Посмотри с другой стороны

      Библиотека встретила ожидаемой тишиной. Родной широкий дубовый стол, приведенный в порядок: теперь бумаги с выписками и летучий папирус лежали на нём ровными стопочками, в такой же аккуратный рядок стояли разноцветные чернила, а в фарфоровый стакан, отрытый в темных углах за кучей деревянной рухляди, были воткнуты пестрые перья.       Такой порядок по сравнению с тем, что было в первый раз, заставлял из раза в раз урчать от удовольствия.       С каждой медитацией я все больше привыкала к библиотеке, а библиотека привыкала ко мне. Лестницы ездили и поднимались медленнее, папирус, хоть и дергался, но слушался — летал размеренней, да и оригами в виде журавликов и самолетиков получались ровнее.       Большая часть разбросанных по пространству библиотеки книг были аккуратно разложены и наполовину систематизированы — какие-то по алфавиту, какие-то, те, которые я успела прочитать — по тематике. Это были различные биографии: инженеров-технологов, маг-конструкторов, техно-архитекторов и тому подобных.       Насколько понимала я, эти книги были из рухнувших стеллажей, а стеллажи падали в тот момент, когда разрушались и исчезали миры. Как я это поняла? Парочка книг по истории миров с упоминаниями этих людей заканчивались похоже: «Расщепились на частицы последние здания, превратились в пыль растения и пыль эту разнес ветер. Мир остался лишь на странице книг».       От этих строк по позвоночнику пробирала дрожь. На корешках таких книг я ставила фиолетовыми чернилами крестик. В ответ на подобные манипуляции они светились, стягивались тугой бечёвкой и выставлялись в ряд на полу.       Дерево книжных стеллажей посветлело, и с помощью легких чар трансфигурации, которым меня научил Билл (в свою очередь понабравшийся у собственной матери), парочка полуразложившихся, уже давно не живых книг были превращены в пару метел, тряпок и ведер, которые лениво и неспешно, стоило мне появиться, начинали протирать пыль.       В библиотеке было ужасно сухо — на материализацию в невербальном пространстве воды она реагировала громким гулом. В итоге, даже договориться на «помыть пол один раз» не получилось. Библиотека грозно вибрировала, вызывая землетрясение, тем самым выражая всё, что думает по этому поводу.       Как приструнить ее — информации не было. Ни об этой библиотеке, ни о «Хранителе библиотеки» сведений в книгах не содержалось. Каждый раз, стоило мне запустить летучий папирус, он начинал ломиться в шкафчик письменного стола, в который были спрятаны исписанные планами бумаги и письмо от моего предшественника. Стоило открыть ящик — сложенный журавлик опускался на конверт и считал свой долг выполненным.       Не приносило утешение и то, что «Анастасия Ковыль» перестала существовать в «моем» мире. Но соваться в его стеллаж было гиблым делом — исписанные моим почерком летучие папирусы, в нескольких экземплярах срывались с места, чтобы стать закладками в нужных книгах, но как только я добиралась до них и открывала — они не опадали, а срывались вновь, чтобы привести меня к следующим и следующим. И ни прописывание семейного древа в виде имен родителей и бабушек и дедушек, ни места работы, ни описание конкретных обстоятельств моей пропажи — ничего. Папирус каждый раз приводил меня к разным книгам и ни разу не повторился.       Зато к «Анастейше Снейп» он был намного благосклоннее. Она появилась в биографиях Северуса Снейпа, семейства Малфоев, в биографии Уильяма Артура Уизли и Чарльза Уизли. Сама история о «Гарри Поттере» тоже подвергалась изменениям. Не прожитый мной до сих пор текст оставался нетронутым, а печатные буквы прошедшего были разными полосками перечёркнуты, и черными чернилами поверх них струилась каллиграфически точная, аккуратная вязь новых событий.       Почерк чем-то походил на мой прошлый, только по ГОСТу наклоненный, словно в прописях, в которых писали пером. Такой чистоты в письмах, несмотря все занятия с мадам Декорум, я пока достичь не смогла, и предпочитала все заметки писать карандашом или шариковой ручкой, ящик которой мне контрабандой выкрал у отца и всучил узнавший о моей проблеме, Чарли.       Моей благодарности и слезами радости в тот момент не было предела. Поэтому еще раз мысленно поблагодарив друга, я села за стол и, достав из ящика собственные наработки и чистый лист, вернулась к заметкам.       «Драко Малфой — слизерин», — галочка.       «Гарри Поттер — гриффиндор», — галочка.       «Рональд Уизли — гриффиндор», — галочка.       «Гермиона Грейнджер — гриффиндор», — галочка.       Список шел дальше, и многие прошедшие в рамках оригинальной истории событий были отмечены галочками, но на следующей заметке я застопорилась:       «Квиринус Квиррелл + Воландеморт»       Чуть ниже жирным шрифтом был написаны и обведены в несколько жирных кружков слово «Философский камень» и «Единорог», рядом с последним даже был небольшой соответствующий рисунок головы с рогом и приписка «последний». Выше, рядом с пометкой «Ограбление банка Гринготтс» стояла галочка.       Тут же были открыты фиолетовые, черные и зеленые чернила, вытащены из шкафчика две разные бумажки — я распрямила их из свитков и оставила цветные ленточки в качестве закладок, заготовка в виде журавлика подняла нос и пару раз взмахнула крыльями. На бумажках, вытащив от усердия кончик языка, постаралась повторить тот самый почерк из книги вывела две фразы:       «Ежедневный пророк» — черными чернилами и на этом же листе «Гринготтс, 31 июля 1991 года» — зелеными чернилами.       «Квиринус Квиррелл, Воландеморт», — было выведено на другом листе фиолетовым цветом.       Буквы с первого листа ожидаемо воспарили в воздух и приземлились на крылья летучего папируса, который тут же взлетел и, в ожидании меня, завис над столом.       Буквы на втором мигнули фиолетовым цветом, почернели и медленно исчезли с бумаги.       — Неправильно набран номер. Пожалуйста, уточните номер и перезвоните! — иронично пропела я и откинулась на спинку стула. В лопатку неудобно впилась выступающая щепка, а над головой интенсивнее замахал крыльями летучий папирус. — Подожди минуту! — шикнула я на него, в попытке погрузиться в мысли.       Что неправильного в запросе? Насколько мне помнилось, Квиррелл уехал в Албанию, и там, на месте пропажи Темного Лорда, подцепил себе паразита в виде, непосредственно, того самого Темного Лорда на затылок.       Что не так в запросе?       Люциус с Северусом что-то обсуждали, когда Малфой-старший в августе заходил к нам выпить огневиски, Микси дрожала, как осиновый лист, боялась материализоваться на первом этаже, поэтому мне пришлось вылезти из библиотеки, поздороваться и выпить чай на кухне.       «— В очередной раз поражаюсь, как ловко Фадж заглатывает наживки, пара слов о том, что силы Темного Лорда больше нет в Албании — и старик успокоился, в этот же день заявил о безопасности и очищении лесов на вечернем заседании и таки сиял полубеззубой улыбкой! — рассмеялся за стенкой голос Люциуса Малфоя, судя по звуку, сделавшего еще один глоток огневиски.       Мой опекун молчал. Сам по себе Северус был не любителем выпить и даже противником, поэтому каждый раз, как только Малфой-старший заявлялся на пороге с бутылкой огневиски, к чисто-символически налитому напитку он не притрагивался, а стоило гостю исчезнуть во вспышке аппарации — содержимое стакана выливалось в пламя камина.       — А самое удивительное, Северус, друг мой, — продолжал уже знатно пьяный (потому как на поздоровавшуюся и склонившуюся в реверансе меня он не обратил ни малейшего внимания), но еще не готовый к отбытию домой Люциус. — Сила и правда исчезла. Эйвери сказал, что стоило только группе этих горе-исследователей зайти на территорию землянки, не прошло и получаса, как по земле прошла небольшая силовая волна, а он перестал чувствовать жжение в руке. Конечно, кого-то там выносили без сознания из близлежащих кустов… Но силу Лорда он больше не чувствовал…       Опекун что-то тихо ответил Малфою, но в этот момент неудачно засвистел чайник».       Вынырнув из воспоминаний, я нацарапала на листе «Воландеморт, крестражи»       Буквы воспарили и приземлились на правое крыло журавлика, сразу же стартанувшего вглубь библиотеки.       Знала ли я, что в моей библиотеке есть целый стеллаж, уходящий далеко вверх, в котором хранились все впуски «Ежедневного пророка» и других печатных СМИ волшебного мира? Конечно нет. Знала ли я, что пополняются они снизу вверх и следуют течению времени в мире? Конечно нет. Поэтому когда журавлик ожидающе застыл почти под полом, я лишь удивленно подняла бровь:       — Силы закончились? На ручках понести?       Папирус сделал в воздухе кульбит, и я уверена, будь у него чем, показал бы мне средний палец, но в данный момент просто возмущенно задвигал носиком.       Не став и дальше комментировать поведение бумажки, я достала то, на что она мне указывала и увидела фотографию банка Гринготтс, с стоящими по периметру аврорами и бегающими туда-сюда гоблинами крупным планом. Чуть ниже был маг-снимок улыбающегося Корнелиуса Фаджа за стойкой министра, а в правом верхнем уголке, над огромной надписью «ЕЖЕДНЕВНЫЙ ПРОРОК» значилось: 31.07.1991 год.       Недолго думая, под гневные стрекотания бумажных крылышек, я прислонилась к стеллажу и перевернула афишу.       «Сегодня, около пяти часов, на банк Гринготтс было совершено нападение с целью ограбления, авроры мешают работе свободной прессы: не пускают наших репортеров в здание, ограждают сотрудников от вопросов и интервью и не гнушаются использованием против прессы заклинаний. Гоблины выглядят встревоженными, но не дают комментариев. С места событий, Кикис Трекус. Следите за нами!»       Дальше шло очередное интервью с Фаджем, реклама новооткрывшегося бутика одежды и что-то еще. Малоинформативно.       Прижав к груди номер пророка, уперла взгляд в пол.       Исходя из книги, профессор Квиррелл, находясь под контролем Воландеморта, проник в сейф № 713, чтобы похитить хранящийся там философский камень. Но попытка похищения сорвалась из-за того, что в утро этого же дня Хагрид, по заданию Дамблдора, забрал философский камень и перевёз его в Хогвартс, а через сутки, почему-то отклоняясь от событий книги, пришел туда с Гарри.       Теперь яркой лампочкой над моей головой подвис знак вопроса — как Темному Лорду это удалось?       Будто вторя моим мыслям, летучий папирус ударил крылом по моему носу и скрылся, петляя восьмеркой за следующим стеллажом. Он нырнул закладкой в книгу биографии, на корешке которой витиеватыми узорами подсвечивался герб Мраксов. Я вытянула ее из ряда и пошла к столу, параллельно вытягивая попадающиеся на глаза справочники по заклинаниям.       Стоило сесть за стол и вернуть смявшемуся папирусу объёмный вид, как в ушах начал раздаваться равномерный звон, реальность перед глазами начала развеиваться, а в лицо прилетела подушка.       Черт, вчера не завесила балдахин.       — Снейп! Семь утра, выключи свою маггловскую пикалку! — раздалось с кровати Дэвис недовольное бурчание.       С силой стащила с лица подушку и наугад бросила влево. Судя по чертыханию, недовольному кваку и еще одному чертыханию — попала в цель. Придерживая руками голову, прогоняя из головы остатки невербальной библиотеки, приподнялась на подушках, выключая «будильник».       На самом деле, называть будильником выдуманное мной устройство было бы слишком громко, но со своей функцией оно справлялось. Маггловский будильник не сработал еще второго сентября, когда я проснулась от дележки девочек ванной, увидела, что устройство замерло на двух часах ночи и уже за завтраком, от старшекурсников узнала, что все маггловские безмагические изобретения в Хогвартсе не работают. Тогда было принято решение идти другим путем — я пристала к Персику и спустя два часа уламываний и пропущенного завтрака в среду, через его сову, пока регистрировали мою, я отправила письмо главе семьи Уизли (не Молли, а Артуру), с просьбой прислать мне маггловский метроном и пару маленьких колокольчиков.       Моя просьба была воспринята с энтузиазмом и уже на следующий день недовольный третий сын семьи Уизли, а по совместительству староста Гриффиндора, за завтраком отдавал мне посылку и письмо от Артура, в котором он просит написать о том, что же я задумала, что из этого получится и для чего магглы используют метроном. В этот же день, я подошла к нашим старшекурсникам-полукровкам, и за две маггловские ручки попросила зачаровать сымпровизированный будильник на семь утра. Ручек, конечно, пришлось отдать десять, но оно того стоило.       Теперь, каждый день, включая выходные, он срабатывал в семь утра. Не откладывался и не переводился на другое время, чем безумно бесил моих соседок и, иногда, меня саму.       Не открывая глаз, напрочь игнорируя тапочки, пошла к ванной, спотыкаясь попутно о так и неубранный Дафной неделю назад чемодан. Моему удивлению не было конца, когда я увидела, что он не залезает даже под кровать! Мало того, его содержимое не помещалось в шкаф! Из-за чего Дафна ежедневно открывала чемодан и доставала оттуда нужный элемент гардероба. У нее было одиннадцать. Одиннадцать! На мой взгляд, абсолютно одинаковых юбок, но Гринграсс упрямо убеждала, что все они абсолютно разные.              В ванной быстро зачесала волосы назад, сбрызнула лицо водой, продирая глаза, и осоловело уставилась в собственное отражение.       Нет, попасть под влияние крестража в Албании Квиррелл не мог. Крестражей семь и как минимум два из них находятся сейчас в Хогвартсе. Так что же вселилось в его голову? Сам Воландеморт?       Продолжая расчесывать рыжие колтуны, вышла из ванной и кивнула сидящей, как и я пять минут назад и смотрящей в никуда Дафне, которая быстро поняла, что с одной ванной на четверых просыпаться все-таки надо пораньше. До остальных эта мудрость пока не дошла.       Сегодня… Сегодня должна быть пятница — пятница — это день-праздник, не надо далеко выползать — двойные зелья с Гриффиндором в родных подземельях и свободное время, которое можно провести в библиотеке или у Хагрида. К последнему сегодня надо особенно срочно — после ночных изысканий я вспомнила про последнего единорога, которого, по завещанию Ньюта Саламандера, нужно обязательно сохранить.       Самой соваться в Запретный Лес — самоубийство, и не только из-за кентавров, оборотней и всякой темной хтони, а преимущественно из-за одного профессора, который может стрельнуть в меня заклинанием минестерского уровня, и Темного Лорда, живущего в его тюрбане. Поэтому надо идти либо с лесником, либо идеальным вариантом будет каким-то образом припрячь туда Снейпа. Черканув на прикроватном столике короткую записку, спрятала ее в складку мантии.       Косы были причесаны и переплетены, мантия заколота, учебник с тетрадью кинут в сумку, а на часах — без пяти восемь. Хлопнула дверью в спальню и поднялась в гостиную. За столами с книжками сидели несколько старшекурсников, доделывающих домашние задания, кто-то сидел перед камином. Фарли, стоя за креслом, переплетала какую-то второкурсницу.       — Доброе утро! — сказала я, направляясь к выходу, и в ответ мне раздалось пара кивков и ответных пожеланий.       Утренний Хогвартс мало чем отличался от обычного — разве что по коридорам ходило меньше студентов, и походили они больше на сонных мух, но уже к половине девятого появлялись бодрые лица, спешащие на завтрак.       Сейчас же — почти тишина. Большой Зал отозвался репетицией хора со главе с Флитвиком, и, приоткрыв тяжелую дверь, я скользнула внутрь. С Гриффиндорского стола махнула рукой Грейнджер, что-то трещащая на ухо Невиллу. Я махнула в ответ и заняла место за столом Слизерина, где уже сидели Нотт и Забини.       — О, Стейси! Доброе утро! — воскликнул он, чем заставил меня ускориться и всадить ему подзатыльник. — Ой-йё! Анастейша, за что?       — В следующий раз твою шевелюру украсит тыквенный сок, — процедила я, присаживаясь рядом. — Доброе утро, Блейз, — улыбнулась сидящему напротив Забини, уже наливающему мне из графина вышеупомянутый тыквенный напиток. — Драко еще спит?       — Как сурок, — улыбнулся он в ответ, — больше чем до полуночи сидел за домашним заданием по Трансфигурации и поминал декана Гриффиндора на чем свет стоит.       — Главное, чтобы он не проспал зелья, — с кивком засмеялась я, представляя, как полупрозрачные брови Малфоя сходятся на переносице, в то время как он сам, склонясь, вчитывается в учебник, — иначе ему придется еще и отрабатывать у профессора Снейпа это опоздание.       Да, если дома я могла называть Северуса — Северусом, то в стенах Хогвартса он был «профессор Снейп», это правило было введено и обговорено давно, и к тому же, ему предстояло быть актуальным еще шесть лет.       От стола вверх поднимались и перемешивались вкусные ароматы. Напротив каждого стояли тарелки овсяной каши, мисочки с джемами и кружки горячего шоколада. В неглубоких чашах стояли изюм и фрукты, на больших плато лежали вишневые и абрикосовые пироги. От сидевших левее старшекурсников доносился соблазнительный аромат кофе, заставляющий ноздри предвкушающе затрепетать.       Из груди вырвался горестный вздох. И не поделятся же, сволочи!       Двери Большого зала в очередной раз распахнулись, и в проеме оказались Поттер с младшим Уизли. Они осоловело разглядывали помещение и вот, Рональд начал тормошить замершего Поттера за плечо.       — Очередная клоунада? — прослеживая мой взгляд, пробурчал плюхнувшийся рядом Малфой.       — Вспомни свое лицо, когда впервые правильно дошел до Большого зала без помощи старшекурсников, — хмыкнула я, откладывая ложку, поворачиваясь к Драко вполоборота и поправляя попавший в западню галстука край воротника, — так-то лучше.       Пробормотав слова благодарности, все еще не продравший глаза Драко прихлебнул сока, принимаясь за завтрак.       Раздалось громкое уханье и из больших витражных окон в Большой зал влетело не меньше сотни сов — неизменный утренний ритуал прибытия почты, конкретно для меня знаменующий, что время приблизилось к без пятнадцати девять. Разноцветные совы начали кружить над столами, высматривая своих хозяев, роняя им на колени письма и посылки. Перед Драко привычно упало письмо от Нарциссы, приходившее каждый день, выдавая ее беспокойство. В первые два дня они приходили и мне, но теперь, видимо, Нарцисса поняла, что в одном письме можно получить ответ от обоих, а поэтому мне от миссис Малфой уже два дня ничего не приходило. Перед Ноттом тоже упал черный конверт с фамильной печатью.       Валькирья с приветственным «уху-ху» приземлилась на мое плечо, чувствительно сомкнув на нем когти, и подхватила прядь волос, выдирая ее из косы.       — Держи, — взяв с большой тарелки крекер с крапинками шоколада, протянула его горе-парикмахеру. Сова приняла его с еще более довольным уханьем, и даже позволила почесать себя за ушком, — у меня к тебе сегодня просьба, — оранжевые глаза тут же уставились на меня ожидающе, оторвавшись от уминания крекера. — Это надо отнести Хранителю Ключей Хогвартса, справишься? — в ответ раздалось «уху», в котором ясно слышалось «Еще спрашиваешь?», и я повязала записку на крохотную лапку, аккурат над густыми перышками над когтями. — Умница.       Предвосхищая, что сейчас я потянусь за очередным почесыванием, Валькирья распахнула крылья, ударяя меня по голове, и, схватив клювом недоеденный крекер, улетела.       — Характерная сова, — посмеялся Забини, снимая с моей головы перо.       — Какая хозяйка — такая и сова, — пробурчал невыспавшийся Драко, провожая с неудовольствием движение Блейза, попутно ломая печать материнского письма и доставая из сумки перо и бумагу. — Ты же простыть еще не успела? Не успела, — ответил на риторически-адресованный мне вопрос гений трансфигурации, быстро отвечая на письмо, — и я тоже… Так, зелья у нас сегодня, кр… Нет, профессору Снейпу привет передадим… — эта фраза заставила меня фыркнуть, — и в целом у нас все хорошо, пока живы.       Драко быстро обвязал письмо лентой (и где он таскает ее каждое утро?) и отдал занявшему полстола филину. Я глянула на часы       — Ну, мальчики, — поднялась я из-за скамейки, быстрым движением допивая тыквенный сок, — вы как хотите, а я к декану на пару опаздывать не хочу.       Тем более у меня Грейнджер из-за стола встала — верный признак того, что пора заканчивать трапезу и неспешными шагами через свои любимые ходы двигаться к кабинету зельеварения.       Мальчики тут же заработали ложками быстрее, и, перекинув ногу через скамейку, я направилась к выходу из Большого зала.       Макушка-швабра скрылась в одном из коридоров, ведущих к вестибюль, и я направилась за ней, тоже сворачивая к парадным лестницам, но чуть налево — к портрету бывшего директора Хогвартса Бэзила Фронсака — в замке висело как минимум три его портрета — и один из низ вел в подземелья, выходя как раз-таки недалеко от лестниц.       Дождавшись, пока пара старшекурсников Пуффендуя и Гриффиндора отойдут от портрета, я скользнула ближе.       — Доброе утро!       — Доброе утро, дитя! — чуть щуря глаза от нарисованного света, поправил очки портрет. — Чем я могу тебе помочь?       — Знаете, чем дольше я нахожусь в стенах Хогвартса, тем больше убеждаюсь в том, что знания — сила, — заговорщически подмигнула я старику.       — Истинно правда. — Склонил голову бывший директор и улыбнулся, отъезжая в сторону.       — Я тоже так думаю, — прошептала я, задвигая за собой портрет и вступая в темноту коридора.       Магия замка восхищала — две минуты и я уже стояла у лестниц, а дверь прохода за моей спиной медленно покрывалась кирпичиками.       К черту лестницы. Обожаю систему проходов.       У кабинета зельеварения уже маячили кучки студентов. И гриффиндорцы, и слизеринцы опасливо озирались, боясь заходить внутрь класса, потирали плечи от прохлады подземелий и перешептывались, пугаясь собственных голосов.       Оглядев толпу, я отметила трясущегося Невилла, который видимо пришел пораньше, чтобы гарантированно не опоздать.       Но больше, чем зайти в кабинет и лишнюю минутку поразглядывать забальзамированных и заспиртованных в разной форме сосудов животных, мне хотелось дождаться Гермиону. И она не заставила себя ждать.       Макушка-швабра в компании нескольких гриффиндорцев звонким голосом тараторила что-то о домашнем задании по трансфигурации.       — Мисс Грейнджер, — махнула рукой я в подзывающем жесте, призывая ее подойти ближе, — доброе утро. В ожидании первых зелий?       — Мисс Снейп, — челка смешно вспорхнула вверх и приземлилась на лоб хозяйки, — разумеется! Сегодня утром еще раз перечитала учебник по зельеварению, и мне очень интересно, с чего мы начнем. Я думаю, было бы уместным, если бы нас научили первым делом варить жаропонижающую настойку, но я взяла в библиотеке пару справочников по травам, чтобы уточнить ингредиенты, и вы знаете…       Знания извергались изо рта Грейнджер, как из рога изобилия. У меня был шанс в полной мере увериться в правильности прозвища «Гриффиндорская заучка», которое, теоретически, должно было прицепиться к ней недельки через две-три и прочно укорениться на всю жизнь       — А вы? Что думаете вы? — шоколадные глаза заглянули прямо в душу, желая отыскать там равного себе по знаниям или в очередной раз разочароваться.       — Я думаю, мисс Грейнджер, если позволишь, Гермиона, — я дождалась настороженного кивка, — что нам пора в кабинет, — в конце коридора замаячила белобрысая макушка в компании кудрявой макушки и Паркинсон — если вышла последняя, значит сейчас десять минут десятого. — Предлагаю сесть вместе, согласна?       Получив в ответ чуть восторженный кивок, я отлепилась от стенки и скользнула в нишу кабинета, раскрывая дверь. За самыми храбрыми, то бишь — нами — внутрь медленно просачивались остальные.       Стоило студентам рассесться по местам (мы с Гермионой заняли место на втором столе среднего ряда), как дверь за преподавательским столом открылась и из нее появился Северус, обведя всех малодовольным взглядом. Мне, как человеку прожившему с ним без малого пять лет, было понятно, что зельевар не был зол — наверняка просто-напросто опять варил очередное зелье до пяти утра, вот и все — но первокурсников проняло. В кабинете настала гробовая тишина, в которой было слышно, как внезапно громко икнул Лонгботтом.       — И так, класс, — закончив перекличку, что-то помечая в черной кожаной тетради, прошипел Северус, спавший явно меньше двух с половиной часов, а может и не спавший вовсе. — Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — подчеркнул он, захлопывая тетрадь, откладывая перо и вставая из-за стола, начиная расхаживать вдоль рядов. — Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, — плащ характерно качнулся, и перекосившееся лицо опекуна, явно напугавшее половину присутствующих, зародило во мне желание трансфигурировать из пера тряпку, колдонуть агуаменти и, предварительно усадив Северуса в кресло, приложить ее к его голове. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… — на этих словах морщины на его лбу мечтательно разгладились. — Я могу научить вас, как разлить по флаконам известность, сварить триумф и закупорить пробкой смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.              После этой короткой речи царившая в классе тишина стала абсолютной. Я с трудом сдержала смешок, глядя на побледневших слизеринцев, что сидели на первой парте чуть левее. Рядом на стуле нетерпеливо заерзала Гермиона Грейнджер — судя по ее виду, ей не терпелось доказать, что уж ее никак нельзя отнести к «стаду болванов». Но меня интересовало другое. И случилось оно буквально через минуту.       — Поттер! — неожиданно требовательно произнес Северус. — Скажите, что я получу, если смешаю корень златоцветника и настойку полыни?       Рука рядом со мной сразу же взметнулась, а сзади раздался тихий, неуверенный голос:       — Я не знаю, сэр, — это ответил Поттер, видимо севший за нами вместе с Уизли.       На лице Северуса мелькнуло презрительное выражение, а сам он подошел ближе, словно хищник, загнавший жертву в тупик.       — Так, так… — процедил он. — Надеюсь, известность — это далеко не все, чем вы обладаете. Но давайте попробуем еще раз, Поттер, — он чуть склонил голову к плечу, значит явно наслаждается происходящим. — Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать?       Подумав, что в первую очередь пойду в лабораторию зельевара и, пододвинув небольшую лесенку, достану его с третьей верхней полки, я потянула руку Гермионы вниз, перехватывая продолжающуюся тянуться вверх кисть. Сама Грейнджер, с трудом удерживаясь от того, чтобы не вскочить с места, посмотрела на меня как на врага народа и ударила под столом коленкой. Я наступила ей на ногу, гася недовольство и тихо, на грани слышимости прошипела ей в ухо:       — Если не хочешь, чтобы он снял с факультета баллы, сейчас же опусти руку.       А тем временем, Гарри Поттер, абсолютно не представлявший, что такое безоаровый камень, вновь сообщил Северусу о своем незнании, вызвав очередную колкость в свой адрес:       — Похоже, вам и в голову не пришло почитать учебники, прежде чем приехать в школу, так, Поттер?       В этом я была не согласна с ним. Рассчитывал на то, что обладая генетикой Поттеров, Гарри наизусть выучит за месяц «Тысячу волшебных растений и грибов»? Это было по силу мне, видевшей и пропалывающей весь наглядный материал два раза в год — весной и осенью, когда все богатство высаживалось из святая-святых — теплицы, и перечитавшей эту самую книженцию раза три, но Поттер? Узнавший, что эти растения обладают магическими свойствами только с месяц назад, да еще и в глаза не видевший половину из этого? Даже если он читал, то уже молодец. Почему-то я была уверена, что половина брала в руки эту книгу три раза в жизни — во «Флориш и Блоттс», когда выкладывали из чемодана и запихивали утром в сумку.       — Хорошо, Поттер, а в чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха?       Гермиона, пользуясь моей задумчивостью, вырвала руку из хватки, вытягивая к потолку. Чёрт.       — Я не знаю, — тихо произнес тем временем Гарри. — Но мне кажется, что Гермиона это знает точно, почему бы вам не спросить ее?       Послышались смешки. В одном из них я явственно различила парочку гриффиндорцев со звучными голосами и Малфоя с Ноттом. На лице Северуса заходили желваки. Задушу обоих.       Взгляд, который Северус, чуть обернувшись, метнул в Гермиону, заставил ее вздрогнуть и опустить руку, буквально сжимаясь в клубок. Сам же он, зло сощурив глаза, цедя каждую букву, обратился к гриффиндорцу. Я открыла тетрадь и схватила ручку, выводя то, что должен был сейчас сказать зельевар.

      «Смешав настой полыни с измельченным корнем асфодели, называемым в простонародье златоцветником, можно приготовить, — на этом месте была проведена стрелочка, — настойку Живой Смерти, сонное зелье, самое сильное из существующих…»

      Дальше не успела. Северус шипел быстрее.       — Запомните, Поттер. Из корня златоцветника и полыни изготавливают усыпляющее зелье, настолько сильное, что его называют напитком Живой Смерти. Безоар — это камень, который извлекают из желудка козы и который является противоядием от большинства ядов. А волчья отрава и клобук монаха — это одно и то же растение, также известное как аконит. Поняли? Так, все записывайте то, что я сказал!       Все поспешно схватились за перья и зашуршали страницами. Но тихий, вкрадчивый голос опекуна перекрыл поднявшийся шум.       — А за ваш наглый ответ я записываю штрафное очко на счет Гриффиндора.       И, с выполненным перед совестью долгом, отвернулся, в мгновенье ока оказываясь за преподавательским столом.       — Разбиваемся на пары. Кто как хочет, кто с кем сидит — неважно, — махнул он рукой куда-то себе за спину, — растапливаете котлы на средний огонь, шкафы с ингредиентами — вдоль стен, в учебнике на сорок седьмой странице рецепт «Зелья для излечения фурункулов и прыщей». Времени у вас до конца занятий. Приступайте.       В кабинете тут же началась толкотня. Вскочила Грейнджер, тут же утягивающая меня за собой. Краем глаза я увидела дернувшегося в мою сторону с последних парт Малфоя, но он был быстро перехвачен Теодором и утянут к одному из шкафов с ингредиентами.       Выбрав котел, Гермиона тут же завертела головой:       — Я за ингредиентами! Стой здесь! — и ускакала.       Тут уже я не считала нужным сдерживать смех. Достав из сумки учебник, я присела на край стола, на который был поставлен котел, и переписала в тетрадь рецепт зелья, помечая все любимыми стрелочками:       

      Растолочь в ступке 6 змеиных зубов, измельчить их в мелкий порошок. Нагреть воду в котле и добавить в него 4 грамма полученного порошка, мешать 10 секунд до того момента, как вода в котле не станет красного цвета, мешайте по часовой стрелке до того, как вода не позеленеет. Медленно, не прекращая помешивания, вливать слизь флоббер-червя, пока зелье не станет розового цвета…

      Грейнджер вывалила на стол добытые ингредиенты.       — Так, змеиные зубы, рогатые слизняки, иглы дикобраза, слизь флоббер-червей…       — Ты забыла про сушеную крапиву, — не поднимая глаз от тетради, сказала я, провоцируя Гермиону вновь сорваться с места.       Северус уже кружил по классу, шурша длинной черной мантией, следя за тем, как первокурсники взвешивают высушенные листья крапивы и толкут в ступках змеиные зубы. Тем временем я продолжала переписывать.

Нагревайте котел, пока зелье не станет оранжевым. Сушеная крапива насыпается до того момента, пока цвет не изменится на зеленый. Высыпайте толченные змеиные клыки, пока зелье не порозовеет. Уменьшите огонь и дайте зелью остыть на протяжении получаса, после чего насыпьте иглы дикобраза, дождитесь, когда зелье станет оранжевым. Увеличьте огонь и налейте массу тушеных рогатых слизняков до изменения цвета на голубой, а потом на красный цвет.

      Уберите зелье с огня и дайте остынь, неспешно помешивая по часовой стрелке…       — Все! Можем начинать! — волосы Гермионы буквально магнитились во все сторон, а шоколадные глаза светились азартом.       — Хорошо, — я хлопнула учебником, закидывая его в сумку. — Я переписала рецепт. Ты берешь слизняков, я работаю ступкой, договорились?       Кажется, что в стремлении прикоснуться к мастерству зельеварения Грейнджер было плевать, в чем запачкаться, потому как завернув рукава мантии, она достала из стекла червяков и тонким шпателем начала сдирать с них слизь.       Я спрыгнула со стола под недовольным взглядом Северуса и повторила ее жест с мантией.       Перетирать сухие ингредиенты было привычно — это единственное, что в домашней лаборатории позволял мне Северус. Поэтому перетереть и разделить на небольшие кучки зубы и иглы было проще простого. Я могла бы разделить граммы на глаз, но все подверглось тщательной проверке Гермионы, что развлекалась с небольшими весами, перепроверяя мою работу. Оставалось только пожать плечами и растопить котел.       В зельевареньи самое сложное — контролировать температуру котла, варева и цвет зелья. В этом зелье все было принципиально. Отобрать у Гермионы черпак я даже не пыталась, взяв на себя роль добавления ингредиентов. Поэтому, когда настало время добавлять сушеную крапиву, прошедший мимо Северус назидательно пробурчал:       — Кидай листами, а не пылью.       Я тут же подчинилась, отставив перемолотую в ступке крапиву в сторону и взяв крупные листы. Почти сразу зелье позеленело под очередной восхищенный вздох Гермионы, и я начала засыпать в получающееся варево змеиные зубы. Примерно в этот момент Северус начал хвалить Малфоя за то, что он правильно тушит рогатых червей, на что Грейнджер недовольно насупилась, поглядывая куда-то за мою спину.       — Давай сначала дождемся, пока поменяет цвет, а потом посмотрим? — стараясь снизить градус напряжения, я нагнулась над котлом, получая недовольно «Угу» от помешивающей зелье гриффиндорки.       В момент, когда я убавила огонь, в левом углу кабинета что-то громко треснуло, хлопнуло и тихо зашипело. Я увидела, как под ногами начинает клубиться ядовито-зеленый дым.       — Быстро на парту! — скомандовала я, прыгая на стол слева от остывающего котла.       Пару раз непонимающе моргнув, Грейнджер заметила расползающийся дым и тоже присела на парту, высоко подтягивая ноги. Северус шел к эпицентру хаоса. К Невиллу и Симусу. Их котел был продырявлен и на пол капала, источая дым, зеленая жижа.       — Идиот! — прорычал зельевар, одним движением ладони сметая в угол пролившееся зелье. Ай-ай-ай. Это заставило меня поморщиться и прижать собственную ладонь к груди. На его ладони точно останутся ожоги. — Как я понимаю, прежде чем снять котел с огня, вы добавили в зелье иглы дикобраза?       Невилл вместо ответа съёжился и заплакал, заставляя меня поморщиться в очередной раз — теперь и его нос будет усыпан красными волдырями. А Симус осоловело закивал.       — Отведите его в больничное крыло, — скривившись, произнес Северус, пряча руку в мантию и обращаясь к Симусу. Он повернулся к Поттеру и Рональду, работавшими за соседним столом, что сейчас, вторя нам с Гермионой, сидели на парте. — Вы, Поттер, почему вы не сказали ему, что нельзя добавлять в зелье иглы дикобраза? Или вы подумали, что если он ошибется, то вы будете выглядеть лучше его? Из-за вас я записываю еще одно штрафное очко на счет Гриффиндора.       От дыма начинала кружиться голова, и я увидела, как некоторые уже зажимали носы, позеленев от головокружения и чувства тошноты.       Оглядев класс, Северус беззвучно взмахнул палочкой, образуя небольшую воронку, мгновенно очищая пространство. Дышать стало легче.       — И что дальше? — испуганно прошептала Гермион, спрыгивая со стола и косясь в сторону зельевара.       — Дальше? — я проследила ее взгляд, — дальше ты переписываешь рецепт в свой пергамент, мы ждем пол часа и снова разводим огонь под зельем, — я протянула ей перо. — Потом мы ждем профессора Снейпа, он говорит нам, что мы не-молодцы, но сварили зелье правильно, и всё, — развела руками я, отмечая на полях тетради время, когда был убавлен огонь. — И всё.