Наедине с собой

      Голоса Какёина и Полнареффа, стихая, удалились по коридору, и Джотаро вздохнул. Наконец-то. Старик прислал их посмотреть, всё ли с ним в порядке, они уже начали за него волноваться – как будто он собирался спускаться в холл гостиницы играть с ними в карты. Они все так шумели. Даже Какёин. И он их практически не знал, даже своего деда. Участвовать в их бестолковых попытках получше узнать друг друга он тоже не хотел. У них для этого будет целое путешествие в Египет. Незачем торопить события.       Джотаро разулся и сбросил с себя плащ. Потом он снял штаны. Здесь, в Индии, было слишком жарко, он страдал от этого весь день. Теперь, когда его старика не будет в номере ещё по меньшей мере час, он мог немного охладиться. Это было совсем не то же самое, что иметь свою комнату, но и так было неплохо. Вряд ли у него будет что-нибудь получше в следующие пару месяцев.       Он повернулся набок и накрыл голову подушкой. Её обратная сторона казалась прохладной по сравнению со всем остальным, и она приглушала уличный шум и громкие крики Полнареффа, доносившиеся снизу. Джотаро хотел бы поставить всё на беззвучный режим, или, даже лучше, поставить всё на паузу. Всё происходило так быстро в последние пару дней, у него почти не было времени обо всём подумать: болезнь мамы, неудачный полёт на самолёте, все нападения на них. И он всё ещё привыкал к своему «злому духу». Ему надо было расслабиться, и курение не помогало.       Шум с первого этажа был далёким и ровным. Никто не вставал из-за стола и не поднимался опять наверх, так что… Джотаро опять вздохнул, сделал глубокий вдох и сунул руку в трусы. Он не спускал пар уже, боже, недели. Нет, месяцы, если честно. Иногда ему не хотелось. А иногда мама заходила к нему в самое неподходящее время. Но сейчас? Это было хоть какое-то дело. Может, это его отвлечёт от всего происходившего безумия. Он рассеянно поглаживал себя, играл с растущими там тёмными кудрявыми волосами, сжимал ладонью свои яйца и просто пытался придумать, чем занять мысли в процессе. Большинство людей представляли себе девушек, но девушки из порнофильмов всегда его раздражали; они были такие фальшивые. Они просто играли свою роль, конечно, но всё равно его это бесило. А настоящие девушки были чуть ли не хуже. Слишком громкие.       Он провёл достаточно времени с громкими людьми в последние дни. Он не хотел ни о чём думать.       Джотаро повернул голову и увидел, что дверь в гостиничный номер была приоткрыта. Он скривился. Он же сказал Какёину и Полнареффу её закрыть, нет? Дверь была чуть дальше, чем дотягивалась его рука. Какая досада.       – Эй, ты. Стар Платинум. Можешь закрыть дверь?       Не то чтобы ему надо было спрашивать. Оно появлялось само, когда ему нужна была его помощь, и без слов знало, что ему нужно. Ему нравилось это в нём. Оно всегда его понимало.       Полупрозрачная рука стенда показалась из его собственной и закрыла дверь так же, как бы это сделал он. Джотаро перевернулся на спину.       – Не запрёшь её?       Краем глаза он увидел яркую призрачную фигуру и тут же услышал щелчок замка.       С этим было покончено. Теперь, даже если старик вернётся пораньше, у него будет в запасе пара секунд. Он решительней обхватил член, чтобы по-настоящему приступить к делу.       Но всё было не то. Ощущение его собственной руки на его мягком члене слишком его отвлекало. Боже, он и вправду вымотался. Это было просто жалко. Может, поэтому все так хотели отношений - слишком сложно представлять чужую руку на своей коже. Бесцельная ярость на секунду поднялась в Джотаро, но он подавил её. Ему сейчас было нужно не это.       Он сделал вдох и медленно выдохнул.       – Эй.       Слово вышло еле слышным и осталось без ответа. Он собирался заговорить снова, сказать что-нибудь вроде «не поможешь мне с этим?», но он не хотел этого произносить, будто, хоть он и был один в комнате, кто-нибудь где-нибудь мог его услышать и обо всём узнать. Но его стенду не были нужны слова.       Оно уже стояло перед ним, такое плотное, что свет практически не проходил сквозь него. Глаза стенда уставились в его собственные – он отвёл взгляд, но он не был уверен, «смотрит» ли оно на него так же, как он на свой стенд. Он не знал, насколько оно субъективно. Наверное, у него не было самосознания, как у человека, да?       Джотаро перевёл взгляд обратно на стенд и помахал рукой – той, которая не была у него в трусах – перед его лицом. Оно проследило за рукой взглядом. Он опустил руку. Оно проследило и за этим движением.       Он сжал руку в кулак, оставив два пальца.       – Эй… Сколько пальцев я показываю?       Оно показало два своих.       Он закатил глаза и растопырил пальцы.       – А теперь?       Стенд коснулся своей раскрытой ладонью руки Джотаро, давая ему пять.       – Что за, – пробормотал он. Внезапно то, зачем он вызвал свой стенд, стало казаться ещё более сомнительной идеей.       Глаза стенда были слишком яркими. Джотаро действительно казалось, что оно его видит. Он не хотел об этом думать, совсем не хотел, вдруг оно осуждало его или что-то типа того – нет, это было глупо, это же его стенд.       Он приспустил трусы, показывая себя.       – Так, это… у тебя есть что-нибудь такое?       Оно просто смотрело на него.       Джотаро почувствовал, что краснеет.       – Ну и ну… просто… иди сюда, ладно? – он притянул стенд к себе за шарф на его шее.       – Просто… положи руку вот сюда, – он направил его руку на свой член. – И просто…       Ему не нужно было даже ничего говорить. Рука стенда уже двигалась, осторожно доводя его до эрекции. Это было абсолютно не похоже на его руку, и он не был уверен, что это было похоже на человеческую руку вообще: она не была тёплой, у неё вообще не было температуры, но она и не казалась неодушевлённым предметом. Руки на его члене физически не было. Только чистое движение.       Это было приятно.       Джотаро зажмурил глаза.       – Да, продолжай… продолжай это.       Ему не надо было ни о чём думать. Он чувствовал, как одна рука давит на его бедро, а другая двигается у него между ногами жёстко и равномерно, как раз так, как ему больше всего нравилось. И при этом у него не сводило запястье.       Его лицо горело, и он зарылся им в подушку, теперь кажущуюся ещё прохладнее. Он пытался дышать ровно, но это уже становилось сложно. Он не понимал, как раньше он справлялся без стенда; постоянный ритм был бы успокаивающим, если бы он так его не возбуждал. Слава богу за дополнительные руки…       Ему в голову пришла идея.       – Попробуй… использовать рот, – Джотаро пробормотал в подушку так тихо и неразборчиво, что никто другой бы его не услышал. Он не мог видеть, но он почувствовал, как оно переместилось, опустилось на колени между его ногами и взяло его член в рот. Он почувствовал зубы и язык, но его стенд не стал утруждать себя вылизыванием и сразу начал сосать, и Джотаро пришлось прикусить подушку, чтобы приглушить невольный звук. А он-то думал, что люди стонут только в порно.       Оно усердно принялось за дело, без подготовки, слишком интенсивно. У него подогнулись пальцы на ногах. Человек ни за что на свете не сможет так отсасывать, да? Если это продолжится, то- он уже чувствовал себя на грани. Это было слишком, ему надо было дать задний ход.       – Стой, стой, я- не надо, пока нет, хорошо? – он попытался оттолкнуть стенд, сел на кровати, схватил его за вьющиеся волосы. Оно подняло глаза на источник неудобства, всё ещё держа его член во рту. Его глаза были практически скошены к носу. Это было почти… мило, по-дурацки.       – Я ещё не готов, – пробормотал Джотаро и убрал руку.       Оно вытащило его член изо рта и село на кровать, копируя его позу, только у него одна из рук выходила за границу кровати и опиралась на воздух. Приятное напоминание о том, что стенда «здесь» на самом деле не было, не так, как здесь мог бы находиться человек.       Джотаро подполз поближе и дотронулся до его груди. Его рука не прошла сквозь неё, просто осталась на поверхности, как будто он касался его кожи. Он никогда раньше не прикасался к голым людям. Может, разве что к своей маме, когда он был маленький и они вместе принимали ванну, но он этого не помнил. Правда, он не мог понять, был Стар Платинум на самом деле голым или нет. Но это было неважно, в общем-то, потому что оно было перед ним, и он хотел попробовать…       Он приблизил своё лицо в пару сантиметров от его, закрыл глаза и коснулся его губ своими.       Ничего особенного не случилось. Не сразу. Не до того, как он приоткрыл рот, и оно стало исследовать его языком, и Джотаро почти сразу же позабыл что-либо делать в ответ, просто хотел сосредоточиться на происходящем и том, что оно сделает дальше, и он положил его руку обратно на свой член, и каким-то образом он оказался спиной на кровати со своим стендом сверху, хозяйничающим у него во рту и надрачивающим его жёстко и быстро; и он знал, что у него текла слюна из уголка губ, и что он расставил ноги шире, чем шлюхи из журналов, и что он толкался вверх в сжимающую его руку, и ему было так жарко, гораздо жарче, чем можно было списать на местный климат. Оно знало, что делало. Джотаро не мог избавиться от этой мысли, хотя он был вполне уверен, что его стенд не мог знать больше о мастурбации, чем он, верно? Но то, как оно размазывало его предсемя по головке, провело большим пальцем вниз по его члену и- боже, оно стало дразнить его анус, а он точно никогда этого не делал. И почему нет? Он был такой чувствительный… Палец стенда, едва касаясь, обводил его по кругу, и это сводило его с ума, даже когда другая рука снова взялась за его член. И оно всё ещё целовало его, если это ещё можно было назвать поцелуем. Боже. Джотаро был так рад, что он не видел себя в этот момент, раскрасневшегося, потеющего и мысленно умоляющего себя взять и позволить стенду войти в его задницу. Он был так к этому близок. После всего, что он уже сделал, это было бы пустяком. Он был уверен, что пересёк самую важную границу, казалось, часы назад, когда он вызвал свой стенд для всего этого. И он так сильно этого хотел, хотел ещё больших ощущений, хотел узнать, что оно сделает, если он ему разрешит – так что он разрешил.       Подушка куда-то упала с кровати. Ему пришлось оторваться от мокрого поцелуя, чтобы зарыться лицом в простынь, когда оно ввело палец. Он сжал зубы, но всё равно не смог сдержать стона. Это было так странно – не то чтобы хорошо, но и не плохо, и он хотел продолжать, так что, когда оно добавило ещё один палец, он не сопротивлялся. Не намеренно, по крайней мере.       Каким-то образом он перевернулся и теперь стоял на коленях, толкаясь в руку своего стенда, а оно было позади него, и оно согнуло пальцы в его заднице, и он выругался, громко, может, слишком громко. Чёрт, он забыл, что не может шуметь. Он не верил в толщину местных стен, и последнее, что ему было нужно, чтобы его все услышали. Он почти сказал Стар Платинум остановиться, но вместо этого оно втолкнуло свои пальцы глубже и задело что-то, от чего у него подогнулись колени. Он охнул и чертыхнулся, и оно задело это место опять, и опять, и опять, и он толкался в его руку снова и снова, быстрее и быстрее. Ему казалось, что он умрёт до того, как закончит. Это было слишком, как тот минет был слишком, и если это будет продолжаться, он- боже, он точно-       Джотаро кончил и упал лицом вниз на кровать.       Он слышал звуки разговоров с первого этажа, но с трудом; их заглушало его сбивчивое дыхание. У него не было сил двигаться. Стар Платинум всё ещё висел над ним, и он разрешил ему исчезнуть обратно в свой угол в его голове или вселенной или где там оно существовало, когда он в нём не нуждался. И теперь, в слишком жарком гостиничном номере, который он едва воспринимал, он остался действительно один. Слава богу.       Солнце ещё не село. Старик ещё долго не вернётся. Может, когда он отдохнёт, он мог бы попробовать ещё… но, как только он подумал об этом, всё его тело заявило протест. Нет. Ему, наверное, это не потребуется ещё долго и после того, как они вернутся из этой безумной охоты. Он протянул руку к полу, куда он уронил свои сигареты, его пальцы лениво коснулись пачки, потом подняли её. Не сейчас, не скоро, но потом ему определённо надо будет сделать это ещё раз.