Стеклянные цветы

«Наступило тяжелое время для простого ученого. Расширение области исследований потребовало новые материалы, достать которые делом оказалось крайне важным и столь же трудным в исполнении. Третья мировая война шиноби обещала множество ресурсов для исследований, однако все получилось ровно наоборот. Благородные ниндзя не могли оставить на поле трупы своих павших товарищей и большую часть забрали с собой. Так что собрать материалов для экспериментов получилось крайне мало. Проклятые шиноби…» Орочимару внимательно оглядел запись, коротко ухмыльнулся и принялся разминать затекшие от долгого письма шею и запястье. Где-то на фоне, словно по иронии судьбы, возник резкий, восходящий звук, напоминающий крик, который вдруг затих. Саннин нахмурился и, недовольный, вышел из комнаты, чтобы узнать, что произошло. На столе осталась лишь толстая тетрадь с несколько потрепанной и потертой обложкой. Внутри были аккуратно вклеены фотографии и заметки, написанные наспех на случайно попавших под руку листочках. В основном же в этот дневник Орочимару записывал ход экспериментов, имеющих определенную значимость для него, свои замечания к ним, различные идеи на будущее. Вот и сейчас саннин описывал сложившуюся после Третьей мировой войны шиноби ситуацию. Усиление сложности некоторых экспериментов требовали большого количества ресурсов для их проведения, например, человеческих трупов, которые саннин в изобилии рассчитывал собрать после боевых действий. Однако погибших шиноби по возможности забирали в лазареты, а оттуда уже перемещали в места массового захоронения. Орочимару с трудом удалось заполучить себе определенное число трупов, в основном из Конохи, но они оказались слабыми и совершенно неподходящими для важных исследований. Саннин был крайне огорчен. Теперь же истошным предсмертным воплем ознаменовал свою кончину и последний оставшийся в запасе у Орочимару шиноби — живой до последнего момента, потому что заниматься расхищением могил ради очередной порции неудач змей не собирался. Каждый провал выбивал саннина из колеи — слишком важным был тот эксперимент, слишком большие надежды на него возлагались и слишком широкие планы строились с предполагаемым результатом. В итоге он остался практически ни с чем. Было все: разработки, альтернативные ходы в случае экстренных ситуаций (до которых, правда, еще не дожил ни один подопытный), схема применения готового «продукта». Все, кроме ресурсов. Вернувшийся в комнату Орочимару подавленным не выглядел — видимо, он с самого начала предполагал, что и на этот раз ничего не получится. Однако каждая попытка давала ученому новые мысли и указывала на огрехи и неудачи, которых в будущем необходимо было по возможности избежать. Саннин опустился на стул, бросил взгляд на забытую на столе тетрадь, перечитал последние записи и как ни в чем ни бывало продолжил: «Около трех недель назад произошла катастрофа. Одну из лабораторий в стране Звука, находящуюся под озером на границе со страной Огня, затопило: все оборудование, которое мы с Кабуто тщательно искали, а затем переносили туда, большинство разработок по многим уже проведенным и только разворачивающимся исследованиям, подопытные — погибло практически все, за исключением некоторых наиболее важных свитков, защищенных секретными печатями и хранящихся глубоко под землей, куда вода и ниндзюцу не добрались. Существует вероятность, что здесь постарались шиноби страны Огня, ведь она граничит со страной Звука. Вполне возможно, что Коноха приложила свою руку к этому, послав АНБУ. Видимо, они до сих пор не смогли смириться с моим побегом из деревни и решили доконать бесконечным преследованием. Однако если обнаружат и это убежище, многие эксперименты будут поставлены под угрозу. Прошло четыре года с момента окончания войны, и не хотелось бы, чтобы все потраченное на исследования время и силы прошли впустую из-за неугомонности Третьего и его шавок из АНБУ…» С момента последней записи в дневнике минуло около недели. Однако произойти успело столь многое, что саннин попросту не находил времени, чтобы нормально запечатлеть все события в своих заметках. Орочимару со вздохом опустился на стул и, усмехнувшись, откинул голову назад: денек выдался еще тот. Давненько он не видел таких интересных персонажей. Кабуто, конечно, был возмущен до глубины души, что ему как фактически правой руке саннина сразу ничего не рассказали. Медик отлучился на какое-то время после недавнего провала, дабы пополнить запасы трав и кое-каких препаратов, да и просто для того, чтобы узнать последние новости и слухи — благо в стране Звука было предостаточно людей, промышляющих сбором информации и которые за определенную плату выболтают все, о чем говорят в соседних (и не только) странах и даже в скрытых деревнях. Когда же Кабуто спустя неделю вернулся, то смог лицезреть нового гостя в убежище Орочимару. «Эксперимент N», как называл его саннин, никакого интереса к медику не проявлял, что в свою очередь несколько задело того, особенно учитывая то, что выглядели они одногодками. Кабуто спрашивать не стал, лишь обратился с возмущенной речью к Орочимару. Тот в ответ лишь рассмеялся и ответил, что подобных наглецов с такими крайне занимательными способностями и потенциалом среди шиноби еще стоит поискать. Правда, тут же поправился, добавив, что способности, конечно, не слишком выдающиеся, но потенциал чудовищный. Якуши кивнул и не стал оспаривать мнение саннина. Но к «Эксперименту N» пока что не подходил, решив понаблюдать со стороны, ожидая, когда ему отдадут приказ действовать непосредственно. Орочимару достал из тайника толстенную тетрадь с потертой обложкой — тот самый своеобразный дневник. Раскрыв на последней заполненной странице, саннин пошарил рукой по столу, одновременно перечитывая недавно написанное. Бледные пальцы наткнулись на пузырек с чернилами, а ручки, так необходимой в данный момент, как назло, не было нигде поблизости. Потратив на поиски хоть чего-нибудь, чем можно писать, минут пять, Орочимару уже без ухмылки садился обратно за стол. Собравшись с мыслями, он снова вздохнул и принялся записывать свои наблюдения по поводу нового подопытного. «„Эксперимент N“ поразила меня своей наглостью и самоуверенностью. Ребенка с характером паршивее я встречал лишь однажды, и им был Джирайя. На вид лет одиннадцать-двенадцать, наверняка только недавно стала генином — впрочем, вела себя соответственно. Однако меня больше заинтересовал странный парадокс — тест с чакропроводящей бумагой показал, что моя новая подопытная владеет двумя противоположными стихиями, и при этом, судя по наблюдениям и незначительным исследованиям, пользуется ими весьма бездарно. Говорить о каких-либо техниках не приходится — основы, конечно, изучены хорошо, но за пределами этого получаются лишь слабые ниндзюцу. То ли учитель у этого ребенка был последним тупицей, то ли она сама так ничтожна. Но парадокс в том, что при подобном уровне владения дзюцу «Эксперимент N» обнаружила удивительные способности сенсора…» «Эксперимент N» появилась в убежище в стране Звука неожиданно и более чем удивительно. Однажды ранним утром по коридорам прогудел сигнал, сообщающий о вторженце. Орочимару сорвался с постели и последовал к выходу из убежища, чтобы остановить неизвестного. Саннин был крайне обеспокоен, потому что шиноби, прошедший через защиту, должен обладать достаточно мощной чакрой, чтобы разрушить барьер. Больше всего напрягала навязчивая мысль о том, что это кто-то из Конохи. Третий, видимо, решил раз и навсегда избавиться от бывшего ученика, чтобы тот никому не причинял вреда. Ситуация была очень серьезной: главная лаборатория, находящаяся непосредственно в стране Звука, оставалась последним звеном в системе убежищ Орочимару. Здесь хранились все достижения саннина на исследовательском поприще, расставаться с которыми было сродни потери жизни. И пускай практически все он и без того знал наизусть, однако же очень дорожил своими разработками. Уничтожение этой лаборатории являлось бы крупномасштабной катастрофой — ведь все самые важные эксперименты саннин проводил именно здесь. Да и страна Звука оказалась последним местом в мире, где к Орочимару не относились как к цели номер один или просто тому, кто подлежит уничтожению в случае крайней опасности. Впрочем, в теории так и было. В реальности пока что тоже. После всего пережитого саннин не собирался лезть на рожон и тщательно скрывал свое существование. И уж если до его последней обители добрались, значит, дела складывались очень плохо. Однако каково же было удивление ученика Третьего Хокаге, когда вместо команды шиноби или отряда АНБУ при самом неудачном раскладе, Орочимару встретил на пороге убежища… девчонку. Небольшого роста, с кунаем в руке и полными изучающей целеустремленности глазами. Держалась она так, будто прошла полмира и не удивлялась ровно ничему. Она вопросительно посмотрела на мужчину и на всякий случай перехватила поудобнее кунай. — Ты кто? — одновременно прозвучал в воздухе вопрос и замер в неловкой паузе. Выглядела девчонка лет на двенадцать, так что опасности особой не должна была представлять, но Орочимару все равно оставался начеку. Мало ли какие секреты она скрывала. — Как ты сюда попала? — прошипел саннин, разглядывая вторженку. Та посчитала, что раз этот странный тип до сих пор не напал, значит, пока что убивать он ее не собирался. И даже решила ответить ему, подумав, что может завести диалог и узнать подробнее, где она находится. — Случайно. Что это за место? — бросила девчонка, не сводя глаз с предполагаемого противника. Но потом выдержала небольшую фразу и, скорчив гримасу, спросила: — Ты здесь живешь? — Ты не из АНБУ, — заключил Орочимару вместо ответа. — Нет, — подтвердила девчонка и потворила вопрос: — Ты здесь живешь? — Это мое убежище, — саннин развел руками, ухмыляясь. Все опасения развеялись, как только девчонка заговорила. От нее не исходила враждебная аура, да и жажды крови Орочимару не чувствовал. К тому же интуиция подсказывала, что незнакомка не врала — слишком уж нагло и просто она вела себя. Видимо, все еще находилась в ступоре от того, что только что с ней случилось. Но если саннин ошибался, это могло дорого ему стоить. Потому он был в любой момент готов отразить атаку или напасть сам. — Как ты здесь оказалась? — опередил следующий вопрос своей оппонентки Орочимару. Та, кажется, в конец расслабилась, опустила кунай и указала пальцем себе за спину. — Шла, наткнулась на мощный источник чакры, отыскала точное место, прошла барьер и открыла тайный вход. Ах да, и спустилась по лестнице сюда, — голос у девчонки был спокойный, негромкий, отличный от других — низковат для нее, но в целом ей подходил. Но ее живые интонации забавляли саннина, в отличие от того, что она рассказала. — Как ты прошла барьер? — Орочимару нахмурился и напрягся сильнее. Слова незнакомки сильно встревожили его, потому что защита вокруг убежища стояла самая что ни на есть идеальная. И потребовалось бы много чакры, дабы ее преодолеть, что наверняка привлекло бы внимание обитателей убежища, а эта девчонка прошла с минимальными потерями и практически незаметно. — Слишком много вопросов, дядя, — она снова приняла боевую стойку, нацелив кунай на противника. Но тот провокации не поддался. — Отвечай, — строго приказал он. Его голос изменился и еще сильнее напоминал змеиное шипение. Казалось, еще немного — он сделает бросок и впрыснет яд. Девчонка, вероятно, не решила испытывать судьбу, потому незамедлительно ответила: — Нашла брешь и атаковала ее самым мощным ударом, потому что даже там защита была довольно прочна, но более уязвима. Орочимару внезапно осенило: девчонка — сенсор! Простой шиноби, пусть он тысячу раз профессионал, найти слабое место в барьере из чакры не смог бы, конечно, не обладай он доудзюцу типа бьякугана или шарингана. Девчонка, видимо, почувствовала изменения в чакре своего противника и сделала осторожный шаг назад, все равно рассчитывая стоять до конца, если начнется бой, — Орочимару читал все по ее решительному и немного наглому взгляду. Такой был у Джирайи. И это раздражало саннина больше всего. Однако он сумел обуздать свои внезапно всколыхнувшиеся эмоции. В голове со скоростью света рождался гениальный план. И эта девчонка была в нем главным объектом. — На тебе нет протектора, — заметил саннин со сменившей угрозу и серьезность ухмылкой. — У меня больше нет дома, какая разница, откуда я, — фыркнула девчонка и сжала рукоять куная. — Идем за мной, — Орочимару развернулся и быстрым шагом направился вглубь коридора. Его гостья осталась на том же месте, ничего не понимая. Мужчина остановился и повернул голову. — Раз у тебя нет дома, не хочешь пока остановиться здесь? Ты ведь и за этим тоже сюда зашла, верно? С этими словами саннин зашагал дальше. Девчонка, задетая за живое, пронзенная проницательностью этого человека, угадавшего, узнавшего без долгих разговоров ее цель, в конце концов — пораженная его невероятной силой, состроила гримасу, выражающую все ее чувства, и поспешила следом. Орочимару по дороге нажал на какой-то рычаг, и потайной ход, через который девчонка попала в убежище, закрылся.

***

Напряжение, стоявшее в воздухе, можно было рассечь кунаем и раздать каждому по куску. Оно усиливалось начинающейся вокруг бурей: небо, темное от густых всклокоченных грозовых туч, все чаще озарялось контрастно-светлыми хвостами молний, сильный ветер то поднимался, то вновь утихал, словно сбегая куда-то к горизонту, но опять возвращался, сдувая с холма редкие листья, волнуя изумрудную траву с мелкими каплями, трепля волосы стоявших друг напротив друга шиноби. Орочимару недоверчиво смотрел в темное зияющее отверстие в оранжевой спиральной маске, ощущая на себе такой же подозрительный взгляд, пусть глаза противника и были от него скрыты. Он не знал, зачем Тоби вызвал его после всего, что произошло в Акацки, но ясно понимал, что просто так отсюда не уйдет. И, судя по тому, что Тоби не нападал, он пришел поговорить. Хотя теневой лидер организации и не встречался с Орочимару до сего момента, оба были хорошо осведомлены друг о друге. Саннин — благодаря работе Кабуто в качестве шпиона Сасори в Акацки, сумевшего раздобыть толику нужной информации; Тоби же просто знал все обо всех членах организации, идейным вдохновителем которой он себя считал. И все же для Орочимару крайне странным было стоять перед тем, кто из тени дергал за ниточки, отдавая Акацки свои приказы через Пейна и в целом контролировал всю работу. И при этом никто даже не догадывался о существовании кого-то «третьего». Орочимару по-настоящему восхитился этим человеком, кем бы он ни являлся. — Так и будем стоять и разглядывать друг друга, или ты все же скажешь, зачем позвал меня сюда? — хрипловатый голос саннина нарушил короткую паузу между порывами ветра и грохотанием грома где-то уже совсем близко. Стоило мужчине закончить фразу, как тут же прогремел еще один раскат, столь мощный, что на несколько секунд заложило уши. Ветер, уже успевший перерасти в ураган, как будто ждал нужного момента, чтобы отчаянно завыть. На непокрытые головы шиноби обрушились пронзительные твердые иглы-капли. Они яростно били в маску Тоби и спину Орочимару, но те стояли как вкопанные, словно не замечая гнева стихии. Саннин держал на лице выражение сосредоточенности и серьезности. Перед ним находился не тот человек, с которым можно было хоть на секунду расслабиться и поехидничать. Даже если догадки ученого оказались верны и Тоби явился сюда только затем, чтобы поговорить, в любой момент со стороны могли атаковать. Орочимару внимательно следил за обстановкой, хотя погода создавала некоторые затруднения. Впрочем, противник находился в ненамного лучших условиях. — Не сбеги ты из Акацки, найти тебя было бы гораздо проще, — то ли с жалобой, то ли с укором, но все равно одинаково деланно заявил Тоби. — Хотя, если бы не это, я сейчас, может, и не обращался бы к тебе напрямую, а сразу забрал, что хотел. Но все случилось, как случилось. У меня к тебе деловое предложение. Орочимару напрягся еще больше после этих слов. Он даже и подумать не мог о том, что Тоби будет его о чем-то просить. — Если это касается экспериментов, — поспешил возразить саннин, не сомневаясь, что его противник в курсе того, чем занимался Орочимару в свободное от миссий Акацки время, — то я категорически против… — Это касается экспериментов, — обрубил Тоби. Над обоими шиноби небо будто трескалось пополам, грохоча и вспыхивая желтым пламенем молний. На мгновения звуки бушующей природы перекрыли собой все. Когда шум немного утих, Тоби продолжил, уже крича: — Точнее, одного эксперимента. Я хочу забрать ту девчонку, которую ты тренировал. — Отказываюсь, — не раздумывая, ответил Орочимару. В нем где-то на краю подсознания медленно просыпалась злость. Прежнее восхищение постепенно сменялось презрением. Его гнев рождался из проявлений его собственнической натуры и самолюбия ученого, крепко дорожащего своим творением. Тоби покачал головой. — Я предвидел подобный ответ. У меня для тебя отличное предложение. Взамен отдам тебе то, за чем ты так долго охотился, — шаринган, а в качестве подарка и самого Итачи Учиху. Как тебе такой расклад? — Неравноценный обмен, — прохрипел саннин, злобно улыбаясь. — Ты и понятия не имеешь о том, как она ценна. Это мой лучший из удавшихся экспериментов, и отдавать ее я не собираюсь. Оба шиноби замерли. Гром снова откатился к горизонту. Ливень продолжал хлестать черный с красными облаками плащ Тоби и темную накидку Орочимару. Они смотрели друг на друга, готовые как броситься вперед, атакуя противника, так и продолжать стоять до тех пор, пока один не сдастся. Тоби, однако, первым нарушил молчание. — Как ее зовут? — задумчиво протянул он. Ветер утих, хотя дождь еще не прекратился, но даже негромкий голос Тоби было достаточно хорошо слышно. — Вы с ней неплохо ладите, несмотря на то, что она — всего лишь твоя подопытная, еще один объект эксперимента. Но ты много тренировал ее, неужели привязался? Странно видеть одного из троицы легендарных саннинов столь сочувственным и одновременно желающим получить свое. Впрочем, мне не столь важны ваши отношения, она должна оказаться очень полезной. Орочимару молчал. Тоби оказался осведомлен гораздо лучше, чем предполагал саннин. И он чувствовал, что результат его долгого эксперимента стоит под угрозой. Требовались решительные действия, но пока что идей в голову не приходило никаких. — Впрочем, неважно, — отмахнулся Тоби. — Она нужна мне. Я предлагаю тебе лучшее, что можно дать в обмен эту девчонку. Мы оба знаем это, Орочимару. И все же, почему она так тебе важна, раз ты отказываешься даже от шарингана? Саннин был в ярости, был очень напряжен — даже сильнее, чем когда только увидел незнакомца в оранжевой маске перед собой. Действовать надо было прямо сейчас — другого шанса не предвиделось и вряд ли бы представилось. — С ней мне не нужен будет даже шаринган и тело Итачи Учихи, хотя оно, несомненно, лучшее, что можно представить, ты прав. Но я слишком много потратил на завершение этого эксперимента и не могу подставиться под такое смутное предложение. Итачи Учиха способен убить меня одним взглядом, а она — полностью в моей власти. Дождь вдруг прекратился, как будто по чьему-то повелению. Издалека послышались чьи-то шаги, которые хлюпаньем по мокрой траве полностью выдавали незваного гостя. Оба шиноби смерили друг друга взглядами и приготовились атаковать. Но незнакомец вдруг сделал большой прыжок и в один миг оказался рядом с Орочимару, стоя на одном колене. — Кабуто! — сварливо воскликнул саннин, не выходя, однако, из боевой стойки. — Что ты здесь делаешь? Я же приказал тебе оставаться в убежище! — Орочимару-сама, беда! Она сбежала! Послышался короткий оборванный смешок, в ту же секунду саннин бросил кунай и атаковал змеями, но пространство, где только что находился Тоби, уже свернулось спиралями. Кунай однако, успел достичь цели и его поглотило вместе с телом шиноби. Орочимару находился вне себя от гнева и ярости. И этот неудачный момент Кабуто выбрал, чтобы окончательно добить господина: — Орочимару-сама, Ваше кольцо пропало.