Посмотри с другой стороны

      Анастейша       Сидя между книжными стеллажами в маленькой библиотеке, я вспоминала события, что так стремительно ворвались в мою жизнь несколько месяцев назад. Если быть точнее, то уже три месяца я нахожусь в параллельной нашему миру реальности. Это Земля, но, как я поняла, мир делится на две стороны: «Мир маглов» — мир обычных людей и «Мир Магии»: «Магическая Британия», «Магическая Шотландия»… И в каждой из этих «зон» есть магическое учебное заведение, в Британии, где оказалась я — это Хогвартс. Что примечательно, в мире людей маглов мало кто знает о существовании волшебного мира, как и в волшебном мире мало кто знает о культуре маглов, обычных людей.       Я потихоньку осваивалась, привыкая к местной терминологии и мироустройству. Для этого пришлось разыграть амнезию, притвориться, что не знаю кто я и откуда. И правда, что мне нужно было сказать? «Извините, я Анастасия Ковыль, мне двадцать шесть лет, я из Астрахани, это в России. Прошу прощения за внешний вид, произошел маленький конфуз, в процессе которого я превратилась в шестилетку?!» Кстати да, мой спаситель взял у меня капельку крови и с помощью какой-то там магии узнал мой возраст. Мне все-таки шесть. Супер. Ну хоть выучусь нормально, может, и с магией мне повезет. Северус сказал, что это можно проверить с помощью волшебной палочки, но ее можно получить только при поступлении в Хогвартс, свою он мне не дал. Жлоб.       К слову о птичках, они тут тоже были: в тот же день, сова принесла Снейпу письмо, после прочтения которого он был вынужден срочно оставить меня одну. Ну не совсем одну. После того, как мужчина испарился в воздухе, около меня появился маленький человечек со странной формой головы и большими ушами. Как мне объяснили позже, это «домовой эльф» — так называется существо, являющееся слугой в особняке. Ее зовут Микс, и она одна присматривает за этим огромным домом.       С помощью Микс я обзавелась комнатой в хозяйском крыле, приняла ванну, переоделась в чистую одежду. Не представляю, откуда она взяла детскую пижаму, ведь, по ее же словам, «господин зельевар» много времени проводит на работе, а если и появляется дома, так запирается в лаборатории на сутки, а то и на двое.       Через несколько часов мне уже дико хотелось спать, да и детский организм требовал хотя бы пятичасового сна после прожитых потрясений. Но останавливал здравый смысл, убеждавший, что нужно дождаться возвращения хозяина дома. Где-то ближе к полуночи это произошло — Северус Снейп вернулся.       Разговор был начат с вопросов, заданных ещё в лесу, и закончен фразой «Пока что ты останешься здесь». Во время беседы за мной прочно закрепилось имя Анастейша, на что я лишь хмыкнула: что ж, новая жизнь — новое имя, вполне неплохо. Он рассказал немного о себе, о мире, спросил, умею ли я читать. На мой положительный ответ сказал, что в доме есть библиотека. Голос мужчины был строгим, ещё и говорил, расставляя акценты на некоторых словах в предложениях и делая частые остановки. Но несмотря на это, тембр его голоса действовал на меня усыпляюще. Оказывается, Снейп профессор в Хогвартсе, той самой школе магии.       Во время беседы мы оба были похожи на двух сонных мух в сорокаградусную жару. По комнатам разошлись, когда солнце уже показалось из-за горизонта и проникло в комнату через шторы. Я легла на огромную кровать и укрылась теплым одеялом. Северус… Тоже наверное пошел спать… В голове крутилось множество мыслей и вопросов: об этом мире, о том, как жить дальше, но это все будет завтра…

***

      Мне снилась библиотека. Наверное так можно было назвать то помещение. Я даже не уверена, был ли у него потолок. Огромные книжные стеллажи тянулись куда-то вверх, заставляя чувствовать меня лилипутом в стране великанов. Помещение было пустынным, возможно, даже заброшенным: как на стеллажах, так и на полу лежал внушительный слой пыли, который при каждом моем шаге взлетал на несколько метров вверх, заставляя буквально задыхаться от пыли.       Я шла всё дальше и дальше, не видя конца и края этой библиотеки. Она была плохо освещена: в некоторых местах стояли зажженные свечи, которые капали воском на пол, тем самым создавая странное впечатление от атмосферы этого места.       Наконец, пройдя вперёд, я увидела большой стол. Он был захламлен книгами и бумагой, также на нем лежали перья, чернила, остальная канцелярия… Разные свитки… А также аккуратно сложенный конверт с подписью «Первому оказавшемуся здесь путнику»       Ладно, чего уж боятся ещё? Раз это письмо лежит здесь в нераскрытом виде, значит, оно предназначено мне. Или же, раз я первая обнаружила письмо, соответственно, и должна его прочесть.       Взяв со стола канцелярский ножик, я аккуратно отделила печать в виде песочных часов от бумаги.

Здравствуй, мой дорогой путник. Моё имя тебе ничего не даст, поэтому и представляться мне смысла нет. Скажу лишь, что я твой предшественник, прошлый библиотекарь. Я понимаю, для тебя это покажется невозможным и странным, но это пространство и правда существует, оно невербально, поэтому обычный человек не может его увидеть или почувствовать. Но в него можешь попасть ты, в своих снах или с помощью медитации. Возможно, ты сейчас обескуражен или находишься в ужасе от того, что тебя поместили в новый мир, выдернули из привычной тебе реальности. Но не всё так плохо, как кажется на первый взгляд: теперь ты Хранитель этой библиотеки. Здесь ты сможешь найти всю информацию о мире, где ты оказался, для тебя будут открыты все двери прошлого и будущего. На стеллажах вокруг тебя есть вся информация обо всех мирах и реальностях, что существуют. Я уверен, что со временем ты во всём разберёшься, и сможешь помочь полюбившимся тебе людям. Чтобы узнать, где ты находишься или найти определенное существо, тебе нужно написать чёрными чернилами в свитке, перевязанном зелёной ленточкой, имя или название чего-нибудь из того мира, в котором ты находишься. С помощью летучего папируса, из которого можно сложить оригами, ты можешь найти нужный тебе стеллаж. Удачи. P.S. Если честно, то я очень рад, что освободился от этой ноши. Пожалуйста, приберись здесь. Наверное, со времени моего ухода прошло много времени…

      На несколько мгновений я застыла с посланием в руках, пытаясь осознать, во что я вляпалась и насколько сильно. А после недолгого потока мыслей поняла, что стоять и прохлаждаться некогда. Взяв в руки перо, я попыталась написать с помощью чернил на листочке хотя бы одно словечко. Раза с пятого это у меня стало получаться, хоть и через раз, с большими кляксами. На краю свитка с зеленой лентой я написала единственное пока что известное мне на данный момент имя — «Северус Снейп».       Буквы замерцали, переливаясь различными цветами, и поднялись в воздух, перемещаясь на тот самый, как я поняла, «летучий папирус». Он взлетел и устремился куда-то вдаль. Я, недолго думая, побежала следом, периодически спотыкаясь о разбросанные книги и кашляя от переизбытка пыли. Наконец, через огромное множество стеллажей листок остановился. И надо бы мне обрадоваться — так нет: он поднялся вверх, примерно на высоту двадцати-тридцати метров от пола библиотеки. В тот момент от перспективы карабкаться наверх на моем лице отразились все муки этого мира.       — И как мне, по-твоему, туда залезть? А? — я села на пол, прислонившись к стеллажу и устало обхватив голову детскими руками. — Черт! Этот марафон с препятствиями меня доведет, я ж умру! — с отчаянием ударила кулачкам по полу.       С тихим скрипом, разрезая тишину библиотеки, ко мне из тьмы разъемов выехала библиотечная лестница. Она была относительно невысокой, но, как говорится, на безрыбье и рак крокодил, а с учетом моего детского роста, и говорить не о чем. Поднявшись на ноги, я с опаской подошла к шатающейся и некрепко стоящей на колесиках лестнице. Ухватившись за, по сути, ничего не значащие поручни, дарующие иллюзию защищенности моему бренному тельцу, я с уверенностью ступила на первую ступеньку.       Аккуратно, пытаясь лишний раз не шатать лестницу, я поднималась вверх. Кажется, она была метров пять в высоту, когда я наконец встала на последнюю ступеньку. Папирус все также висел на уровне двадцати метров, что даже при моих нынешних габаритах, казалось невозможной высотой. Как только я приняла решение спуститься и поискать что-нибудь повыше, лестница опасливо пошатнулась, а затем резко рванула наверх, вытягиваясь. Засвистело в ушах, пальчики судорожно вцепились в поручни. Кровь в жилах застыла от ужаса, а сердце остановилось на пару мгновений, чтобы тут же забиться в ускоренном ритме. Меня будто отправили в вольный полет без парашюта, настолько быстро начала вытягиваться лестница. Будто издеваясь, папирус взмыл еще выше, заставляя лестницу гнаться за собой вверх.       Наконец все замерло. В могильной тишине библиотеки слышался только бешеный стук моего сердца и скрипы дрожащей под моим, и так небольшим весом, лестницы.       Подняв глаза на папирус, порхающий над одной из книжных полок, я протянула руку к книгам. Вдруг листок папируса ударил меня по руке.       — Блин! — я отдернула руку от стеллажа — Что сейчас не так-то?       Я со злобой посмотрела на клочок бумаги, зависший в воздухе, одним взглядом готовая превратить его в пепел без всякой магии. Что он от меня хочет? Я бы поймала сейчас этот листок, да только чувство самосохранения, находящееся на шаткой лестнице, не хотело делать лишних движений и открытым текстом говорило: «Настенька, солнышко, нахрена ты полезла, господи-спаси-грешную-душу-этой-дуры, на эту гребанную-мать-твою-лестницу? Мы только решили начать жизнь с чистого листа, я с азартом сделала ставку на то, что ты будешь жить спокойно и воспользуешься шансом!». Прости, это не я такая — это жизнь меня дрючит.       — Хорошо, — я еще раз посмотрела на стеллаж, а затем перевела взгляд на листок папируса. — Попробуем еще раз.       Я снова протянулась к полке и попыталась взять одну из книг. Тогда папирус подлетел ближе ко мне, из-за чего я рефлекторно отдернула руку. Затем вновь приблизилась и слегка дотронулась до одного из переплетов — и вновь получила по рукам!       С помощью русского-матерного и неиссякаемой рюмки терпения, в конечном счете, я смогла взять одну из книг на полке. Даже не взглянув на обложку, я начала быстро спускаться по шаткой лестнице. Лучше бы я этого не делала: она точно также рванула вниз.       Могу сказать только одно: спускаться гораздо страшнее, чем подниматься. Ведь во время подъема ты смотришь вверх, будто взлетая, хоть и с дикой скоростью. А вот про спуск такое не скажешь: я словно падала с огромной высоты, мой мозг отказывался понимать, что лестница не планирует меня убить и остановиться до того, как я соприкоснулась с полом. В страхе пришлось зажмурить глаза и ждать, пока это дикое и непонятное творение не остановится. Лестницу при остановке ощутимо тряхнуло, маленькие пальчики, до хруста сжавшие лестничные поручни, на мгновение ослабли, а ноги оторвались от хлипких ступенек, тем самым подбрасывая детское тело в воздух. Не удержав равновесия, я прокатилась вниз по деревянным ступеням. Как же больно. Я подняла одну из рук к голове, в которой шумело от жесткого соприкосновения со следующим стеллажом. Папирус вспорхнул и улетел в сторону оставленных далеко позади письменных столов. Идти за ним? Нет уж. Новая шкура мне пока дорога.       Немного придя в себя после удара, я посмотрела на выроненную книгу. Название гласило: «Гарри Поттер и философский камень». Что? И где здесь написанное мной Северус Снейп?       Пролистав несколько страниц, я обратила внимание на светящиеся зеленым заветные слова.       — Ну теперь понятно где, — хмыкнула на это открытие я.       Ещё раз обведя взглядом помещение, потолки в котором отсутствовали вовсе, я провела взглядом порхающий папирус и уезжающую в темноту лестницу и вынесла вердикт:       — Весело тут у вас…

***

      Сейчас, по прошествии нескольких месяцев, я уже немного разобралась в этой «хранительной системе». На следующую ночь, первым же делом, я начала драить библиотеку. Получалось с трудом: то книги со стеллажей валятся прямо на голову, то папирус со всякими бумажками по полу разлетятся, чернила разольются. Лестницы вообще будто хотели меня убить: бесшумно или со скрипами неслись на меня на полной скорости, когда проходила между стеллажами. Я еле успевала отскакивать в стороны и прижиматься спиной к колоннам!       Да, пришлось мне неплохо побегать по этому огромному помещению. Но я уже смогла, хоть и с боем, обустроить под себя тот огромный, заваленный в первый раз всяким хламом письменный стол: расставила чернильницы по цветам, соорудила из подручных материалов органайзер для перьев, перевязала нитками аккуратные стопочки из бумаги и папируса. На краю стола лежала та найденная книга «Гарри Поттер и философский камень». Пока что я не открывала ее, ведь знаю: нужно сесть и прочесть полностью, а со своим графиком а-ля «встать — позавтракать — пойти в библиотеку в особняке — взять книжку — прочитать ее — пообедать — дождаться Снейпа — проговорить с ним — лечь спать — оказаться в другой библиотеке» я не могла взять и уделить ей время, ведь в реальность забрать ее нельзя.       Зато, разгребая стол, я нашла книги по медитации и, к моему счастью, нашла похожие в особняке. Они немного отличались техниками и порядком действий, скорее всего из-за давности написания: переписи проводились всегда, и один мог пропустить одну незначительную деталь, другой — еще одну, и такими темпами книга теряет большинство своих значений. Это грустно. Поэтому я взяла в привычку оставлять на тумбе возле кровати маленький блокнотик, выпрошенный у Микс, и, зазубривая библиотечные записи, каждое утро записывать их в блокнот.       Я училась медитировать постепенно, но пока что у меня получалось только хорошенько сконцентрироваться. Я пыталась делать это в разных позах и в любом месте: сидя на улице в саду, лежа на кровати в комнате после обеда, сидя в позе бабочки на полу в коридоре… В библиотеку войти совершенно не получалось, как и просто абстрагироваться от звуков, окружающих со всех сторон. С закрытыми глазами у меня пропадало зрение, но обострялись другие чувства: я ощущала, как на меня со временем оседала пыль, слышала шорохи, пение птиц и шуршание деревьев за окном, тихие передвижения Микс по особняку, редкое шебуршание Северуса в лаборатории, когда он оставался дома, в нос проникали едкий запах мыла и средства, которым были постираны подушки… Было сложно. Но я уверена, что справлюсь, и все придет со временем.       Я начала изучать некоторые научные дисциплины, точнее читать по ним книги, проводила аналоги с тем, что уже и так знаю: нумерология для меня была обычной математикой, учебники по истории магии, нашедшиеся в библиотеке на одном из стеллажей в библиотеке особняка, были прочитаны за неделю. Как мне стало ясно, они были с первого по пятый курс, и астрономию, и травологию я могла изучить по картинкам в учебниках и картам, которые в них вкладывались. В процессе ограбления «материальной» библиотеки еще я обнаружила пару-тройку томиков по древним рунам, на глаза мне также попались странная книжка с обложкой «Магловеденье», учебники по «Трансфигурации и Метаморфозам», «Заклинаниям», «Зельеваренью» и «Прорицаниям», но они мне были совсем непонятны, ведь я банально не знала, что это такое и с чем его нужно употреблять. Появились и другие вопросы, например: «Чем зельеварение отличается от алхимии?» или «Почему защита от темных искусств не совмещается с обычными заклинаниями?». Я думаю, что если все-таки смогу поступить в Хогвартс, то смогу понять все это, а если мне не дано — то должна быть как минимум подкована в теории, чтобы, в случае чего, суметь защититься от этой непонятной мне магической шняги. На этой позитивной ноте я отвела взгляд от окна и продолжила читать про лукотрусов в книжке, которая чуть не откусила мне руку сегодняшним утром, но, слава богу, на мои визги быстро прибежала Микс и поймала книженцию, объяснив, что перед тем, как открывать такое, нужно гладить им «корешок».       Северус Снейп       Сидеть за преподавательским столом на уроке зельеварения и наблюдать, как чуть суетливо и периодически дергаясь, гриффиндорцы и пуффендуйцы передвигались между своих столов, поглядывая в учебники и панически метаясь к полкам с ингредиентами, и пытались сварить бодроперцовое зелье, было очень занимательно.       Только подумать, что ничего в моей жизни не изменилось с появлением в ней маленькой девочки. Анастейша — довольно редкое имя, но ей подходит. Многие говорят, что за появлением ребенка в семье следует много мороки: с ним нужно играть, чем-то завлекать, заставлять учиться письму, манере разговора… С ней не было таких проблем, и это странно: девочке всего шесть, а она уже умеет писать и читать, не играет в игрушки, и не просит их, не задает глупых вопросов, которые задают даже некоторые первокурсники. По словам домового эльфа, она постоянно сидит в библиотеке или гуляет вместе с книгами в саду… Девочка достаточно разумна для шестилетнего ребенка: спокойно воспринимает то, что живет в незнакомом доме, читает учебники, которые изучают на пятом курсе. Недавно увидел у нее в руках том по «Древним рунам», что привело в легкий шок, мало того, что умеет просто писать — так еще в таком возрасте учит другой язык. За все три месяца она попросила лишь пару тетрадок и перьев. Никаких кукол или бантиков.       В первый месяц ее появления в моем доме, я пытался выяснить, кто она и откуда, просмотрел сводки по пропавшим детям в «Пророке», но среди них не оказалось никого с именем Анастейша. Даже воздействуя на девочку с помощью легилименции, я не смог найти ничего о прошлом в ее сознании, будто кто-то применил к ребенку «Обливиэйт» и оставил в лесу умирать. Больше всего склоняясь к этой версии, я задумался о том, что у нее все-таки могут быть магические способности, и тогда придется искать опекуна. Для этого нужно писать в министерство, ведь без их одобрения невозможно оформить опекунство. Я старательно гнал от себя идею становиться ее опекуном. С этим будет столько мороки: Скитер раздует из этого сенсацию. Представляю, какие появятся заголовки: «Внебрачная дочь Северуса Снейпа», «Северус Снейп решил стать отцом», «Маленькая подопечная Северуса Снейпа — гений или бездарность?» Эта уж если узнает, то не отцепится.       Недавно рассказал Люциусу о своей находке. Тот предлагал помочь с удочерением малышки, намекая на ее явную схожесть с Лили, чем ощутимо задел старую, еще кровоточащую рану. Сколько сейчас должно быть Поттеру младшему? Наверное, тоже где-то шесть… Шесть лет ее нет…       Люциус… Этот идиот крупно ошибается, говоря об их сходстве. У Лили волосы были медного оттенка, они становились ярче при каждом луче солнца, попадавшим на них, а ее глаза словно весенняя трава. У этой же девчонки волосы походят на разыгравшийся в дни Мабона огонь на полянах, глаза — болото с вкраплениями одуванчиков. Тем более у Лили нет веснушек. Не было.       Но сейчас, думая об этом, идея с опекунством не кажется такой дурной. С помощью Люциуса можно будет быстро собрать нужные бумаги и подсунуть их на подпись министру. Да и лишней мороки девчонка не принесет: выучится в Хогвартсе, и можно будет спровадить под предлогом самостоятельной жизни. Только ведь этот хитрый лис в качестве платы обязательно захочет познакомиться с моей свежеприобретенной «дочерью», под предлогом «Должен же я знать, во что вкладываю свои деньги». В крайнем случае, можно спихнуть на Нарциссу заботу о женском воспитании девочки.       Самым сложным будет объяснить ее появление в моей педагогической практике Альбусу. Минерва же, по моему мнению, соберет и возглавит консилиум по поводу того, что мне нельзя доверить воспитание ребенка, не смотря уже об осуществлении этого процесса одному, тем более, маленькой девочки.       Я сам не заметил, как мои губы растянулись в предвкушающей улыбке, напугав прошедшего к шкафу ингредиентов ученика. Теперь уже я точно не смогу отказаться от этой безумной идеи. Анастейша, уверен, не будет против этой задумки. Это ведь дает ей возможность начать практиковаться в магии и выторговать у меня волшебную палочку. Интересна и реакция старика Олливандора, когда к нему в лавку зайдет маленькая рыжая кудрявая девочка и скажет: «Здравствуйте, я хотела бы выбрать волшебную палочку, меня зовут Анастейша Снейп». Бедный старик, наверное, забудет о реальности, когда услышит мою фамилию. Ведь, когда я выбирал палочку, то чуть не оставил старика без магазина.       Еще один третьекурсник, увидев, как я улыбаюсь, внезапно уронил пиалу, в которой несколько секунд назад старательно перемалывал в порошок ингридиенты зелья.       — Минус 10 баллов Гриффиндору! — рявкнул я на него и поднялся, чтобы пройтись по классу и проверить выполненную за половину урока работу.