you flower, you feast

Гарри уже не так часто видится со своими друзьями, как раньше. Он утверждает, что это потому, что они не перестанут спрашивать о Луи. Луису же все равно, что это за причина, когда Гарри теперь все время рядом. Почти каждое утро они вместе завтракают и выгуливают собак. Позже они пьют чай в саду, оставаясь там часами, иногда разговаривая, иногда читая, а иногда вообще ничего не делая. Иногда они устраивают вечерние поездки, когда у них есть настроение. Иногда они останавливаются выпить пару-тройку стаканчиков. Иногда они потом вместе ложатся в постель. Но больше они не прикасаются и не целуются, и иногда Луис обманывает себя, думая, что все в порядке. Когда он просыпается с телом Гарри, прижатым к его груди, и кудрями Гарри на его лице, трудно думать меньше, чем положено о его ситуации. Луи позволяет своему оптимизму ослепить себя, оставляя себя беззащитным и наивным. Эти четыре недели промелькнули так быстро, что он даже не заметил, как они пролетели, и 26 ноября, словно какое-то затаившееся чудовище, внезапно напало на него. На самом деле, значение этого дня теряется для него, пока Элеонор не приходит в то утро.  — Прошло ровно три месяца, Луис, — говорит она. И Луи вскакивает на ноги, его халат развевается вокруг него, когда он бежит обратно в свою комнату. Он распахивает двери, надеясь увидеть Гарри там, где тот оставил его утром, страдающего от похмелья. Его сердце замирает, когда он видит пустую кровать. В холл входит слуга и отчаянно кланяется, когда Луи пугает ее.  — А где мой муж? — спрашивает он.  — Не знаю, милорд.  — Его нет в своей комнате?  — Нет, милорд. Луис снова бросается бежать, шлепая босыми ногами по мраморному полу. Он проверяет ванны. Он проверяет кухню. Он проверяет медовый зал. Он осматривает сад. Луис обходит каждый дюйм подземного мира, но прошло уже три месяца, и это делает все болезненно ясным. Гарри его не любит. А может, и любит, но Луис никогда не узнает об этом, и это не имеет никакого значения. Всего что он делал не было достаточно, чтобы заставить Гарри остаться. Или даже попрощаться.

***

Слуга просит Людовика явиться в большой зал с донесением о «срочном деле», но здесь никогда не бывает ничего срочного, и Людовик уже не так терпелив, как прежде. Он уже неделю без Гарри и думает, что если не перестанет барахтаться в своих страданиях, то сойдет с ума, как его отец, Кронос. Он выполз из постели, свистнул Церберу, чтобы тот следовал за ним, и нерешительно направился в большой зал. Он входит со вздохом, распахивая двойные двери, и тут же останавливается. Гарри сидит в кресле Луиса, положив длинные ноги на край стола, шлейф его халата валяется на полу у ног стула. В его руке лежит единственное темно-красное яблоко. Луис слегка вздыхает, выпрямляя спину. Он пытается превратить свое выражение лица во что-то спокойное, собранное.  — Что ты здесь делаешь?  — Мои яблоки созрели, — легко говорит Гарри, свешивая ноги со стола и беззвучно ступая босыми ступнями на пол.  — Я мог бы отправить их тебе, — говорит Луис. — Ты проделал весь этот путь сюда за фруктами? В этом нет никакого смысла. Надежда подобна сквозняку, проникающему через трещины в стенах, которые Луис установил за последнюю неделю. Он делает шаг вперед.  — У меня были и другие причины, — говорит Гарри. Луи медленно приближается к нему.  — Например? — спрашивает он, останавливаясь на безопасном расстоянии. Гарри стоит, держа фрукт высоко между ними, и не сводит глаз с губ Луиса.  — Перекусить. Луис смотрит на него, стиснув зубы.  — Ты проделал весь этот путь не для того, чтобы я попробовал яблоко. Гарри улыбается. Конечно же, Луи прав. Луис хочет его поцеловать. Он сокращает пространство между ними, колеблется лишь секунду и наклоняется вперед. Гарри шагает назад, качая головой. Он крутит рукой с яблоком. — Хочешь? — говорит он. У Луиса есть немного здравого смысла, чтобы выбить фрукт из руки Гарри, но он не может сопротивляться его игре. Он снова наклоняется, но на этот раз к плоду, и впивается в него зубами. Пенистый сок стекает по его подбородку, и по запястью Гарри. — Сочное, да? — Шепчет Гарри. Да. Но Луи молчит. Он обхватывает ладонью запястье Гарри и прижимается губами к его быстро бьющемуся пульсу. Он проводит языком по венам под кожей, и вылизывает сок с его пальцев, заставляя веки Гарри опуститься, а рот приоткрыться. Яблоко падает. И они целуются, с языком и зубами, слизывая стойкий жар обоих. Они оба безжалостны. Оба слишком грубы. Позволяют себе лизать и кусать так, как никто другой не мог бы. Никто другой не мог бы так целовать Луи.  — Я хочу, чтобы ты это сказал, — выдыхает Луис. — Скажи, что хочешь меня.  — Я хочу тебя, — говорит Гарри, не останавливаясь. Он снимает рубашку Луи разрывая её, все шесть пуговиц выскакивают и звенят на деревянном полу. Луис проводит ладонью по столу и слышит громкий звон тарелок и столового серебра. Он не сводит глаз с губ Гарри. Он кладёт его поперек обеденного стола, и его волосы рассыпаются вокруг головы. Рывком Луис распахивает халат Гарри. И теперь он обнажен и горяч, его кожа блестит от пота. Луис кладет руку на грудь Гарри, останавливаясь там, чтобы почувствовать, как бешено колотится его сердце. Он касается щеки Гарри, проводя большим пальцем по его рту и почти всхлипывает, когда Гарри зажимает его палец между губами и сосет.  — Скажи мне, что ты останешься здесь, — умоляет Луис. — Я останусь здесь, — немедленно говорит Гарри. Он садится прямо, свободно обхватив Луиса ногами за талию. — Но я хочу, чтобы ты трахнул меня так, как будто это неправда. — Он расстегивает брюки Луи и спускает их до бедер, заставляя его член свободно подпрыгнуть. — Так, как будто это последняя наша встреча. — Он тянет Луи на себя и прижимается ртом к уху. — Трахни меня, пока я не стану твоим.  — Ты уже мой, — говорит Луис.  — Докажи мне это. Луи отстраняется, обхватывает его лицо ладонями и целует. Он целует его везде, куда только может дотянуться, острые ключицы, грудь, пресс. Он ещё никогда не видел Гарри таким безмолвным. Он никогда не замолкает надолго, но сейчас он безмолвен, податлив и безволен в объятиях Луи. По крайней мере, пока Луис не скажет:  — Презерватив? Гарри смеется, затаив дыхание.  — Я же твой муж. И мы бессмертны. Более красивых слов еще никогда не было сказано. Гарри толкает руку Луиса от бедра к промежности между его ногами, затем прижимает его пальцы к своей дырочке, которая влажная и липкая.  — Я уже растянут. Луис хочет подразнить его тем, как он явно давился этим последние три месяца, но это было бы камнем, брошенным в стеклянный дом. Он просовывает в него два пальца, вырывая вздох изо рта Гарри, который сразу же душит еще одним поцелуем. Он может терпеть его тепло вокруг своих пальцев долго, но он нуждается в нем вокруг своего члена. Он тащит Гарри за бедра к краю стола, подталкивая его локтем, играя с ним, потому что справедливость есть справедливость. Гарри упирается пятками в бедра Луиса.  — Черт возьми, Лу! Луис ухмыляется и толкается в него ровно настолько, чтобы заткнуть рот. Он упирается руками в край стола и не шевелится, когда Гарри пытается притянуть его ближе.  — Я ненавижу тебя, — выдыхает Гарри, ударившись затылком о стол.  — Ты же любишь меня.  — Ты любишь меня, — возражает Гарри, Луис резко двигает бедрами вперед, их тела соприкасаются, — Черт, да.  — Ты любишь меня, — снова говорит Луис, и на этот раз Гарри молчит. Он не может говорить, когда Луис начинает трахать его всерьез. Он пробует, бормоча слова тут и там, шепча имя Луи, когда толчок особенно хорош. В основном они безмолвствуют, но громко стонут и ругаются с таким рвением, что все в королевстве и за его пределами должны их слышать. И Луису это нравится. Никогда не знал, что он эксгибиционист, пока мысль о том, что его увидят или услышат, не вскруживает ему голову. Их бессмертие дает им бесчисленные возможности делать это снова и снова, но именно этот момент, их первый раз, Луи желает, чтобы мог длиться вечно. Но он уже так близко, так скоро. И он уже готов был сказать это, но Гарри выгибается на столе, сжимая бедра Луиса своими и кончает. Кажется, что он даже не дышит, его рот открыт в безмолвном крике. Он кончает, забрызгивая весь пресс и раскрасневшуюся грудь. Цепляясь за предплечья Луи, достаточно сильно, чтобы пустить кровь, но Луис всё равно этого не чувствует. Он отстраняется и снова входит в него, и Гарри стонет, его взгляд возвращается к Луису. Его ногти впиваются глубже, и на этот раз Луис чувствует боль, которая усугубляется отчаянием.  — Давай, детка, — выдыхает Гарри. Луис протягивает руку к груди Гарри, размазывая брызги по его коже. Рука поднимается выше, свободно обвиваясь вокруг длинной и влажной от пота шеи. Гарри откидывает голову назад, подставляя ему своё горло.  — Давай, — бормочет Гарри, кладя свою руку на руку Луиса.  — Ты мой, — говорит ему Луис.  — Всегда, — говорит Гарри.  — Ты же любишь меня.  — Всегда. И Луи кончает. Все его тело напрягается, и он наклоняется вперед, прижимаясь лбом к груди Гарри, каждый вдох жадный и горячий. Гарри обнимает его, прохладные пальцы касаются затылка Луиса и линии его позвоночника.  — Ну как ты? — тихо спрашивает он.  — Заткнись, Гарри, — вздыхает Луис, а затем они оба смеются, тела все еще связаны и дрожат от силы их хихиканья. Он поднимает голову и в конце концов выходит, осыпая несколькими поцелуями губы Гарри. Гарри застегивает свой халат и садится прямо.  — А как насчет того, повторить? — Говорит Луис. Гарри улыбается, соскальзывая со стола.  — Пошли, — говорит он, шевеля пальцами, чтобы Луис мог ухватиться за них. — Нам нужно охватить целое королевство. Конечно, это стоило того, чтобы подождать. Через несколько минут они уже были в бане. И в их спальне тоже. И в комнатах для гостей тоже сходили. И в саду. Его личным фаворитом является минет, который он получает, сидя на своем троне. Они имеют друг друга снова и снова, и это стоит того каждый раз.  — Я тоже тебя люблю, — говорит Луи много позже в их спальне, освещенной только одинокой свечой. Гарри, может быть, и спит, но Луис должен сказать это сейчас, потому что он никогда не был более уверен. Раздается шорох простыней, Гарри закидывает ногу на Луиса, прижимаясь лицом к изгибу его шеи. — Я знаю, — говорит он.

***

У бармена есть тот трагический, изголодавшийся взгляд художника, который, к сожалению, делает его типом Луи. И, возможно, он знает это, потому что подает Луису его второй напиток с ухмылкой и знойным:  — За счет заведения. Бедный мальчик. Несколько месяцев назад это могло бы сработать. Луи вежливо улыбается и делает глоток. Яркий свет за окном заставляет его думать, что они выбрали не самую лучшую ночь для этого. Он как раз собирается повернуться на своем барном стуле, когда рядом с ним маячит тень. Аромат роз и лаванды вызывает на его лице сладкую улыбку. Луис ставит свой стакан на стол.  — Это место занято? Луис отрицательно качает головой.  — Меня зовут Гарри. Губы Луиса дрогнули, и он встретился взглядом с Гарри.  — Луи. Приятно познакомиться. Гарри облизывает губы, чтобы не расплыться в широкой улыбке. И него это получается ужастно. Он заказывает выпивку и проводит рукой по своим темным волосам, убирая их со лба. Луи вздыхает. Он даже обручальное кольцо не снял.  — Я уже видел тебя здесь несколько раз, — говорит Гарри. — Всегда один, почему так?  — Может быть, я просто ждал тебя. Гарри бросает на него быстрый взгляд.  — Тогда тебе нужно действовать.  — Разве это не ты подошел ко мне? Если кто-то и пытается что-то сделать, то это ты. — Ну не знаю, — говорит Гарри с дерьмовой ухмылкой. — Возможно, мне просто любопытно, как кто-то мог оставить такого красивого мужчину одного так надолго. Луис фыркает.  — Слишком? — Спрашивает Гарри.  — Совсем немного.  — Ладно, извини, — говорит Гарри. — Ты выглядишь очень хорошо. Это отвлекает. — В этом-то все и дело, не так ли? Гарри нетерпеливо фыркает.  — Ты хочешь просто пойти домой и лечь спать? Луи смеется и массирует себе переносицу.  — Это была твоя идея.  — Знаю, знаю, — ворчит Гарри. — Он хлопает ладонями по барной стойке. — Ладно, давай попробуем еще раз. — Он отворачивается, делает большой глоток из своего стакана и задумчиво постукивает пальцами по стеклу. Через минуту он поворачивается к Луису, их колени соприкасаются. Луис смотрит на него и обнаруживает, что выражение его лица несколько спокойней, а улыбка мягче и соблазнительнее, как это было в первый раз, когда они встретились.  — Тебя кто-нибудь ждет дома? — Спрашивает Гарри. Какое-то время они молча смотрят друг на друга. Луиса захлестывают воспоминания об их первой встрече и обо всем, что произошло с тех пор, и вдруг он протягивает руку, обнимая Гарри за шею.  — Нет, он здесь, — хочет сказать Луи. Но вместо этого он медленно целует Гарри. Целует его так же, как делает каждое утро и каждый вечер. А когда он заканчивает, то оплачивает выпитую выпивку и отвозит Гарри домой.