, - смеется Мег, щелкая пальцами перед моим лицом. Я выныриваю на поверхность реальности, переводя на нее рассеянный взгляд. - Прости. – Я улыбаюсь уголками губ, совершенно не представляя, о чем мы говорили в последние пять минут. - Ты какой-то задумчивый в последнее время, - участливо замечает Мег. – Все нормально? Я мешкаю, когда ее голубые глаза с неподдельным беспокойством останавливаются на мне. Нормально? Нет, у меня определенно не все нормально. Но я не хочу втягивать Мег во все это. И я просто не представляю, как после столько времени сказать ей, что сегодня я был на могиле у сына. Мег не поймет, почему я не рассказал ей о Томми. Я сам этого не понимаю. - Да. – Я, наконец, киваю, с усилием усмехаясь. – Все в порядке. Просто с новой книгой не клеится. Ну, когда ты писатель, легко все спихнуть на то, что у тебя творческий кризис. - Рею надо дать тебе сбавить обороты, - захватывая бокалы и следуя на кухню, вздыхает она. – Я хочу сказать, что ты только что вернулся из последнего тура. Тебе нужен отдых. Я беру тарелки из-под ригатони и отправляю их к бокалам в раковину. Наклоняюсь и легко целую Мег в нос. Ее лицо озаряет счастливая улыбка. Хочу, чтобы она всегда была счастлива. - Не беспокойся обо мне, хорошо? – Я притягиваю ее к себе, с нежностью глядя в ее глаза. – Я буду в порядке, вот увидишь. Мег обхватывает мою шею руками. - Я люблю тебя, поэтому это не возможно – не волноваться за тебя. Я хмыкаю, и еще крепче прижимаю ее к себе. В этом вся Мег. Слишком заботливая и сопереживающая. Сомневаюсь, что таких, как она, осталось много. - Я тоже тебя люблю, - тихо произношу я, а потом целую ее. Позже, когда Мег собирается идти спать, а я в кабинет, чтобы поработать, она вдруг говорит: - Ой, совсем забыла! – Она останавливается в дверном проеме, потому что как раз выходила из комнаты. – Вчера в бистро видела Алекс, невесту Джареда. Я весь напрягаюсь и обращаюсь вслух. С такой чертовой кучей секретов всякий раз ждешь, что тебя уличат. - Она была с другом, - продолжает Мег, не заметив моей реакции. – И знаешь, я думаю, он принимает наркотики. – Она хмурится. Это известие неприятно удивляет. Друг Лекси наркоман? Может ли это быть Дэниел Райерс? Он и Лекси все еще поддерживают связь? Когда-то они были очень близки. Или это кто-то другой из ее наркоманского прошлого? И значит ли это, что Лекси все еще на наркотиках? Не похоже на то, но за последние пять лет многое изменилось, и я столько о ней не знаю. Не знаю, что и думать. - С чего ты взяла, что он наркоман? – старательно контролируя свой тон, спрашиваю я. Мег вскидывает брови. - Я врач, я вижу, когда человек под действием препаратов, и если он длительное время что-то употребляет. Я киваю. Все верно. Я не врач, но я видел, каким становится человек, долгое время, принимая наркотики. - Не думаю, что Джареду это понравится. То есть, он значительная фигура в политическом мире и светской жизни Нью-Йорка. Со стороны Алекс довольно неосмотрительно поддерживать связь с человеком, связанным с наркотиками. - Мег, это не наше дело, - резко обрываю я, ощутив раздражение от ее слов. – Мне плевать, что там не понравится Джареду Блейку. И ты тоже не должна вмешиваться во все это. Наверное, впервые со времени наших отношений я разговариваю с ней в таком тоне. Но я действительно разозлился. Сам удивлен, как сильно. Мег с недоумением смотрит на меня. Она не ожидала такой реакции. И сейчас это выглядит так, будто она видит меня впервые. - Прости, - уже мягче произношу я, желая сгладить впечатление от своей резкости. – Но это, правда нас не касается. Мег с усилием кивает, все еще в полной растерянности. - Ладно. – Она проводит рукой по лбу, что выдает ее нервозность. – Ты, наверное, прав. Это не наше дело. Я подхожу к ней и беру ее руки в свои. Чувствую себя полным ничтожеством за то, что говорил с ней так грубо. - Я не должен был срываться на тебе, - виновато выдыхаю я. – Извини. - Эй. – Она улыбается и кладет ладонь мне на щеку. – Перестань извиняться. Я перешла черту, ты прав. Ох, давай просто забудем, ты согласен? Я с облегчением киваю. - Конечно, согласен. ЛЕКСИ Моя тренировка в нашем домашнем спортзале подходит к концу, когда раздается звонок в дверь. Я выключаю беговую дорожку, вытираю полотенцем вспотевшее лицо и иду открывать. Сейчас почти восемь вечера и я не знаю, кто бы это мог быть. Джаред улетел в Вашингтон на пару дней, и я не думаю, что за дверью он, забывший ключи. Прежде чем открыть, я смотрю в дверной глазок, и мои брови в удивлении взлетают вверх. - Мам?! – радостно и одновременно недоверчиво вскрикиваю я, распахивая дверь настежь. Оливия Рендол, с модным коротким каре и в белом брючном костюме от Валентино улыбается мне сияющей улыбкой. - Сюрприз! - Вот уж действительно, - со смехом подтверждаю я. – Заходи скорей! - Иди, дай я тебя обниму. – Войдя, мама распахивает руки мне навстречу. - Мам, я вся вспотела после бега, - смущенно бормочу я, но она лишь отмахивается. - Я хочу обнять свою дочь, по которой ужасно соскучилась. После долгих и крепких объятий мама чуть отстраняет меня и внимательно оглядывает с ног до головы. Я вновь смущаюсь, думая, как ужасно выгляжу. Раскрасневшаяся, с растрепанным хвостом и вся в испарине. - Ты похудела, - строго комментирует Оливия, ни слова не сказав о моей кошмарной прическе. – Ты что, совсем здесь не ешь? Я закатываю глаза и качаю головой. Мой тридцатый день рожденья не за горами, но сейчас я чувствую себя ребенком, которого пеняет мать. - Мам, я нормально ем, правда, - заверяю я, и спешу поменять тему. – Где твои вещи? Вообще, ты давно прилетела? Почему не позвонила, я бы тебя встретила. - Не все сразу, - усмехается Оливия, выставляя ладонь вперед. - Прости. – Я улыбаюсь, потому что на самом деле очень рада ее видеть. После нашей последней встречи прошло четыре месяца. – Хочешь чего-нибудь выпить? Она кивает. - Я бы не отказалась от воды. Мы идем в кухню, и я достаю из холодильника две бутылки «Эвиан». - Так что случилось? Ты же должна была прилететь только на следующей неделе. - Да, но планы поменялись. Я решила сделать тебе сюрприз. – Одна из идеальных бровей Оливии изгибается. – И я, правда, очень по тебе скучала. – Ее сухая, прохладная ладонь накрывает мою руку и легонько сжимает. Я тяжело проглатываю вставший ком в горле. Мама помнит, какой сегодня день. Ну, конечно же, помнит. - Я хотела раньше прилететь, но мест не было, - словно оправдываясь, поясняет мама. Я качаю головой, сдерживая подступившие слезы. - Я очень рада, что ты здесь. Мама с улыбкой кивает, но ничего не говорит. Иногда слова просто лишние. - А где Джаред? – словно только вспомнив о моем женихе, оглядывается по сторонам мама. Я убираю налипшую на лицо прядь волос. - У него дела в Вашингтоне. Его не будет пару дней. - Значит, остались только мы, девочки? – весело подмигивает мне мама. Я безумно рада, что она счастлива. Это невероятно, но, кажется, что за последние годы она стала другим человеком. После того, как четыре года назад не стало папы из-за сердечного удара, ей нелегко пришлось. Она тяжело переживала смерть мужа, с которым прожила двадцать пять лет. А три года назад я едва уговорила ее сменить обстановку и съездить куда-нибудь отдохнуть. Мама отправилась во Францию, где и познакомилась с Анри, хозяином сыроварни. Сначала между ними возникла дружба, хотя Анри не скрывал, что ему нравится Оливия, но она еще не была готова к новым отношениям. Через несколько месяцев терпеливый и деликатный Анри сумел завоевать мамино сердце. С тех пор они вместе и, кажется, счастье мамы ширится день ото дня. - Слушай, давай я сейчас быстро приму душ, оденусь, и мы с тобой сходим в какое-нибудь классное место, - хлопнув в ладоши, предлагаю я. Идея развеяться выглядит заманчиво, потому что я все еще не пришла в себя после утренней стычки с Тайлером. И я чувствую себя отвратительно из-за того, что так повела себя с ним. - Хорошо. Но если хочешь, мы можем остаться и поговорить о… - мама замолкает, но при этом красноречиво смотрит на меня. - Нет. – Я быстро мотаю головой. Серьезно, не лучшая идея мне сейчас говорить о Томасе. Иначе я окончательно расклеюсь. К тому же, многочасовые разговоры этой темы ушли в прошлое. Постоянное напоминание об этом просто свело бы меня с ума. Но я навсегда останусь благодарна маме за ту огромную поддержку мне после потери Томми. - Мам, я в порядке. – Я делаю жалкую попытку улыбнуться, но ее недоверчивый взгляд означает, что у меня плохо вышло. – Ладно, не совсем. Мне нужно многое тебе рассказать. Только дай мне двадцать минут. - Собственно, это всё, - пожав плечами, заканчиваю я свой рассказ. Мы уже около часа сидим в ресторане «Марракеш», наслаждаясь восточными блюдами и гостеприимной обстановкой. Пока я пересказывала все, что случилось с момента, как я встретила Тайлера и до сегодняшнего утра, мама с участливым вниманием меня слушала. - Ох, ну и дела, - выдыхает она, когда я замолкаю. – Что ты… Как ты… - Она кажется в полной растерянности. – Как ты чувствуешь себя из-за всего этого? Я едва не отвечаю, что я в порядке и все у меня нормально. Уже настолько привыкла, что выходит автоматом. Но внезапно я понимаю, что не хочу ей лгать. Не могу. - Честно? – Я едва пожимаю плечами, печально усмехнувшись. – Все странно. И мне страшно. Мам, мне очень страшно, - вдруг признаюсь я. И это признание не только для Оливии, но и для меня. Даже перед собой я часто не была искренна. Просто боялась принять правду. - Ох, милая. – Мама с сочувствием сжимает мои руки, и в ее глазах я вижу боль за себя. Я судорожно вздыхаю. - Мам, это же Тайлер. – Я против воли улыбаюсь, прикусив губу. Больше ничего не говорю, потому что одного его имени достаточно и все понятно. В нем все, что я чувствую. - Я знаю. – Она с пониманием кивает. – Знаешь, раньше я этого не понимала. Не хотела понимать. – Она виновато отводит взгляд. Я глажу ее по руке. - Мам, это в прошлом. Я давно простила, ты же знаешь. И мы все делаем ошибки. Это правда, я много лет назад простила мать. Те дни, когда мои отношения с Оливией напоминали холодную войну остались в прошлом. Она изменилась, я изменилась; изменились наши жизни. Теперь она была одним из самых близких мне людей, и это было главным. - Я едва не потеряла тебя, - тихо вздыхает Оливия, и ее глаза предательски блестят. - Но ведь не потеряла, - с мягкой улыбкой возражаю я. Мама медленно кивает. - Вы с Тайлером, - она растерянно хмурится, будто подыскивает нужные слова, - всегда были для меня загадкой. Казалось таким странным, что вы двое восемнадцатилетних вчерашних подростка настолько погружены друг в друга, словно связаны невидимыми веревками. Я опускаю глаза, потому что слова матери несут с собой странную смесь радости и боли. Все, о чем она говорит – правда. Мы действительно были такими, но утратили все. Однажды, просто ничего не осталось. Веревки, державшие нам вместе, обратились в прах. - Когда ты впервые привела его к нам знакомить, он так нервничал, хоть и старался этого не показывать. При этом воспоминании мы обе, не сговариваясь, смеемся. - Но тогда, - ее голос вновь становится серьезным, - я поняла, что вы двое не зря вместе. Было в его взгляде что-то такое… неуловимое, но мое сердце отчего-то успокоилось. Я видела, что ради тебя и твоей защиты он не пожалеет собственной жизни. Я прикрываю веки, когда из глаз выкатывается слеза, а за ней еще и еще. Сейчас, именно в этот момент я ясно, как никогда осознаю, что пять лет назад совершила ошибку. На самом деле, ошибок было много, но одна оказалась роковой. Тогда я просила, умоляла Тайлера уйти из моей жизни. Но что я должна была сделать, это просить его остаться и помочь мне. Но я не сделала этого. Решение, за которое я расплачиваюсь до сих пор. ЗА НЕДЕЛЮ ДО ОКОНЧАНИЯ ШКОЛЫ - Ты такой батан! – склонив голову на бок и оглядывая Тайлера, смеюсь я. Он прищуривается и стреляет в меня строгим взглядом ярко-зеленых глаз. - Ты же обещала, что не будешь смеяться! – обвинительно напоминает он, угрожающе подступая ко мне. Я знаю, что за этим последует и, взвизгнув, отскакиваю к его кровати. - Нет, Тайлер, пожалуйста, только не щекотка! – быстро мотаю головой я, и забираюсь на кровать, потому что он продолжает наступать. - Ты не сдержала слово, так что готовься к расплате. Он атакует меня, подмяв под себя, щекоча меня с ног до головы. Я корчусь, извиваюсь и хохочу как безумная. Мой хвост съехал на бок, пряди торчат в разные стороны и если он не прекратит, то еще чуть-чуть, и полетят слюни. Щекотка – это мощное оружие против меня. - Ох, пожааалуйта, не надо! – сипло протягиваю я между приступами смеха. – Твоя… твоя рубашка помнется! - Ладно, так и быть, пожалею тебя, - милостиво решает он, но не отпускает меня, а заводит мои руки за голову и мягко удерживает их в своих руках. Я все еще хихикаю, но теперь игра изменилась, и его тело по-другому прижимается ко мне. Я изгибаюсь, касаясь грудью его груди, и захватываю его нижнюю губу зубами. Его торс поддается вперед, голова наклоняется ко мне, и я чувствую мягкую нежность его языка, когда он проводит им по внутренней поверхности моей губы. Я издаю длинный стон, когда он скользит в мой рот, и наши языки встречаются. Страсть и желание в нас нарастает, по мере того, как поцелуй углубляется, но неожиданно Тайлер прерывается, и немного отстранившись, чтобы посмотреть мне в глаза, хрипло спрашивает: - Все еще считаешь меня батаном? Я лишь верчу головой, не в состоянии вымолвить ничего вразумительного. Я только поддразнивала его, хотя на самом деле, в светло-серой рубашке и черном узком галстуке, он выглядит просто умопомрачительно. Мы специально купили все эти вещи по случаю официального знакомства с моими родителями. После всех недавних событий родители, наконец, смирились с моим выбором, и мать даже изъявила желание лично познакомиться с Тайлером. Именно для этого они сегодня ждали его к обеду. У нас нет времени продолжить начатое как бы того не хотелось, поэтому мы поднимаемся и начинаем приводить свою одежду в порядок. Я вижу, что Тайлер нервничает, это заметно по тому, как напряжены его плечи и нахмурены брови. По правде сказать, я и сама волнуюсь. Да, в последнее время в отношениях с отцом и матерью настала значительная оттепель, но что, если они будут грубы с ним? Или специально поставят в неловкое положение? Пока мы едем в его машине к моему дому, Тайлер молчит, крепко сжимая руль и глядя исключительно на дорогу. Желая, чтобы он хоть немного расслабился, я кладу руку ему на ногу и глажу. - Прекрати это, - успокаивающим голосом прошу я. Он с непониманием оборачивается ко мне. - Что? - То, что ты делаешь, и из-за чего натянут, как струна, - поясняю я. – Наверняка представляешь самые ужасные варианты предстоящей встречи. Тайлер морщится. - Твои родители ненавидят меня. Боюсь, знакомство со мной тут не поможет. Скорее, еще больше навредит. - Боже, а ты оказывается такой пессимист, - закатываю глаза я. – И они тебя не ненавидят, они не знают тебя. Я не добавляю, что еще недавно они, скорее всего, в самом деле, ненавидели его. Он ничего не отвечает, но долгий вздох с его стороны говорит о том, что он мало успокоен. - Ты никогда не делал этого прежде? – внезапно осеняет меня. – Не знакомился с родителями девушки, которая тебе нравилась? Тайлер молча бросает на меня хмурый взгляд. Вау, могла бы и догадаться! - Я права? - Знаешь, я не тот парень, с которым родители мечтают увидеть свою дочь, - резко дергает плечами он. – И до тебя… не было той, с кем бы доходило до этого. – Он серьезно смотрит на меня. – Ты и так это знала. Да, знала, но услышать это от него еще раз, тем ни менее, приятно. Я довольно улыбаюсь и, потянувшись, целую его в щеку. Он с подозрением смотрит на меня. - Это за что? Я просто пожимаю плечами. - За то, что ты, это ты. Мы с Тайлером напрасно так волновались, потому что к моему приятному удивлению, мои родители ведут себя с ним вежливо и без напыщенности. После официального представления мать идет ставить букет гардений, подаренный Тайлером, в воду. Отец немного скован, но тоже вставляет какие-то проходные замечания. Скоро Мэгги подает обед в столовой, и за едой возникает не совсем гладкая, но довольно мирная беседа. У Тайлера с отцом даже находится общий интерес – старые авто. Я в этом ничего не смыслю, но довольно улыбаюсь, когда они разговаривают на эту тему. Когда на столе появляется десерт, а Тайлер как раз отвечает на вопрос отца, какие обычно машины привозят в мастерскую Роя, я снимаю туфлю и, сохраняя невозмутимый вид, запускаю ногу под одну из штанин Тайлера. Его интонация не сбивается, и лицо не меняет выражения, но так как я сижу рядом по левую руку от него, то чувствую, как его тело слегка напрягается. Захваченная азартом, пальцами ноги вожу вверх-вниз его икры. Не прекращая говорить, он бросает на меня короткий взгляд, но смысл, в него вложенный полностью доходит до меня. Я торопливо хватаю бокал с водой, чтобы спрятать свое лицо, которое так некстати предательски вспыхнуло. После обеда мои родители вынуждены уйти, так как у них приглашение, от которого они не могли отказаться. Они довольно доброжелательно прощаются с Тайлером, заметив, что в будущем рады будут видеть его в нашем доме. - Думаешь, все нормально прошло? – уже намного спокойней, чем ранее, спрашивает Тайлер. Галстук давно снят, рукава рубашки закатаны, а верхние пуговицы расстегнуты. Пока я занята в своей гардеробной, он расслабленно лежит на моей кровати, вертя в руках моего плюшевого медведя. - Конечно, - отзываюсь я, почти закончив то, зачем забралась в гардероб. – Поверь, если бы они хотели все испортить, они бы это сделали. В этот момент я выхожу из-за дверцы шкафа, и Тайлер буквально застывает с приоткрытым ртом. - Что скажешь? – Я кладу ладони на бедра и принимаю соблазнительную позу. Сейчас на мне крошечный ярко-красный бикини, и больше ничего. Судя по его взгляду, ему более чем просто нравится. Тайлер долго молчит, устремив на меня один из своих взглядов, которые мне порой бывает трудно понять. Потом кивает и словно с усилием произносит: - Скажу, что ты самое прекрасное, что я видел в своей жизни. На моих губах дрожит улыбка, но в груди возникает давление, будто могу заплакать в любой момент. Я подхожу к кровати и сев сверху Тайлера, наклоняюсь, легко целуя в губы. - Я подумала, что ты заслужил награду, так храбро выдержав встречу с моими родителями, - изогнув брови, таинственно улыбаюсь я. По его лицу проскальзывает заинтересованность. - Слушаю. - Как на счет того, чтобы воспользоваться новым джакузи, которым моя мать так гордится. – Я хватаю его за ворот рубашки, и бросаю многообещающий взгляд. – Мои родители вернутся не скоро, Мэгги ушла, так что мы совершенно одни. Тайлер усмехается, но я вижу, как в его голове идет ход мысли. Он безошибочно уловил подтекст в моем предложении. - Но у меня нет с собой плавок, - возражает он, хоть и не особо настойчиво. Я ухмыляюсь и, соскочив на пол, спешу к комоду, где уже дожидается заранее приготовленный предмет для него. - Теперь есть. – Я со смехом запускаю в него темно-синие плавки, которые купила, пока он примерял рубашку. - Вижу, ты все продумала, - прищурившись, замечает он. Я киваю и направляюсь к выходу. Оборачиваюсь через плечо у двери и томным, полным чувственности голосом шепчу: - Жду тебя внизу. И не задерживайся. Бурлящая, теплая вода джакузи омывает наши тела, расслабляя и добавляя остроты ощущениям. В свете угасающего дня, не боясь быть застигнутыми, мы отдаемся страсти и желанию друг друга. Сильные руки Тайлера скользят по моему мокрому телу, надавливая на особо чувствительные точки, рождая во мне волны удовольствия. Не сдерживаясь, я издаю тихие стоны, слегка царапая кожу его гладкой спины. Он приподнимает меня над водой, захватывая губами мой сосок, и мои ногти настойчивей впиваются в его кожу. Сильней сжимаю бедра, чувствуя, как он заполняет меня; как мы становимся одним целым. Мои движения ускоряются, приобретают резкость, когда внутри назревает скорый оргазм. Я хватаюсь за бортик джакузи в поисках опоры, когда тело мое разряжается, и коротко вскрикиваю, уронив голову на плечо Тайлера. После, мы лежим вместе на одном шезлонге, полностью расслабленные и удовлетворенные. Моя голова покоится на груди Тайлера, и его мерное дыхание убаюкивает меня. Его пальцы перебирают мои влажные волосы, в то время как мои выводят узоры на его крепком, натренированном животе. Я лениво думаю о предстоящей церемонии вручения дипломов, после которой школа навсегда останется позади, когда слова Тайлера нарушают сонную тишину. - Выйдешь за меня? Я быстро приподнимаюсь, и сонливость мгновением слетает с меня. Мои глаза в изумлении распахиваются. - Не сейчас,- торопится добавить Тайлер, видя мой шок. – Однажды. – Он с неуверенностью улыбается. – Когда-нибудь я бы этого хотел. Ты не думала об этом? - О нашем будущем? – Улыбаюсь я, когда мое сердцебиение приходит в норму. – Думала, много раз. - Правда? – Он заботливо убирает мокрые пряди с моего лица. – И каким ты его видишь? Кажется ему, в самом деле, интересно это услышать. Я вновь опускаю голову ему на грудь, и мой голос негромко звучит в сгущающейся темноте. - Я вижу тебя своим мужем, лет через пять-шесть, - честно признаюсь я, и слышу, как Тайлер тихо усмехается. – Ты станешь знаменитым писателем, а я буду танцевать. И вижу детей, - я приподнимаю голову, чтобы посмотреть в его глаза, полные ласковой нежности, - мальчика и девочку. - Двое детей, - словно размышляя вслух, отзывается Тайлер. – Идеальное число. Я хмыкаю. - Да, но мальчик должен родиться первым, чтобы был старше и защищал сестру, - серьезно киваю я. - А как на счет имен? – приподнимает брови он. - Для девочки – Эрин, для мальчика – Томас. – Я мечтательно улыбаюсь. – Что скажешь? - Мне нравится, - целуя меня в лоб, отвечает Тайлер. Я глубоко вздыхаю, чувствуя неохватное счастье. Мы ненадолго замолкаем, и я прикрываю глаза, представляя себе картину того, о чем только что говорила. Я вижу их, наших будущих детей, которые однажды непременно появятся. Вижу мальчика с темными волосами и насыщенной зелени глазами. Маленькую копию Тайлера. Этот ребенок пока лишь плод моего воображения, но сейчас, думая о нем, я чувствую, что уже люблю его. ТАЙЛЕР В моей руке уже третья чашка кофе за последние пару часов, но это мало помогает в работе, кроме того, что пальцы нервно постукивают по подлокотникам кресла. Перед глазами белая страница на мониторе компьютера. Я окончательно застопорился, потому что мысли то и дело обращаются к ней. Черт, почему я просто не могу выбросить ее из головы? Почему это так сложно? С длинным вздохом я поддаюсь вперед, ставя локти на стол и разминая шею. Я не могу сосредоточиться на работе, и не могу пойти спать, потому что кажется, кофеин проник в кровеносную систему. Бросив бесплодные попытки написать хоть строчку, я поднимаюсь с кресла и подхожу к окну. В соседних окнах, на улице, в тысячах огней города одновременно разворачиваются миллионы историй. Мне же нужна одна, но из-за того, что с недавних пор мои мысли почти полностью занимает Лекси, она никак не желает ложиться на бумагу. С досадой проведя рукой по волосам, я возвращаюсь к столу и выключаю компьютер. Предчувствуя долгие часы без сна, собираюсь выйти из кабинета, но звонок телефона останавливает меня. Поколебавшись, все же беру трубку, гадая, кто может звонить в полночь. К моему удивлению это оказывается швейцар Освальд. - Мистер Стоун, простите за поздний звонок, но к вам тут пришла леди, и она очень настойчивая, - извиняющимся голосом сообщает мужчина. - Все в порядке, Освальд, - заверяю я. – Кто это? Учитывая, что Освальду пришлось звонить, чтобы получить мое разрешение на пропуск посетительницы, это значит, что прежде она тут не была и не значится в списке гостей. Ну, у меня было единственное предположение, кто бы это мог быть. - Мисс Рендол, сэр. Должен ли я ее пропустить?