Кривит не только пространство
1 сентября 2020 г., 01:20
— Насть, не уходи далеко! Встретимся на этой же поляне ближе к полудню, окей? — крикнула мне подруга, скрываясь за высокими кустами в лесу.
— Договорились, Лесь, на этой же поляне, — отозвалась я.
Эх, и угораздило же согласиться поехать с ней за грибами. Я посмотрела на часы — пять тридцать пять утра. Капец. Мало мне того, что я на работу в пять каждое утро встаю, так ещё и в собственный выходной решилась поехать с этой сумасшедшей за город почти ночью!
Идя по лесу, я периодически наклонялась, чтобы срезать какой-нибудь гриб: чаще всего под руку попадались боровики, подосиновики, подберёзовики, белые… были даже лисички! Недаром месяц шел дождь как из ведра! Я внимательно осматривала каждый кустик и встречный пень.
Шея начинала ныть, казалось, что ещё немного — и она отвалится. Я аккуратно запрокинула голову назад, поддерживая шею рукой, и среди густой тишины послышался хруст многострадальных позвонков. Кроны деревьев завораживающе переплетались, создавая темную завесу, через которую еле проглядывалось небо. Заглядевшись на сухую ветку, напоминавшую чью-то костлявую руку, я не заметила, как запуталась в толстых и высоких корнях какого-то дерева и полетела вперед.
«Больно-то как», — подумала я, потирая ушибленные места. Конечно, пропахавши коленями и локтями сухую землю, кому не будет больно? Я попыталась встать, что удачно получилось отнюдь не с первого раза, голова кружилась, а ноги подкашивались.
Сделав несколько шагов вперед и убедившись, что твердо стою на ногах, я подобрала корзинку и собрала вывалившиеся грибы. Осмотрев ободранные ноги и вытерев платком грязь с колен и локтей, я продолжила путь. В этой местности нужно быть аккуратной — где-то неподалеку полутораметровый овраг, и если свалюсь туда, то со своим телосложением вряд ли смогу избежать серьезных травм…
Поблизости раздался то ли треск, то ли выстрел, что заставило меня оглянуться назад, при этом все равно делая шаг вперёд. Не смотря под ноги, я вновь зацепилась кроссовкой за корягу. Но моя координация меня не подвела и вторая нога приземлилась на, только на первый взгляд, твердую почву. Но земля оказалась рыхлой и от моего веса начала проваливаться в никуда.
«Это овраг… Что за прекрасный выходной! Спасибо, везучесть!» — мелькнула мысль перед тем, как я отправилась в недолгий полет.
Сознание возвращалось медленно и неохотно. В ушах звенело, веки потяжелели и отказывались подниматься. На ощупь добравшись до ближайшего дерева, я попыталась встать, что получилось на удивление легко (при моем-то росте 170 см). Я не знала, сколько мне пришлось проваляться на холодной, промерзлой осенней земле, но ноги ощутимо озябли и чуть-чуть подрагивали. Приоткрыв глаза, словно слепой котенок, я ещё несколько минут пыталась прийти в себя и увидеть окружающее меня пространство.
— Я все еще в лесу, — почему-то произнесла вслух тонким, охрипшим голосом. Воздух по неизвестным причинам казался намного чище и приятней. Вокруг витал запах черемухи.
«Обычно же она цветет весной», — отметила я.
— Эдак хорошо меня приложило… — придерживая голову, я продолжила осматриваться. Вокруг стояли высокие деревья с густыми кронами. Под ногами росла зеленоватая трава. Где-то в глубине леса слышалось уханье сов. Сделав шаг вперед, я почувствовала дичайшую слабость. Присев к стволу, я ужаснулась. Короткие ноги торчали из-под желтой юбки сарафана. Рыжие волосы, заплетенные в две аккуратные косы перед выходом, стали значительно короче и потрепанней. Мое тело: туловище, руки, ноги, голова, даже нос — все это уменьшилось до размеров маленького ребенка! Тут мне стало не по себе.
«Что это такое? Такого не может быть!» — в мыслях творился полный хаос.
— Настя, успокойся. По крайней мере, ты пока что находишься в своем теле, — взгляд зацепился за родинку и россыпь веснушек на руке. — Только ты уменьшилась… И стала ребенком! Господи! Что скажут на работе! — воскликнула с небывалым ранее отчаяньем.
— Ладно, посмотрим, где я могу быть? — рядом не было корзинки с грибами, которые я так тщательно собирала, овраг тоже будто исчез из поля зрения. — Будем надеяться на какой-нибудь мистический перенос в другой мир, авось подфартит и выйдем замуж за герцога или принца на белом коне. Правда, для этого ещё нужно вырасти. Кстати, а сколько мне лет? Тут ни зеркала, ни воды, чтобы посмотреться, ха-ха… — все, это конец, начался бред на нервной почве. Но и правда, нужно что-то делать, куда-то идти.
«Ага-ага, главное не в берлогу к медведю и не в кроличью нору, хи-хи», — решила внести свою лепту в мое и так расшатанное нервное состояние язвительность, переплетенная с чувством самосохранения.
— Шиза, усни! Без тебя разберусь! — и вправду, нужно быть аккуратней, фиг знает, что может водиться в этом лесу. Попробую выйти на ближайшую тропу или дорогу, может быть, выйду к какому-нибудь домику или городку.
***
— Круцио твою Аваду через Империо! — меня по лицу снова ударили острые ветви боярышника. И я с раздражением отобрал рукав мантии у куста, крепко зацепившегося за материю. Сколько я уже брожу по этому чертовому лесу и не могу найти нужную тропу? А всего этого бы не случилось, не согласись я на авантюру Дамблдора и уйдя я сразу после пар. — Если меня кто-то увидит в таком виде, то я лично запущу Круциатусом в Минерву вместе с ее «львятками». Уже битый час будто топчусь на одном месте, пытаясь выйти к своему особняку. Из волос явно торчала уйма листиков и прутиков, не удивлюсь, если по возвращении обнаружу в них еще мелких жучков. Потянув очередную палочку из своих волос, я почувствовал, как вместе с ней вырвал несколько волосинок. Такими темпами, я вернусь домой полулысым. Вроде бы оставалось немного, но сил уже не хватало. Передо мной встал выбор: молча продолжить свой путь до какой-нибудь крупной тропы или же попытаться аппатировать отсюда. Выбрав второй вариант и взмахнув палочкой, к удивлению для себя, я не смог этого сделать! И на какой черт я не остался в Хогвартсе? «Твое честолюбие и ответственность не дали этого сделать. Ты, как профессор Зельеваренья, просто не мог оставить зелье в котле без присмотра, тем более с момента, как ты поставил его на медленный огонь, прошло уже более десяти часов», — и то верно, я себе не прощу, если пропадет столько редких ингредиентов. Как хорошо начинался этот день… стоит только вспомнить… Перелив «Оборотное зелье» по маленьким бутылочкам, примерно в пять часов утра, я закинул клыки зубастой герани в котел и перевел на медленный огонь будущее «Зелье Мопсуса» и вышел из лаборатории. Ночь не прошла даром: теперь у меня было десять флаконов оборотного зелья, чтобы, в совсем крайнем случае, обратить пятый курс Гриффиндора в хлоп-червей. Эх, мечты-мечты… За время преподавания в Хогвартсе, не смотря на комнату, выделенную мне как куратору Слизерина, я все чаще стал возвращаться в особняк, подаренный Люциусом на день рождения восемь лет назад. Я закрыл лабораторию на ключ и прошел в главный зал. Подойдя к зеркалу и увидев глубокие морщины, взлохмаченные и грязные после бессонной ночи волосы, я решил не тратить время на душ и применил очищающее заклинание к одежде, а затем я задумался о предстоящем дне. Нужно было составить планы уроков. И если с младшекурсниками все было более-менее понятно — дам им теорию, к концу занятия устрою письменную работу или опрошу устно по прочитанному, то старшекурсники явно хотели преподнести мне какой-то сюрприз, поэтому нужно было заполнить их мысли целиком и полностью. Сконцентрировать на составе зелья как можно сильнее… Я взмахнул палочкой и оказался в столовой Хогвартса. Сонные студенты вяло собирались за своими столами, и только команды Квиддича сидели бодрыми после утренней тренировки с мадам Трюк. Да уж, эта метла всегда была требовательной, стоит только вспомнить школьные годы: всегда помешана на Квиддиче, честности и соблюдении правил. Завтрак прошел обычно: чокнутый старик вновь произнес вдохновляющую речь об усердной учебе и поздравил Когтевран с победой в матче по Квиддичу между факультетами. Затем под восторженные писки первокурсников прилетела почта: новый выпуск «Ежедневного Пророка» о какой-то новомодной женской ерунде, который я с радостью сожгу в камине своего кабинета. Я отложил его в сторону и задумался о сегодняшнем расписании. Первыми идут старшекурсники Слизерина, им было дано написать эссе на тему применения яда Уидороса. Интересно, что же пришло в их коварные головы. Следующее занятие совмещённое у пуффендуйцев с гриффиндорцами. С учётом того, что это второй курс, то я вряд ли выйду из аудитории целым и невредимым: одни слишком любопытны, а вторые в край охренели от безнаказанности у своей кошки. После этого ада буду варить зелье с пятикурсниками из Когтеврана, возможно, вместе со Слизерином. Дальше будет обед, и после него ко мне повалят должники и двоечники с мольбами о дополнительных заданиях и отработкой прогулов. Думая об этом, я успел дойти до аудитории аккурат перед звонком и распахнул двери под утихающий ропот зеленомантиевых рептилий. Те были весьма смелы в своих рассуждениях о применении яда. Сказать, что они меня приятно удивили — не сказать ничего. Хотя о чем это я: Слизерин всегда был хорош во вредительстве. Следующий урок был… веселым. Двум «львятам» захотелось что-то подмешать в мой котел. Я отошел к хранилищу и краем глаза заметил две красные мантии, метнувшиеся к моему котлу. Эти сопляки добавили в котел все, что им попалось на глаза, и отошли, будто ничего и не было. В тот момент я вышел из хранилища, держа в руке несколько флаконов, и обернулся к наглецам. — Поговорим об этом после окончания занятий, мистер Уайл и мистер Крэм, — я легким движением палочки утилизировал испорченное зелье, оставив немного для Минервы. — Кроме того, я буду ждать вас во вторник после уроков на отработку, — давно мне так не поднимал настроение факультет этой облезлой старой кошки. Чтобы до такого додуматься, нужно быть действительно отважным глупцом. Урок я закончил в почти превосходном настроении, если только откинуть мысли о том, к чему бы это могло привести, будь я менее внимателен. Доведя до конца все свои занятия, я направился в кабинет, где меня уже ждали двое провинившихся гриффиндорцев. Не удивлюсь, если после моей лекции эти котятки побегут к Минерве с покрасневшими носиками, жалуясь на «монстра Подземелья». — Учись вы на моем факультете, господа, я бы исключил вас, несмотря на связи ваших родителей, — они стояли, опустив головы и хлюпая носами по середине кабинета. — Вы хоть понимаете, что могло бы случиться с вами, хвостогрызами, если бы вы, не дай Мерлин, взорвали котел? А что вы на меня так смотрите? В одних случаях все может обойтись, но положи вы коготь гиппогрифа вместе с кровью соплохвоста, то вам и всем находившимся в аудитории ноги бы поотрывало. Завтра же, — я посмотрел на часы, — если даже не сегодня отчет об этом происшествии будет находится у директора на столе. Ваше безалаберное поведение, господа, могло нанести непоправимый вред не только помещению, но и многим людям. Чему вас только учат родители и профессор Макгонагалл. Будут написаны письма и докладные. Хорошенько подумайте над своим поведением. Можете идти. Те, будто Империумом пораженные, вывалились из кабинета и побежали по коридорам. Оставив на отработку шестикурсников Когтеврана, я отправился на обед, где аппетит мне испортила Минерва, защищая перед Альбусом своих мальчишек. Время текло очень медленно и казалось, что я сейчас сойду с ума от постоянного шума, раздававшегося вокруг. Директор пригласил меня в свой кабинет, и я крупно ошибся, решив, что он хочет поговорить о происшествии на занятиях. Все оказалось довольно проще и банальней, чем я мог предположить: Дамблдор решил, что единственный его слушатель — это я, и что я приду в восторг, если услышу, как он поет гимн Хогвартса на русалочьем языке. После этого адского песнопения я зашел к мадам Стебль и, забрав у нее зацветшую алихоцию, вздохнул спокойно. Должен же был когда-нибудь этот сумасшедший день закончиться? Но сейчас зельевар убедился на практике, что заканчиваться день не хотел. Наконец он нашел широкую тропу, где лес был не такой густой, и смог осмотреться. Уже смеркалось, ночь постепенно вступала в свои права, будто проводя этим грань между миром мертвых и живых… Слышалось уханье сов, писки мышей, уже утихающие щебетания дневных птиц… Свежий ветер трепал кроны деревьев и приносил прохладу уставшему профессору. В такие моменты можно было расслабиться и вдохнуть полной грудью, что Северус с удовольствием и собирался сделать, но вдруг ему в бок с визгом на полной скорости влетело маленькое рыжее существо…***
Я плутала по лесу уже довольно долго и не могла найти ни одного ориентира, который привел бы меня хотя бы к узенькой тропинке. На деревьях не было мха, а ветер стремительно менялся. Я не теряла надежды и шла в одном направлении, как мне казалось, на север, хотя я уже ни в чем не была уверена. Что меня ждет в этом мире? Смогу ли я выжить в этой реальности? Моя любовь к жанру попаданчества и приключениям завела в такую задницу… Болели ноги, в которых стало гораздо меньше силы, чем в моей взрослой вариации. Хотелось плакать от внезапно накатившей усталости и отчаянья. Хотелось проснуться даже в пресловутой медицинской палате, возможно, со сломанной ногой или рукой. Там, где будет оправдывающаяся Леська, да блять, пусть будет даже кома! Лишь бы выбраться скорее из этого леса! Позади раздался скрежет, резко подул ледяной порывистый ветер, странная, ужасающая буря резко поднялась над лесом. Деревья тревожно зашелестели, а их ветви угрожающе, словно костлявые руки, протянули ко мне свои «пальцы». Природа будто ожила, пытаясь избавиться от единственного лишнего элемента в этой завораживающей картине, исполненной в стиле своеобразного и столь непонятного для меня искусства. Меня стремительно загонял в угол собственный страх, адреналин в крови стремительно доходил до температуры кипения. Косы окончательно растрепались и, гонимые ветром, хлестали по лицу, закрывая обзор. Вдруг неожиданно сзади от меня треснула ветка, спустив с курка адреналин, со скоростью света забежавший по венам. Я сорвалась с места, а в голове пульсировала лишь одна мысль: бежать! Как можно быстрее и как можно дальше из этого леса, из этой чащи. Бежать! И я побежала. Ветки нещадно расцарапывали мои лицо и тело, листы запутывались в волосах, которые цеплялись за любые встречные сучки. Сердце отстукивало бешеный ритм, пока вдруг, на одно лишь мгновение, меня не ослепил луч солнечного света. А в следующий миг я резко налетела на что-то мягкое и темное, повалив на землю. — Угргх… — это что-то оказалось кем-то. Кажется, человеком. Я отстранилась и сделала пару шагов назад. Ноги заныли, но приготовились к марш-броску. Фиг знает, вдруг это маньяк какой-то, а я тут со своей «чрезвычайно-ахренеть-какой-сегодняшней» удачей на него напоролась. Но бежать пока не думала, вдруг это мой единственный выход из леса. Что ж, тогда нужно как-то начать разговор. Мысли лихорадочно метались в голове. А вдруг это монстр? Пока мужчина поднимался с земли, моя паника потихоньку сходила на нет. Рассматривая его, я не находила ни признаков монстра, ни других физических отклонений, кроме жутко грязных волос и признаков хронической усталости на лице. На мужчине был плотный черный кожаный плащ, на котором было много веток и прилипших на смолу листочков. Кажется, он тоже как-то неожиданно оказался в этом лесу, уж больно официальна была одежда. — Я-я, извиняюсь, — голос еще дрожал от страха, пережитого в чаще. — Простите, что так налетел-л-ла на вас, — зубы стучали от холода, — я-я бежала из чащи и совсем не знаю, где оказалась, кто я теперь, и-и-и… — похоже, моя психика не выдержала таких потрясений за один день: недосып, внезапное уменьшение — все это принесло огромный стресс для моего организма. В итоге я даже не могла связать и двух слов перед мужчиной, стоящим передо мной. — Успокойся, — жесткий голос прервал мои всхлипы и заставил взглянуть в глаза говорившего. — Кто ты? Как ты оказалась в лесу? — Я-я-я… — в горле словно застрял какой-то комок, поэтому говорить было тяжело, — я не помню. — Где твои родители? Ты здесь одна? — он подошел ближе, и мне пришлось запрокинуть голову наверх. — Я-я н-не знаю-ю-ю — мои родители остались там, далеко, в другом мире, мама, наверное, волнуется… Воспоминания о доме заставили разрыдаться еще сильнее. — Успокойся, — мужчина присел рядом со мной. — Откуда ты? — я попыталась заглянуть в его глаза, но пелена слез застилала взор настолько, что я видела лишь смазанные линии. — Я-я… Н-не помню! Не помню! — я туда уже никогда не вернусь, меня не узнают, не примут такой, какая я сейчас. — Хорошо, ты пойдешь со мной. Только, Мерлина ради, ребенок, успокойся, — перед моим лицом замаячила белая ткань платка. — Как тебя зовут? Хоть это помнишь? — А-а-анаст-т, — я попыталась одновременно произнести свое имя и высморкаться. — Анастейша? — в строгом голосе послышалась вопросительная интонация. Будто привыкая к этому имени, незнакомец произнес: — Анастейша, сейчас ты успокоишься, возьмешь меня за руку, и мы трансгрессируем в мой дом, — он достал из рукава мантии волшебную палочку. Что? Значит, я точно не в своем мире? Я вытерла лицо платком и увидела на нем инициалы S.S., вышитые зелеными нитками. Почти без страха я взяла мужчину за протянутую руку. Он взмахнул палочкой и меня будто сплющило в пространстве, почувствовался рвотный позыв: содержимое желудка явно просилось наружу. Но, силой воли удержав этот неблагородный порыв моего организма, я осмотрелась. Мы были на пороге какого-то особнячка восемнадцатого века, вокруг был маленький сад, в котором, по-видимому, росли лекарственные травы. Как он сказал? Мой дом? Мужчина отпустил мою руку и сделал шаг к порогу. — Извините, во всем этом переполохе я забыла спросить… — он обернулся, и черная прядь волос упала ему на лицо. — Как вас зовут? — взгляд незнакомца будто стал на мгновение не таким серьезным, а, наоборот, рассредоточился, будто он несколько минут смотрел в никуда. И только потом, переведя на меня задумчивый взгляд, а затем отворачиваясь и толкая входную дверь, ответил: — Северус. Северус Снейп.
