Стеклянные цветы

Невозможно поверить. Полный абсурд. В голове шумела буря от нахлынувших внезапно эмоций. Как такое могло произойти: она снова меняет напарника, причем не по своей воле. Какое-то дежавю. Кагами издала громкий возмущенный стон, оседая на землю, наплевав на достоинство, с которым собиралась держаться перед Учихой и тем более в присутствии Конан. Ей правдиво казалось, что она единственная, кто в этой организации столь часто менял команду. По какой причине? Чем она не устраивала своих напарников? Лидера? Все как будто желали избавиться от нее, отдалить, после наливая в уши мед, что она очень нужна, ее способности ценны. Почему Тоби отказался от напарницы?.. Юрэй было хотела озадачить этим вопросом Конан, но, посмотрев в ее безучастное лицо, передумала: помощница лидера вряд ли располагала подобной информацией, да и лучше будет спросить об этом напрямую у «Мадары». Пускай объясняется сам, с глазу на глаз. Наверняка прикроется своими туманными планами. Раз Кагами играет в них столь важную роль, мог бы и поделиться ради приличия. Куноичи затаила обиду и злость на очередного, теперь уже бывшего напарника и обратила внимание на новых. Кисаме не выражал никакой враждебности, в отличие от Учихи. Презрительный взгляд только усиливался красным отблеском активированного шарингана, а холодность на лице служила самым явным признаком того, что об озвученном решении думает Итачи. Конан в нескольких словах обозначила новую миссию для пополнившейся команды и исчезла вихрем бумажных лепестков. Как только шорох последнего растворился, резко обрушилась давящая тишина. Недавние противники в бою пожирали друг друга взглядами, полными ненависти и отвращения. Хошигаки стоял чуть поодаль, решив до конца остаться наблюдателем развивающейся на его глазах драмы. — Что, не нравится, да? — выплюнула Кагами, поднимаясь и отряхивая плащ. Сквозь упавшую темную челку Итачи прожигал пылающий рубиновым взгляд. — Придется подчиниться, Учиха. — Как и тебе, — парировал он. Ему действительно не нравился такой поворот событий. Никто, конечно же, не собирался ему разъяснять, зачем понадобилось переводить эту надоедливую девчонку к нему в команду. Нукенин был озлоблен больше не тем, что его желания не спросили, прежде чем знакомить с новым членом группы, но тем, что им оказалась именно Кагами. Слишком часто эта девчонка появлялась на его пути, слишком сильно наскучила совершенно непонятными выпадами, и возможность преподать ей урок так нагло прервали. Впрочем, поделать с этим он ничего не мог. Прежде всего необходимо выполнять приказы лидера, и раз на то его воля, придется терпеть сие недоразумение возле себя. Итачи ничего больше не говорил Юрэй в тот день, словно весь его лимит слов закончился. Он не желал лишний раз связываться с куноичи. Они выполняют одну работу, но не обязаны разговаривать, когда того не требует ситуация. Зато требовала Кагами. Как заведенный механизм, она все пыталась достучаться до Учихи, чтобы вывести его, продолжить неоконченный бой. Юрэй не зацикливалась более на факте того, что теперь им вдвоем придется сосуществовать в одной команде, — все равно этого уже не изменишь. Она успела перебеситься, уничтожить парочку деревьев и какого-то несчастного кабанчика, которого случайно придавило одним из стволов. Жизнь словно посмеялась над ней, пристроив ближе к заклятому врагу, но в то же время Кагами смогла найти в этой ситуации выгоду: Учиху не придется искать непонятно где и он всегда будет рядом, а значит, нужно только подождать момент и напасть со смертельным ударом. Об этом куноичи размышляла уже позже, когда они втроем молча ужинали прибитым кабаном. Кисаме сохранял дружественный нейтралитет, и к нему Юрэй обращалась по всем вопросам. Тот охотно отвечал, забавляясь при виде гордого и холодного Учихи, пытавшегося игнорировать существование куноичи в их команде. Однако она не сдавалась и продолжала заваливать его репликами, вбрасываемыми внезапно, отвлеченно, но очень метко, нарочно. Это превратилось в своего рода игру: победа, если Учиха отвечал, неудача, если игнорировал. Впрочем, успех Кагами сопутствовал довольно часто. — Расскажи, что произошло все-таки в твоем клане? Почему ты их всех убил? — не отставала она. Вопрос преследовал Итачи с самого вступления Юрэй в его команду. Она словно рылась в осином гнезде, вороша его, видимо, не понимая, что причиняет дикую боль. Это была не та тема, о которой Учиха собирался распространяться, но Кагами не останавливалась. Однажды он не выдержал: проще было рассказать все, чтобы она прекратила, успокоилась, перестала ковырять и без того не заживающую рану в его душе. Да и просто понять, для чего куноичи знать о резне в клане? Итачи не мог подозревать ее в связях с Конохой, так как с инцидента прошло много времени, и воспользоваться им уже было некому да и не за чем. Несмотря на то что Учиху объявили опасным преступником и разыскивали, пока что к нему никто не подобрался, да и Юрэй доверял лидер. Кагами казалась до одури прямолинейной, и на профессионального шпиона не тянула. Впрочем, первому впечатлению нукенин не доверял, предпочитая игнорировать и держаться в стороне, пока действительно не достиг предела. — Что даст тебе эта информация? — куноичи обдало холодом, когда Учиха приблизился для ответа. Они стояли посреди леса, направляясь к месту выполнения миссии. Бледный, серьезный, с надменным взглядом, Итачи возвышался над Кагами, пусть разница в росте была минимальной, но она чувствовала себя именно так, а потому старалась не поддаваться ужасающей ауре. По чакре было видно, что нукенин взволнован — разозлен скорее, но внешне ничего не выдавало его чувств, даже голос был удивительно спокоен. — Хочу понять тебя, — внезапно выдала Юрэй. — Понять, показывает ли это твою силу, или ты не такой уж и непобедимый. И за что еще я могу тебя убить. Она крепко сжимала кулаки, выпрямившись, но была взволнована не меньше противника. Бой пока не назревал, и снова оставшийся в стороне Кисаме уныло подпирал соседнее дерево, решив не вмешиваться в разборки. Проблемная досталась напарница, но с ней проще было мириться, чем бороться. — Может, ты просто оставишь меня в покое? — огрызнулся Учиха, оказываясь вплотную к Кагами. Его непроницаемое лицо говорило о чудовищной силе терпения, но в черных глазах виднелось что-то пронзительное, готовое вырваться наружу и уничтожить. — Твои речи о мести такие же жалкие, как ты сама. Вопреки ожиданиям, Юрэй внезапно успокоилась, не поддаваясь на провокацию со стороны нового напарника. Она видела в этих глубоких глазах не то, что ожидал продемонстрировать Итачи, — оно показалось само собой, произвольно, неожиданно. Куноичи видела лишь боль, которая являлась для Учихи своеобразным оружием, но боль тупая, как не заточенный клинок. Кагами она не страшила, скорее вызывала жалость. Однако показывать сочувствие врагу она не собиралась, сохранив это чувство в себе — просто на всякий случай. — Я отомщу, Учиха, — ровным голосом произнесла Юрэй, не разрывая прямой зрительный контакт. — Или ты ждешь, что я каждую свободную минуту буду нападать на тебя? Ты слишком высокого мнения о своей персоне. Непобедимых нет. Пусть ты хоть трижды гений, однажды я доломаю тебя… Может, стоит начать с твоего брата? — с каждым произнесенным словом в куноичи просыпалась невиданная уверенность, все сильнее разгораясь, подпитываясь наглостью. Все тормоза сорвало, а чувство самосохранения, кажется, и вовсе отключилось. На последней фразе голос и вовсе иронично дрогнул, а лицо Кагами приняло надменный вид. Учиха обалдело отшатнулся, Кисаме присвистнул и осторожно двинулся вперед, готовый разнимать в случае чего неугомонных детишек. — Откуда ты… — шаринган вспыхнул не менее ярко, чем алые глаза Юрэй. Она сжала губы, стоически наблюдая, как полыхает чакра Учихи. В голове щелкнула коварная нотка: первая болевая точка найдена. На самом деле она едва помнила о брате Итачи. Мельком услышав от Тоби упоминание того, что кто-то остался в живых после резни в клане Учиха, Кагами тогда почему-то не придала ему значения, но теперь мозг услужливо подкинул ей этот факт, и, пущенный случайной стрелой, он удачно пронзил мишень. Посеревшее лицо нукенина не вязалось с ярким солнечным днем и не предвещало ничего хорошего. В один момент Итачи сорвался с места, опережая на несколько секунд Хошигаки. Куноичи опомнилась, только когда ее горло уже сжало мертвой хваткой, а рядом с ухом раздался ядовитый шепот: — Понятия не имею, откуда тебе это известно, но если тронешь брата, познаешь такие муки, что будешь молить о смерти как о самом желанном подарке, вот только я притворюсь совершенно глухим. Итачи отступил; на плече тяжелела грузно опустившаяся туда рука Кисаме. Глаза Учихи прожигали колючей ненавистью, но он быстро сумел взять себя в руки. По крайней мере, в тот раз. Он не понимал, откуда Кагами узнала все. Если слухи про инцидент Учих еще могли распространиться за пределами Конохи, то про выжившего представителя клана узнать могли только ее жители. Итачи разрывался от вопросов, но то гордость не позволяла ему напрямую расспросить Кагами, то она проявляла недюжинное упрямство и игнорировала его. Между ними то и дело происходили стычки, когда напряжение выливалось через край. Юрэй не могла признаться, что вообще-то ей было до одури страшно: она боялась Учиху, но в то же время жалела его. И каждый раз, когда куноичи выходила с ним на очередной незапланированный бой, страх пропадал куда-то, уступая место лишь надменной уверенности, коей прикрывался и ее противник. Кагами не могла объяснить таких перемен, но стоило ощутить в руках ровный поток чакры, прикосновения холодного стекла и жар в глазах напротив, как в душе просыпался азарт. То была проверка силы, испытание на стойкость. И пусть Юрэй проигрывала раз за разом, но уходила с поля боя с гордо поднятой головой — отчего-то Учиха не мог убить ее. Не наносил он и глубоких ран, ограничиваясь легкими повреждениями. Кагами знала — Итачи не просто не мог, его сдерживало что-то, и он не собирался допускать смерти напарницы по этой причине. Какой бы сильной ни была злость Итачи, его тревожное любопытство оказалось сильнее. Учиху волновали роившиеся в голове вопросы. Надо было во что бы то ни стало заставить Кагами на них ответить. Пока она находилась в поле его зрения, он мог не беспокоиться, что девчонка предпримет что-нибудь против него или Саске. Однако Юрэй начала постепенно пропадать на сутки или больше, конечно же, не отчитываясь о том, куда исчезает. Это напрягало, но их команда стояла далеко от границы со страной Огня, а значит, можно было выдохнуть. Итачи не мог допустить, чтобы что-нибудь случилось с Саске. Он наблюдал за ним все время своего самоизгнания, а теперь при появлении даже потенциальной угрозы вынужден был заострить свое внимание на ней. Он охранял брата по мере своих сил, ожидая, когда тот исполнит свое предназначение, облегчит взваленный Итачи на его плечи груз. Ради Саске можно было и заглушить свою гордость, надавить посильнее, добиться от Юрэй признания. Эта девчонка раздражала до безумия, как никто другой. Общалась она только с Кисаме, который видел в ней не надоедливую бестию, а просто ребенка, искренне не понимая (вместе с Учихой, собственно), как ее вообще взяли в Акацки. И дело было не только в уровне способностей, ведь она явно уступала обоим нукенинам, а в поведении, от настоящего шиноби далеком. Кагами напоминала заразную болезнь, опасные симптомы которой передавались и Итачи. Возможно, она для него была слишком живой. Юрэй боролась за жизнь, при этом явно осознавая, что может не выстоять в очередной схватке. Он видел мелькающий в ее глазах страх, нет-нет, да и дергающий порой руку со стеклянным кунаем. Однако куноичи твердо стояла до конца, пока в очередной раз к ее телу не прислонялось острое лезвие, давая понять, что бой проигран. Кагами не трогали поражения, и ее отчаянная борьба порождала еще больше вопросов. Тогда Итачи решил, что и впрямь проще будет рассказать все, чтобы избавиться от мучавших его мыслей. — Она все равно знает достаточно много. Просто дайте ей, что хочет, и просите взамен свое, Итачи-сан, — заверил Кисаме, когда они остались вдвоем. Кагами снова исчезла; Учиха не обращал на это внимание открыто, но копил подозрение. Спускалась ночь — такая же, как и множество других, проведенных их командой под одной крышей: деревянной либо же при полном ее отсутствии. Так могли пролететь не просто дни — месяцы, годы, как они и пронеслись для Итачи. Пронеслось сейчас и странное чувство, инстинкты сработали, но с непривычным запозданием: теплые, с несущейся под кожей разгоряченной кровью руки обманчиво мягко обвили его скрытые тканью плаща плечи, мазнув по шее кунаем. — Не пытайся вырваться или применять свои фокусы. Шаринган не поможет, — влился в ухо скользкий шепот. Итачи огляделся: прямо напротив него возвышалось внушительных размеров Зеркало с идеально гладкой поверхностью, в которой, несмотря на темноту вокруг, едва различались два силуэта, освещенные вдруг вышедшей из-за туч луной. Алые рубины глаз полыхали за его плечом, и в них не читалось ничего, кроме решимости. Взгляд Учихи сместился в сторону: разбросанные, на первый взгляд, хаотично стеклянные шарики окружали их. Продуманная атака. Даже используй он клона или замещение, Кагами могла ощутить, где он появится, и активировать трансформацию шарика. Итачи прикрыл глаза. Интересно было не сопротивляться в этот раз. Юрэй почувствовала это и перешла к основной части своего плана. Стычки с Учихой помогали ей изучать его стиль и манеру боя, подстроиться под них и скорректировать свои атаки. Куноичи выжидала момент и готовилась к нему. В подсумке лежал на случай провала яд — несильный, но особенно ценный своими свойствами: парализующий, с побочными эффектами в виде потери контроля над собственным разумом и галлюцинациями. В таком состоянии Юрэй могла спокойно с помощью гендзюцу вызвать самые ужасные видения и заставить говорить, как она рассчитывала, даже очень сильного шиноби — такого, как Итачи Учиха, например. За ядом пришлось обращаться к бывшему напарнику, но вот только Сасори не оценил душевных порывов девушки. На помощь пришел горящий ненавистью к «красноглазому» Дейдара и попросту выкрал один из образцов, благо, запас имелся неплохой, да и Юрэй не стала забирать весь пузырек, чтобы не обрушить гнев мастера на несчастного подрывника. Яд должен был использоваться лишь в крайнем случае. Куноичи намеревалась справиться своими силами. — Кто был тот Учиха, за которым я охотилась? — спросила она. Итачи удивился вопросу: не такого начала он ожидал. — Служил в полиции Конохи, — коротко отозвался он, рассчитывая, что такой ответ устроит Юрэй. Она скосила на напарника взгляд и продолжила: — Ты сделал все в одиночку? Видимо, предыдущий ответ удовлетворил куноичи, и Итачи решил следовать той же тактике в их быстрой «игре». — Нет, мне помогли. Человек в маске. Твой бывший напарник. Это ведь он тебе рассказал? — поинтересовался Итачи, напрягаясь от длительного молчания Кагами. Она в свою очередь задумалась, обнаружив, какие подробности раскрылись. Зная, что Тоби не тот, за кого себя выдает, от него можно было ожидать чего угодно, но такой тесной связи даже не предвиделось. Судя по всему, надо было еще наведаться и к «Мадаре». — Мне рассказал Орочимару, — солгала Юрэй с нотками легкого коварства и превосходства в голосе. Послышался разочарованный вздох. Видимо, Итачи не рассчитывал рассказывать настолько много. Впрочем, услышанное ничуть его не порадовало. Упоминание змеиного саннина заставляло ощутить гадкие воспоминания, но не более. Даже если куноичи и была связана с Орочимару, то сейчас испытывала к нему то же чувство презрения, что и Итачи. Это они поняли без слов, лишь по интонациям. — Так что насчет твоего брата? — Кагами среагировала мгновенно, как только Учиха дернулся, почувствовав слабину. Стеклянное лезвие надавило на шею максимально аккуратно, не оставляя ни единого пореза. Кожей Итачи ощущал капли чего-то жидкого, словно этим смазали кунай. Юрэй ухмыльнулась, но не стала рассказывать противнику о тонкостях своей задумки. Если он и впрямь гений, то поймет все сам. — А ты хорошо подготовилась, — заметил Итачи. — Вот куда ты пропадала, значит. Искала яд? — Он расслабился, понимая, что сегодня, кажется, проиграл. Что ж, можно было позволить себе подобную слабость однажды, все равно ведь не убьет — ясно как день, Кагами нужна информация, иначе она перерезала бы Учихе глотку, как только схватила. — И зачем тебе мой брат? Ты слабая. Слабая и жалкая. Тебе не победить даже его. Хочешь убить меня — сделай это сейчас. Момент идеальный. Голос Итачи изломался каким-то хрипом, но он опасался двигаться, чтобы ненароком не задеть сильнее лезвие. Юрэй развернула кунай острой стороной параллельно шее. — Так хочешь умереть? — поинтересовалась, перехватывая рукоять. Нукенин молчал. В отражении Зеркала он видел тускнеющие алые глаза. Они гасли вместе с решимостью куноичи. Учиха почувствовал разочарование. — Не от твоей руки, — бросил презрительно он. Зря дал ей шанс. Бесполезная девчонка. Кагами резким движением повернула кунай и провела тупой стороной по шее нукенина. Капли яда остались на его коже, а хватка с плеч исчезла. Куноичи отступила на шаг, убирая оружие. — Я хочу, чтобы ты видел во мне достойного соперника. Поэтому пока что не убью тебя. Ты признаешь меня, и мы сразимся на равных. Мне плевать, гений ты или нет; я стану сильнее, и тебе придется пожалеть о своих словах. Она скрылась в темноте, не оставляя после себя ни следа, ни звука. Сработано словно профессиональным шпионом. Да и способности ее располагали именно к этому. Итачи не стал догонять: не имело смысла. В такой темени отследить Кагами можно только с шаринганом, и то она заметит преследователя раньше, чем он сам обнаружит ее. Луна исчезла за тучами вместе с Зеркалом, которое растворилось в воздухе, оставив после себя лишь легкую дымку. Учиха пошарил на земле, но стеклянных шариков тоже не нашел. Их словно сдуло ветром с уходом куноичи. Впрочем, ему, кажется, повезло: Итачи едва не наступил на случайно затерявшийся под листьями шарик, про который наверняка забыли. Он перекочевал в ладонь нукенина, а после — под плащ для сохранности. Любопытная вещица, но изучать ее лучше при дневном свете. После той встречи Кагами не появлялась в команде несколько дней. Учиха ходил еще более задумчивый, чем обычно, на что не мог не обратить внимание Кисаме. — Итачи-сан, Вас как будто подменили. Неужели думаете о ней? — голос мечника звучал столь иронично, что заполучил в ответ недовольный взгляд напарника. Итачи отвернулся, продолжая молча рассматривать маленький шарик из стекла, что подобрал той ночью. Кисаме не унимался: — Это ведь ее, да? Откуда оно у Вас? — Кисаме, тебе никогда не говорили, что ты слишком много болтаешь? — раздраженно ответил Учиха, вновь отрываясь от изучения и мыслей. Его интересовало, как такая крохотная вещица могла являть из себя множество различных видов оружия: он видел, как Юрэй трансформировала шары в кунаи, сюрикены, стрелы, Зеркала в конце концов. Последние вообще являлись загадкой, особенно их возможности. Как при такой силе куноичи умудрялась оставаться слабохарактерной и нерешительной, не дотягивать до ранга других нукенинов организации, оставалось такой же тайной. Итачи смотрел на шарик так, словно он мог дать решение всех вопросов. Однако ни одного ответа Учиха так и не получил. То действительно был проигрыш. Кагами ушла с необходимой частью информации, продолжая складывать кусочки какого-то своего паззла, а Итачи… Итачи впервые чувствовал, что его надули. И еще как будто обокрали, утащив особо ценное. — Не так уж и много, Итачи-сан. В отличие от некоторых, — совершенно не обиделся мечник, явно намекая на кого-то из организации. Учиха посмотрел на него долгим взглядом, а потом его осенило. — Ты про девчонку или про того надоедливого идиота Тоби? — отстраненно уточнил он, получая в виде ответа кивки. Конечно же, шиноби в маске был прошлым напарником Юрэй. И именно он должен был вести вместе с ней ту миссию по вербовке подрывника из Камня. Итачи чувствовал, что Тоби, или вернее сказать «Мадара», снова появляется рядом, но сейчас его полезность не была ощутимой. Кагами сказала, что станет сильнее. Но, насколько мог рассуждать Итачи, с этим вопросом куноичи могла обратиться только к двум шиноби — своим бывшим напарникам. Однако Сасори сейчас находился на задании вместе с Дейдарой, значит, его можно вычеркнуть. Оставался только один кандидат, и, вероятнее всего, девчонка сейчас находилась именно с ним. Его действительно волновало это. Юрэй пропадала на неопределенное время, порой, даже пропуская миссии, что, впрочем, несильно сказывалось на результате, но Учиху больше задевал сам факт и открытое игнорирование его со стороны Кагами. Она металась, то кичась тем, что убьет нукенина, показывая его значимость, то наоборот, ни во что не ставила того. Сотрудничество с «Мадарой» было опасным. Он мог поведать тайны, которые Итачи раскрывать не желал, более того — поделиться приемами против шарингана. Гендзюцу Кагами было удивительно хорошо для ее уровня, а то, как она умудрялась сражаться с шаринганом, вообще становилось немыслимым. Уже тот факт, что куноичи могла дать отпор клановой технике, говорило о многом. Учиха надеялся лишь на то, что «Мадара», обладая таким же глазом, не станет раскрывать карты, ведь эта девушка вполне способна обратить силу и против него. Оба Учихи были одновременно в одной лодке и на противоположных берегах. И единственной связующей цепью между ними являлась Кагами Юрэй. Куноичи действительно испугалась. В голове после той ночи еще долго эхом отдавалось страшное осознание, что она потеряет смысл жить, если убьет Учиху. Она не заметила, как это превратилось не просто в цель, а в единственную опору жизни. «Мадара» с его планом не показывался, да и там Кагами играла второстепенную роль, служа лишь орудием. Итачи стал стимулом — развиваться самой, добиваться его внимания и наконец оформить красивый финал — исполнить свою месть. Вот только Юрэй поддалась страху, как только заглянула чуть дальше: Итачи умрет, а ей останется слепо ждать приказа «Мадары» помочь своей силой. Перспектива быть снова так глупо использованной не радовала. Куноичи тянула время. — Так значит, это ты помог Итачи Учихе уничтожить ваш клан? — Тоби даже не дернулся, услышав позади себя знакомый голос. — Это он тебе рассказал? Я поражен твоими способностями добывать информацию, — шиноби развернулся, поправляя рукава форменного плаща, и одарил Юрэй звуком нескольких отрывистых хлопков. Кагами расположилась прямо на его импровизированной постели в какой-то пещере, так что мужчине оставалось только стоять перед ней, холодно обозревая творящуюся наглость. Куноичи пожала плечами, силясь что-то спросить, но Тоби ее опередил: — Ты снова за тренировкой, или еще чего нужно? Кагами задумалась, словно не знала, что так можно было. Но решила не тратить терпение бывшего напарника. — Почему он оставил в живых брата? — буквально после второй или третьей атаки задала животрепещущий вопрос куноичи. Предложив совместить разговор с тренировкой, она намеревалась выяснить у «Мадары» все, что так или иначе скрывал Итачи. Раз вскрылась связь бывшего напарника с инцидентом в клане, то он мог знать множество подробностей. — Для защиты. И потому что любит его, — неохотно признался Тоби, как только Кагами приблизилась к нему, приставляя к его лицу кунай. Он мгновенно провернул трюк с замещением, оказываясь позади. — Не знаю, зачем тебе это, но не пытайся понять его. Здесь все гораздо сложнее, чем ты можешь себе представить. — Расскажи, — потребовала Юрэй, нарочно подставляясь под удар и материализуя Зеркало. — Если сможешь ударить меня хотя бы раз, — поставил условие «Мадара». Куноичи усмехнулась: с их последней тренировки прошло не так много времени, но у нее и на этого Учиху был план. Она выронила из рукава плаща с десяток шариков, а после быстро шагнула в Зеркало позади нее. Серебристая поверхность с хлюпом закрылась перед лицом Кагами, поглощая ее целиком, а затем Зеркало исчезло. Тоби качнул головой: этот прием они отработали на одной из прошлых тренировок, когда Юрэй случайно придумала его. Раз можно было использовать Зеркала как переходный мост, то почему бы не попробовать в нем задержаться, спрятавшись? Как выяснилось, благодаря природной чакре, внутри открывалось особое измерение, искаженная реальность, отраженная, но в остальном — точная копия действительной. «Мадара» пытался сравнить его с пространством Камуи, но порождение шарингана отличалось. Сейчас куноичи находилась именно в том отраженном измерении и прекрасно видела все, что происходило по другую сторону Зеркала. Маленькие шарики раскатились по земле, тоже постепенно исчезая. Тоби выжидал, но вокруг было тихо; оба противника не атаковали, пытаясь предугадать следующий шаг друг друга. У Кагами терпения было меньше, поэтому вскоре мимо оранжевой маски пролетел стеклянный сюрикен в опасной близости от лица, но Тоби успел увернуться. Откуда проследовала атака, он не успел понять, потому что внезапно в него вновь полетело с разных сторон несколько тонких стрел и кунаев. Тратить чакру шарингана на подобные легкие атаки не имело смысла, тем более что ему удалось увернуться ото всех. Кагами по-прежнему не показывалась. Скрытая от взгляда Учихи, отслеживающая каждое его движение с помощью сенсорных способностей, она становилась крайне опасным противником. «Мадара» сделал осторожный шаг и вдруг ощутил спиной что-то твердое, что в то же мгновение сменилось мягкостью и теплом — будто к нему прикоснулись рукой. Учиха резанул воздух кунаем, и он отлетел от удара о мощную поверхность. — Чертовка, — выругался Тоби, понимая, что Зеркало никуда не исчезло, а просто стало прозрачным. Этого он не знал. Девчонка преподнесла ему неплохой сюрприз. Оттуда же последовала атака Взрывным шаром, но Учиха активировал Камуи и укрылся там. Здесь Юрэй не могла отследить его, а значит, у него есть немного времени, чтобы придумать план, как найти бывшую напарницу. Внезапно за его спиной практически бесшумно выросло нечто. Тоби обернулся: перед ним возвышалось огромное Серебряное Зеркало прямо в пространстве Камуи. Он не мог поверить своему глазу. Через мгновение Зеркало начало затягивать все окружающее в себя вместе с «Мадарой». Его встретил резкий и сильный удар в шею, а после — когда удалось наконец очнуться — миловидное бледное лицо Кагами. Двинуться не получилось: конечности были запечатаны в стеклянных шарах. Куноичи покачала отрицательно головой: — У тебя внутри Взрывной шарик. Активируется, как только получит запас твоей всколыхнувшейся чакры. Так что советую успокоиться и принять поражение. Ну и рассказать мне все, я ведь смогла ударить тебя. — А ты быстро учишься, — без тени иронии похвалил Учиха, оглядываясь по сторонам. С удивлением он отметил, что находились они в их нормальной реальности, а не в отражении. «Видимо, отнимает много сил», — отметил про себя «Мадара». Юрэй по большей части использовала природную чакру для закачки в шарики и Зеркала, а создавала их с помощью стихии Стекла и собственной чакры. — Рассказывай, — напомнила куноичи обещание. «Мадара» вздохнул, но все же сдержал слово и поведал все, что ему было известно об инциденте в клане Учиха.

***

Повествование вышло не особо долгим, потому что Тоби не терпелось освободиться из стеклянного плена. Впрочем, Юрэй узнала все, что было необходимо. Она не собиралась злоупотреблять «расположенностью» бывшего напарника и отпустила, как только закончился рассказ. Однако, на удивление, «Мадара» не держал на нее зла. Лишь одарив мрачным взглядом, он поднялся, потер запястья и отвернулся… встречаясь глазами с Итачи. Кагами вздрогнула, строго смотря на появившегося Учиху. Тоби встрепенулся, отпрянул, вживаясь в привычный образ дурачка, и спрятался за спиной куноичи. — Вас было сложно найти. Но в твоем спектакле нет нужды, — заверил его Итачи, когда стихло карканье последних улетевших ворон. — Я один. Тоби выпрямился, отпуская плечи Кагами. Она презрительно сощурилась. — Так вы заодно или нет? А то я уже перестала понимать, если честно. — Не за одно, но помогали друг другу, — надменно бросил Итачи, прожигая взглядом острых черных глаз вторую дырку в оранжевой маске. — Я пришел за ней. — Палец с накрашенным ногтем ткнул в сторону Юрэй. Она удивленно наклонила голову, поражаясь нахальству. — Кто сказал, что она хочет с тобой идти? — внезапно вступился «Мадара», перекрывая Итачи обзор. — Помнится, ты отказался от напарницы, и девчонку перевели ко мне в команду. А теперь не отдаешь мне ее? Она пропускает миссии, пропадает где-то, а, оказывается, ты — главная причина. Что же ты задумал с ней сделать? — заключил Итачи, невозмутимо выстаивая атаку напряженно смотрящего через отверстие в маске шарингана. — Тебя не должны волновать мои планы, — отрезал Тоби. — Она с тобой не пойдет. — Давайте я сама буду решать, с кем я пойду и куда, — огрызнулась вдруг Кагами, оказываясь между Учихами и одаривая каждого злобным взглядом алых глаз. Она тяжело дышала, словно пробежала огромное расстояние без остановки. «Мадара» хотел было что-то возразить, причем возразить другому Учихе, но в тот же момент куноичи опасно покачнулась и упала бы на землю, если бы не вовремя подхватившие ее руки Итачи, который среагировал на долю секунды быстрее Тоби. Юрэй без сознания обмякла в холодных ладонях. — Что ты с ней сделал? — прошипел Итачи, метнув быстрый взгляд на «Мадару». — Ничего. Она просто потратила много чакры в бою, — оповестил тот, наблюдая, как Итачи подхватывает бессознательное тело поудобнее на руки. — Ты сражался с ней? Неужели? — он усмехнулся. — Она победила, — презрительно ответил «Мадара», и воздух сотрясся от завившегося спиралью Камуи. Итачи проводил его задумчивым взором и оглядел Кагами: девчонка не переставала удивлять.

***

Первое, что увидела Юрэй, когда пришла в себя, — радостно осклабившееся лицо Кисаме. Мечник одарил напарницу клыкастой улыбкой и позвал товарища. — Итачи-сан, она очнулась! Учиха лениво поднял голову, безучастно глядя на то, как Кагами поднималась с земли, потирая голову. Состояние было ужасное, как будто тащили за ноги, собирая ее телом все кочки и стволы деревьев. А потом били долго и упоенно. Как минимум трое — подумалось куноичи, когда удалось сесть. Голова кружилась, и она схватилась за широкое плечо Хошигаки, любезно подставленное именно на такой случай. — Ты ублюдок! — обрушила Кагами свой гнев, как только немного утихли шум в голове и боль. — Как ты мог так поступить со своим братом и кланом?! Кисаме удивленно уставился сначала на нее, потом на Итачи. Тот сжал губы в тонкую полоску и прикрыл глаза. Судя по всему, она узнала все. Чертов «Мадара». Надо будет хорошенько «отблагодарить» его при следующей встрече за длинный язык. Вот что выиграла девчонка в той битве. Неплохой приз, за него стоило побороться и потратить почти всю чакру. — Я дотащил тебя и караулил здесь несколько дней, а ты бросаешься оскорблениями вместо благодарности? — с ледяной интонацией произнес Учиха, обнажая активированный шаринган. С ним ощущалось как-то правильнее, лучше и мощнее. — Итачи-сан… — начал было Кисаме, но его остановили властным движением руки. — Что ты там хотела еще сказать мне? Продолжай, — Учиха подавил в себе все прошлые чувства, что всколыхнулись в нем недавно. Интерес сменился холодной отрешенностью. В душе зрело что-то похожее на обиду. — Ты мог сделать что угодно, но не это, — прохрипела Кагами. — Уничтожить руководство, договориться, но не убивать. Старики, невинные дети. Что сделали тебе они? Воспитать неразумных младенцев как преданных деревне людей. Но не уничтожать. Если эти глаза, — куноичи ткнула пальцем в сторону Итачи, — действительно такие редкие и сильные, тогда почему? Лишиться столь мощного оружия! Как же глупа эта деревня… На лице девушки читалось отчаяние. Она стиснула зубы и кулаки и ударила правым в землю, пытаясь сдержать слезы. — Тебе не понять. Другого выхода не имелось. Это был приказ, миссия. Никакого выбора. Мне едва удалось поставить условие, потому что другого кандидата не нашлось. Я единственный, кто мог сделать это. Уничтожение клана на моей совести, я сожалею об этом каждый день, но пойми, иногда в жизни наступает момент, когда приходится делать то, что нужно, иначе погибнет все. Мне удалось спасти брата — этого… — уверенный и спокойный голос Итачи дрогнул, а глаза, ясно и прямо взиравшие на упрямую Юрэй, на миг закрылись. — …этого достаточно. — Он отомстит тебе, потом узнает правду — от кого бы то ни было — и пойдет мстить дальше. Месть порождает месть. Порочный круг. От этого не избавиться, Учиха, — вспыхнул шаринган, Кагами инстинктивно попыталась закрыться Зеркалом, но ощутила пустоту в чакроканалах и подсумке — запас шариков иссяк. Она оказалась полностью беззащитной. Кисаме не вмешивался до сего момента, оценивая масштаб угрозы. Он повернулся к напарнику и серьезно взглянул на него: что тот собирался делать? Но Итачи лишь мотнул головой в ответ, мол, то было, только чтобы припугнуть. На безоружную напарницу нападать не собирался — ему нужно, чтобы она заткнулась. Но куноичи не унималась, осознав, что ей ничего не угрожает: — Он должен прожить нормальную жизнь, а не ту, на которую ты его обрек, — выдавила она, проглотив слезы. — Я уже говорил тебе: ты слабая. То, что ты победила того парня в маске, почти поразило меня, но сейчас я вновь разочарован. Скажи спасибо Кисаме, что не дал прибить тебя. И не лезь мне в душу, иначе спасать будет некому, — с этими словами Учиха развернулся и быстрыми шагами удалился восвояси. Юрэй расслабила кулаки и осела, сгорбившись, словно на плечи упал огромный камень. Хошигаки вздохнул, провожая взглядом фигуру напарника. — Вы слишком эмоциональны для шиноби, Кагами-чан.