Стеклянные цветы

С Итачи Кагами не разговаривала неделю. За это время не попадалось ни одной миссии, но Кагами из вредности находилась рядом, ожидая, что Учиха хоть что-нибудь соизволит сказать. Впрочем, дождалась: Итачи подошел к ней однажды вечером, спокойный и ледяной, как айсберг. Черные глаза не излучали опасности, скрывая эмоции темной тусклостью радужки. — Можешь идти, куда хочешь. Мне плевать, что ты там делаешь на стороне. Плевать, что ты доверяешь тому парню в маске. Просто запомни: он опасен, и просто так делать ничего для тебя не будет. Но когда придет расплата, не прибегай за помощью. — К тебе, Учиха, — процедила Кагами, глядя на напарника из-под отросшей челки, — за помощью я побегу в самую последнюю очередь. Итачи гордо тряхнул волосами и отступил на шаг, скрываясь в стае разлетающихся в стороны ворон. — Не смей пропускать миссии, — услышала куноичи напоследок угрожающее и презрительно фыркнула: она пропустила всего две, и то по факту на обеих напарники справились без нее. Зачем она вообще в этой команде? Лидер явно что-то перепутал, когда определял Кагами сюда. Либо же то была воля «Мадары», разобраться в хитросплетениях плана которого Юрэй не могла. Зачем понадобилось избавляться от нее, если он все равно продолжал использовать куноичи, встречаться с ней на тренировках и вытягивать по любому нужному мужчине поводу. Он отмахивался, мол, не до работы в команде ему, а тренировки их не такие уж и частые. «Мадара» скрывал так много, что Юрэй начало это надоедать. Постоянные отмашки раздражали, а она хотела знать, на что пойдут ее силы. Кагами решила, что пока Тоби сам не расскажет свои планы, больше не появится в поле его зрения. Она не ждала примирения с Итачи, но ее решение определенно способствовало этому, потому что миссии Юрэй действительно перестала пропускать, пусть они с Учихой и не разговаривали, а приказы в расчет не шли. «Мадара» появился неожиданно, хотя и не так скоро, как ожидала Кагами. Просто заявился в гостевой домик, где после очередного задания устроилась команда Итачи, и пока напарники отсутствовали, обсуждая что-то внизу (Итачи) за рюмкой сакэ (Кисаме), куноичи отдыхала после напряженного боя, в котором пришлось выложиться даже ей, помогая не только наблюдением за противниками и их хитроумными ходами, но и самой сражаться, прикрывая напарников с тыла. Одновременной атаки команда не ожидала, но справилась успешно. Кагами устало грелась в большом чане с горячей водой, осмысливая очередной пройденный спина к спине с новыми напарниками бой: однозначно она улучшила контроль над чакрой, управление шариками стало более стабильным. Сенсорные способности, которые с рождения не давали покоя, теперь слились с организмом и превратились в неотъемлемую часть жизни и сражений. Куноичи смотрела через сенсор так привычно, что уже ни за что бы не отказалась от этой способности. Она не могла обнаружить только тех противников, что умели скрывать свою чакру, но такие попались лишь однажды. Кагами контролировала состояние своих напарников, каждый раз поражаясь их силе, следила за теми, с кем боролись они. Во время боя в голове материализовывались сами собой фрагменты с поля сражения Хошигаки и Учихи, пока Юрэй расправлялась со своими противниками, мозг разрывался, но пока она была связана с теми шариками вокруг напарников, продолжала видеть все, что происходило у них. Тогда приходилось «отключаться», чтобы не терять концентрации на тех, кто нападал непосредственно на нее. Не ожидая встретить в тылу такой подарок в виде хрупкой на вид девушки с арсеналом стеклянного оружия и мини-бомбочек, вражеские шиноби оказывались повержены. В последнем бою, правда, пришлось еще и воспользоваться Зеркалами, но противник был не слишком силен, так что затянуть «лишних», с которыми Кагами не сражалась напрямую, не составило труда. И что получила в ответ? Восхищенный присвист Кисаме и надменный взгляд шарингана, где явно читалось прямо между томоэ, что это не нечто выдающееся, а просто работа, и как бы Юрэй не старалась показать свои навыки, Итачи не собирался оценивать их. Кагами шлепнула рукой по воде — то ли от обиды, то ли со злости. Она откинула было голову с собранными высоко на макушке волосами, но тут же почувствовала чье-то присутствие и, мгновенно среагировав, сформировала кунай, устремляя его назад, оборачиваясь всем корпусом к предполагаемому противнику. Острие замерло в нескольких миллиметрах от поверхности рыжей маски, направленное прямо в светящийся в темноте прорези красно-черный узорчатый глаз. Выражение лица Тоби куноичи, даже если бы очень захотела, все равно не смогла бы увидеть, зато сам шиноби разглядел всю гамму эмоций бывшей напарницы. Она с ужасом отпрянула, так и не завершив атаку кунаем, зато почти нокаутируя голову в маске свободной рукой, целясь все в тот же многострадальный глаз. Материал выдержал, маска даже не треснула, хотя удар получила приличный. «Мадара» и Кагами отшатнулись друг от друга. — Какого ты тут делаешь, извращенец?! — мужчину, кажется, контузило. Звуковая атака прошлась по нему дополнительной волной вдогонку к удару и, наверное, привлекла внимание тех, кто находился внизу. Юрэй прикрылась руками, уйдя под воду по шею; Тоби сидел на полу, видя только алеющие пламенем глаза из-за кромки чана. — Нужно поговорить, — медленно выговорил «Мадара», приходя в себя. Не ожидал он, что его мало того, что встретят подобным образом, так еще и удар нанесут столь внезапно, что он даже среагировать не успеет. В ушибленной голове пронеслась радостно мысль, что само провидение остановило руку Кагами и не дало лишиться последнего оставшегося глаза, к тому же, довольно редкого в нынешнее время. — Более удачного времени ты не мог подобрать? — съязвила куноичи, зорко следя, чтобы бывший напарник не двинулся ни на миллиметр. — Ты больше не приходила. Послание отправить я не мог, рядом все время твой излюбленный Итачи, мне нет резона натыкаться на него, — «Мадара» вздохнул, потирая голову. — Испугался что ли? — Я боюсь скорее за тебя, — Кагами удивленно вскинула бровь, услышав такое. — Не думал, что он притащится за тобой в тот раз, но видеть нас вместе снова явно не будет рад. Юрэй сощурилась. Мужчина не договаривал и намеренно пудрил мозги. Такому, как он, бояться Итачи было глупо, скорее всего «Мадара» опасался раскрытия каких-то секретов, из-за которых Кагами могла перестать помогать ему. — Ошибаешься. Ему плевать на тебя. Я сама решила остаться и не приходить больше. Тоби опешил. Он было подался вперед, чтобы встать, но в ту же секунду снова встретился с острием куная. — Не шевелись, — угрожающе прошипела куноичи. — Извращенец. — Что значит «сама решила»? Не забывай, ты согласилась участвовать в моем плане, а значит, подчиняешься мне. Я направил тебя в эту команду, потому что так было нужно. Знай свое место и выполняй приказы, — «Мадара» все же двинулся, поднимаясь и делая несколько тяжелых шагов по дощатому полу, наплевав на все приличия, но строго глядя в глаза Кагами. Она встала одновременно с ним, брызгая на форменный плащ Тоби водой и приставляя кунай вплотную к его шее. — Я выполняю приказы, — оскалившись, протянула Юрэй. — Приказы своего капитана. За дверью послышался тонкий скрип, шаги, чья-то тихая ругань и невнятные голоса. — Я хочу знать твой план, — быстро прошипела куноичи. — Я не девочка на побегушках, чтобы мотаться по твоему хотению, сбегая с миссий, а после получать нагоняй от этого красноглазого психа. К тому же, ты обещал помочь мне отомстить. Но пока что больше всего я помогла тебе. Тоби сверкнул глазом в сторону двери, за которой в одночасье прекратился шум, но когда шиноби посмотрел на нее, то она открылась, являя собой еще одного Учиху. — Ты? — бросил он, замечая рыжую маску и… собственную напарницу в неглиже, стоящую почти вплотную к «Мадаре». — Извращенцы! — разъяренно завопила Кагами, швыряя кунай в сторону шокированного зрелищем Итачи. Все произошло буквально за пару мгновений. Оба Учихи одновременно отвернулись; «Мадара» исчез через открытое окно в углу, откуда он и пробрался внутрь, а Итачи быстро снял с себя плащ и бросил Юрэй. Куноичи запахнулась в него, вылезла из чана и грозно протопала мимо в выделенную ей комнату, связанную дверью с этой небольшой «ванной». Стоящий в проходе Кисаме с ладонью на мече, другой деловито прикрывал глаза, но по скалящейся улыбке можно было понять, что видел он все и явно с лучшего ракурса. Итачи вздохнул, когда дверь в спальню с грохотом захлопнулась. — Сакэ? — предложил мечник. — Что ему здесь было нужно? — направил вопрос в никуда Учиха, сжимая губы и оставляя предложение напарника без ответа. Он прошел рядом с отпечатками мокрых ног Кагами и скрылся в темноте коридора. Это Хошигаки обратил внимание на крик и странный шум шагов, ведь звукоизоляция была в этом домике никакая, а куноичи — единственная, кому удавалось передвигаться по скрипучему полу практически бесшумно. Даже опытные шиноби, как Кисаме и Итачи, стали заложниками чертовых шумных досок, а потому и не смогли незаметно пробраться к предполагаемому врагу, спрятавшемуся на втором этаже. Зато по этому же шуму постороннего и вычислили. Но Итачи совершенно не думал увидеть там Кагами. Особенно в таком виде и в столь необычной, как выразился мечник, позе. Впрочем, поза была действительно необычной, потому что не каждый день встретишь обнаженную девушку, принимающую ванну, при этом прижимающую к горлу противника кунай. Учиха вот ни разу не видел и сильно удивился. Настолько, что даже позволил влить в себя рюмку сакэ, умудрился вернуться в нормальное состояние и даже выслушать параллельно лекцию Кисаме на тему просвещенности одного нукенина в вопросах женской анатомии и плотских утех. Хошигаки, правда, потом облили ведром презрения, но пафосно запахнуться в плащ не получилось ввиду его отсутствия. Кисаме гоготнул, Учиха сдался. В плащ в это время уютно куталась Кагами, сверля взглядом стену и одновременно проклиная весь мужской род шиноби за отсутствие манер и амбиции, из-за которых они чудесным образом заражаются слепотой и высокомерием. В окружении куноичи почему-то именно такие кадры и проявлялись. В отношении «Мадары» Юрэй свои позиции только укрепила, еще и поделилась ими с бывшим напарником. Теперь его очередь побегать за ней, если действительно нужна ее помощь. Другой Учиха… пока что Кагами не определилась с отношением к нему. Он то бесил, то смущал, то злил, то вызывал жалость. Куноичи решила подождать еще, чтобы окончательно осознать, стоит ли и дальше идти на контакт, пробивать ту стену, что он выстроил, дабы понять его мотивы, узнать тайну резни в клане. Кагами встречалась с подобным впервые, и это интересовало ее неимоверно сильно. Однако дальше все вдруг закружилось как в вихре, не оставляя шанса планировать что-то свое. Месть медленно отходила на третьи позиции, выяснение отношений с Учихами примерно туда же. Акацки вновь собирались с локальных миссий, потому что подходило время для более грандиозных событий. Собрание организации наконец открыло глаза Юрэй. Тоби торжествовал — это куноичи видела даже через его показные вопли и кривляния. Она поняла, к чему были эти рокировки, частые отсутствия Учихи и их обновленные тренировки. Лидер объявил охоту на биджу. За этим явно скрывалось что-то масштабное, чем и занимался «Мадара», находясь в тени. Впрочем, несмотря на снизошедшее осознание, Кагами не отступилась от своего решения действовать в интересах Учихи только после того, как он озвучит свой план. Пока же и без этого образовалось много дел: команду Итачи посылали на миссии, а значит, надо набраться сил и в первую очередь терпения, потому что провалиться ни за что нельзя, а выносить капитана было невозможно. Особенно после того откровенного столкновения в ванной. Кисаме тоже попал в зону презрительного молчания, но с оттенком обиды. Правда, в отличие от Итачи, он извинился, благоразумно соврав, что ничего не видел из-за фигуры напарника. Ему, конечно же, не поверили, но простили быстро — в силу того, что портить отношения с мечником не хотелось, иначе осталась бы Кагами без какой-либо поддержки в этой и без того не самой дружелюбной команде. После собрания куноичи получила глиняную птичку с посланием. Без раздумий Юрэй прицепила к ней стеклянный шарик и отправила обратно — так было быстрее всего получить конечную точку, куда необходимо попасть. Кагами прекрасно знала, от кого пришло послание, и потому спешила встретиться с отправителем. Он уже ждал — по ту сторону Зеркала, через которое куноичи «перешагнула» десятки или даже сотни километров, разделяющие их. Приветствие без сантиментов — легкий кивок головы, правда, с нескрываемым выражением счастья на юном лице. Хируко ответила еще более лаконично. Дейдара рядом был спокоен и весел, видимо, ожидая начала поисков биджу. Хируко — знакомо до боли в скучающем по мастеру сердце — заскрипела. — Вашу команду отправили в Коноху, ведь так? — Кагами сдержанно кивнула, уже по одной интонации улавливая нечто тревожное. — Есть информация, которую я получил от своего шпиона. Лидер пока еще не осведомлен о ней, ты первая. Юрэй напряглась: что же такого сообщил мастеру Сасори его шпион, что тот решил, вопреки установкам, оповестить сначала бывшую напарницу, а не лидера организации? — На Коноху скоро будет совершено нападение. Есть вероятность, что оно совпадет с вашим пребыванием там, но ручаться за точность не могу. Нападение готовит, — тут у Хируко как-то особенно странно надломился голос, — Орочимару. Судя по всему, ему нужен Девятихвостый, за которым и посылают вашу команду. Будь осторожна: он все еще не тот противник, с которым ты можешь выйти один на один, а твоему напарнику он обязательно обрадуется. Юрэй не сразу поняла, о каком из напарников идет речь, но потом до нее дошло: Итачи тоже был связан с саннином, и вроде бы даже упоминал, что расстались они, мягко говоря, не в лучших отношениях. Кажется, и здесь тоже скрывалось нечто более глубокое, чем преподносили это Кагами. Она только вздохнула. Необъяснимо таинственная фигура Итачи собрала в себе, кажется, все секреты мира. Поблагодарив марионетку, куноичи поклонилась, а затем сбросила на землю шарик. Дейдара крикнул вслед пожелание удачи. Юрэй тепло улыбнулась ему и мастеру. В тусклых глазах Хируко и странном волнении чакры улавливалось нечто, отдающее неприятным привкусом на языке и стучащим эхом в сердце. Тогда куноичи не поняла, что это означает, но тревога завладела ей. Отчего-то именно это прощание с мастером стало наиболее болезненным. Кагами вернулась в лагерь озабоченной. Перед ней стоял вопрос: раскрывать ли полученную информацию напарникам? Что, если они не встретятся с Орочимару? С другой стороны, интересно попытаться выведать у Итачи, что же случилось между ним и саннином. Уж про это, думала куноичи, он сможет рассказать без утайки. Но, зная Учиху, наверняка ни в чем нельзя было быть уверенной. Впрочем, на эту тему Итачи оказался более разговорчивым. Провокация Юрэй — информация в обмен на историю взаимоотношений с Орочимару — сработала. То ли Учихе и впрямь было интересно, что и откуда добыла напарница, то ли, нахлебавшись с ее характером, шиноби решил уступить. Повествование впечатлило: получается, саннин не особо верил в исход эксперимента с Кагами на тот момент, сбежал в Акацки и даже пытался заменить тело своей подопытной каким-то пацаном с шаринганом. Она даже на секунду пожалела, что Орочимару тогда не удался его план. Хотя кто знает, возможно, от нее избавились бы так же, как сама Юрэй на тренировках в убежище избавлялась от других более слабых подопытных. Факт того, что именно Итачи отсек саннину руку, поразил. Кагами даже прониклась непонятным уважением к силе напарника, несмотря на его раздражающую сущность. Поэтому информация была немедленно передана Учихе. В конце концов он ее командир, и утаивать разведданные — непозволительно. Итачи не стал выяснять, откуда и как Кагами получила эти сведения. Они были полезны, потому что столкновение с саннином могло принести осложнения миссии. А если он заполучит Девятихвостого, а точнее того, в ком он скрывался, то это перерастет в проблему еще большего масштаба. Не неразрешимую, конечно, но привлекать лишнее внимание не хотелось. — Не знаю, ненавидишь ли ты Орочимару, но я не могу простить ему предательства, — внезапно выдала куноичи. — И не хочу позволять делать то, что заблагорассудится. Особенно — мешать нам. В ее алых глазах Итачи увидел вспыхнувшую ярко решимость. Кивнул в ответ — молчаливое согласие подтвердило позиции напарницы. Это было начало определенного рода перемирия между ними — временного, шаткого, но отдающего потеплением.

***

Коноха встретила знакомыми воротами — за годы вообще не изменившимися. Разве что охрана сменилась на более безответственную — Итачи не составило труда вырубить часового одним взглядом шарингана. Юрэй невольно содрогнулась от нахлынувших воспоминаний, когда увидела на горизонте знакомые очертания. Деревня, куда она пришла осуществить свою месть. Место, где они впервые встретились с Итачи. Повеяло странной ностальгией, но куноичи выбросила эти мысли из головы. Ее занимало другое — что чувствовал Учиха, возвращаясь сюда? Она не могла увидеть выражения его лица, когда он ступал на родные земли, но это ее не сильно огорчало, потому что на лице напарника редко встречалось разнообразие эмоций. А вот любое, даже незначительное колыхание чакры могло поведать гораздо больше. Она темнела от негативных эмоций, напитываясь ими и насыщая оттенок. За пару мгновений взглянуть на подобные изменений у Учихи Юрэй бы даже могла бросить все, но передумала. Еще насмотрится. Они условились разделиться на две группы, чтобы не создавать толпу, да и просто осуществляя свою обычную схему работы: Итачи и Кисаме в авангарде, Кагами прикрывает. Вот и сейчас она искала обходной путь, чтобы проникнуть в Коноху не через парадный вход, а по тайным дорогам и заодно разведать обстановку с другой стороны. У нее была важная миссия, помимо их общей. В случае, если не удастся заполучить Девятихвостого сейчас, у Акацки будет шанс сделать это еще раз — благодаря «системе слежения» из стеклянных шариков куноичи. Такими же она снабдила и напарников, чтобы быть в курсе ситуации и в случае чего помочь им выбраться, открыв «ворота» с помощью Зеркала. Найти Девятихвостого оказалось проще простого: такое количество чакры Кагами видела разве что у лидера. Удивило то, в ком скрывался страшный демон, — касательно биджу Юрэй провели краткий ликбез, так что примерно она представляла, за чем приходится охотиться. Веселый парнишка, не слишком опрятный и глуповатый на вид, таил в себе ужасного демона-лиса с просто потрясающими количеством и силой чакры. Кагами заинтересовалась, но разглядела даже сдерживающую печать, которая накладывала ограничения, видные по чакре. Пугающе. Значит, другие биджу примерно равны по силе. Куноичи содрогнулась от мысли о том, что будут представлять из себя все они, собранные вместе. Любопытство играло в ней, хотелось уже быстрее завершить миссию, чтобы наконец наступил долгожданный час выполнения лидерского плана: что же случится, когда все биджу соберутся воедино. Кагами создала клона из находящегося у Итачи шарика и сообщила координаты, а затем вернула его в начальную форму. Сидя в засаде, она уже успела завершить установку системы слежения. Подбросить шарик в подсумок к джинчуурики оказалось проще простого, как и оставить еще несколько в местах его наиболее частого нахождения. Все же мастер Сасори был прав, когда говорил ей, что шпион из Юрэй гораздо лучше бойца на передовой. Незаметная, непримечательная, Кагами умела хорошо скрываться и досаждать другим. В отличие от напарников, она не стала облачаться в форменный плащ при выходе в люди. Так получалось не привлекать к себе лишнего внимания. Только каса* с лентами, хоть вызвала лишь скепсис у куноичи, но все же была прихвачена с собой. Так как Юрэй расправилась с заданием довольно быстро, теперь оставалось только ждать. Приказ оставаться на месте ее, конечно, не сильно устраивал, но через шарики можно было следить за перемещением не только джинчуурики, но и собственной команды. Сидя в засаде, Кагами наблюдала за тем, как напарники направились по указанному маршруту, пока их не остановили местные шиноби. Один из них — тоже с шаринганом, что крайне шокировало куноичи. Неужели остались еще выжившие в клане Учиха, помимо брата Итачи? Впрочем, совсем скоро ее ожидало еще большее удивление, потому что беловолосый шиноби Конохи оказался явно слабее Итачи, да к тому же имел только один шаринган. В голове промелькнуло почему-то лицо «Мадары» — тот по каким-то причинам прятал второй глаз под маской, совсем как этот странный шиноби. Разница была в том, что шаринганы у них были в разных глазах, и скрывали они их неодинаково: шиноби Конохи предпочел показать свой козырь только на поле боя, а «Мадара» использовал шаринган постоянно. Через шарик Юрэй не могла видеть чакру, иначе разузнала бы чуть больше. Однако ее напарники уже отступали — на поле боя появилось подкрепление. С другой стороны джинчуурики Девятихвостого покидал деревню. Это в планы не входило и совершенно расстроило куноичи, труды которой, видимо, прошли впустую. Впрочем, утешало лишь наличие стеклянного шарика непосредственно у объекта поисков. Итачи выглядел напряженным. Добирались до импровизированного убежища Кагами они с Кисаме самостоятельно, что очень порадовало ее, потому что не пришлось тратить чакру на открытие Зеркал. — Он уходит, — доложила куноичи, указывая прямо на шагающего с каким-то стариканом-шиноби джинчуурики. Они проходили мимо горы, на которой располагалась временная точка сбора группы Итачи. Сам Учиха, внимательно проследив за удаляющимися фигурами, поделился с Кисаме мыслями о том, что сражаться со спутником джинчуурики не резон. Кагами вздохнула и отвернулась. — Хорошая работа, — внезапно донеслось до нее. — Продолжай следить за ними, мы отправимся следом. Хошигаки только хмыкнул, никак не комментируя слова Учихи. Тот смотрел вдаль серьезным взглядом, после перевел на ошарашенную напарницу. Итачи… похвалил? Не верилось даже. Куноичи тряхнула головой, даже проверила, не попала ли она случаем в гендзюцу — вдруг это вражеская атака, перед ней теневой клон, воссозданный противником, а она стоит тут глазами хлопает? Но нет, она могла отличить скопированную чакру от настоящей: подделка, даже будучи очень хорошей, по силе и яркости не достигает стопроцентной схожести с оригиналом, а так как чакру Итачи Кагами видела постоянно, то она буквально отпечаталась у нее в голове. Ее куноичи ни с какой другой не перепутала бы. Учиха смотрел прямо в глаза: пронзительно, но как-то озабоченно и… немного грустно? Все же деревня не стерлась полностью из его души, снова обновив свой след там, к тому же тут оставалось еще кое-что, держащее порванные концы нити в руках. Итачи не дал ей додумать. Не получив ответа, а может, и не ожидая его, он что-то сказал мечнику, оставив Кагами снова наблюдать. Наблюдать и думать: был ли какой-то подвох в этом жесте Учихи или же вырвалось случайно, но как будто бы искренне? Отношение куноичи это нисколько не изменило — Итачи ее по-прежнему раздражал, но только теперь она стала размышлять о нем чуточку больше. Неужели это шаг к тому, что он начинает признавать Юрэй и ее способности? Ведь к этому она и шла. Если оно действительно так, нужно постараться еще, сильнее, больше, чтобы Учиха окончательно убедился в том, что Кагами — достойный соперник. Она жаждала совершить что-то такое, что поможет возвыситься в глазах напарника, что покажет ее значимость, и она превзойдет его самого. Мысли амбициозные, смелые и почти что несбыточные. Они никогда не сравняются силой, Кагами понимала это. Но какой-нибудь поступок, сделанный, пожалуй, а даже хотя бы для самого Итачи, заставит его признать ее. Понять, что она морально выше него, выше всех их размолвок и противоречий. Он не сможет устоять. И это будет победа куноичи над ним. Итачи с Кисаме вскоре достигли цели; Юрэй видела сквозь стеклянный шар, как легко удалось отвадить старика-шиноби, подсунув ему одурманенную гендзюцу девушку, одурачить джинчуурики и повести его за собой. Казалось, миссия выполнена. Но дальше все словно вывернулось наизнанку, а четко разработанная схема действия разлетелась в пух и прах, сломленная незапланированным вмешательством извне. Совершенно случайно краем глаза куноичи уловила движение с противоположной от напарников стороны, что отражал другой наблюдательный шарик. К месту проведения миссии мчался черноволосый парнишка лет одиннадцати-двенадцати, очень похожий — Кагами издала удивленный вздох — на Итачи. Неужели это и есть его младший брат? Куноичи дернулась, было вставая с насиженного места на скале, что являлась ее наблюдательным постом. Любопытство подталкивало броситься наперерез, в погоню или просто следом, притаиться где-нибудь, изучить обстановку и понять, зачем младшему Учихе бежать точно в направлении к брату. Откуда он вообще узнал? Юрэй точно понимала, что за ней никто не следил, а чакру всех проходящих мимо шиноби она сканировала и запоминала. И отчетливо помнила, что среди них не было никого, похожего на этого паренька. У него наверняка особая чакра, как и у брата. Обладатели шарингана — все же не простые шиноби, а представители древнего мощного клана. Да и по опыту знакомства с имеющимися в наличии представителями Кагами могла безошибочно предположить, что и у юного Учихи секретов не меньше, и чакра интересная. К тому же их с братом явно что-то связывало. Что-то неразрывное, что и помогло почувствовать присутствие того, кто отнял жизни целого клана. И эта связь была, кажется, действительно крепкой, раз младший Учиха так упорно гнался за своей целью. Любопытство буквально дергало за вновь надетый форменный плащ с красными облаками, призывая добраться до места и посмотреть своими глазами, но в то же время сдерживало то, что приказа покинуть пост не было. Впрочем, мгновенно проанализировав и решив, что очередное высказывание по поводу ее безалаберности или даже нечто похуже за нарушение приказа Юрэй не тронет вообще, потому что уж очень хотелось увидеть встречу братьев своими глазами. Кагами будет глубоко жалеть, что внезапно прогнулась под своенравного капитана и не отправилась глядеть на воссоединение Учих. Времени за раздумьями и так потеряно довольно много, поэтому приходится импровизировать на ходу, да и попросту перешагивать уже через второй выход портала — пока она не встречается глазами с Итачи, который в удушающем захвате прижимает брата к стене, а затем мимо не летит сам младший Учиха, едва не врезаясь прямо в куноичи. Но его это нисколько не заботит. Он словно не видит Кагами, стоящую рядом с ним. Юрэй реагирует мгновенно: искрящаяся чакра потрепанного мальчишки привлекает внимание. Предположения оказываются верны, потому что потенциал у брата Итачи достаточно большой, чтобы развить столь мощную чакру, и без того заложенную в нем, усовершенствованную нынешними тренировками, сделать ее еще лучше и сильнее. Шаринган, пусть пока что не такой сильный, как у старшего брата, но все же снова поразил Кагами: занятные глаза, к тому же совершенно разные у каждого представителя клана — Юрэй читала в буквальном смысле по глазам. И глаза мальчишки ясно говорили ей, что единственное, что он хочет сейчас сделать, — отомстить. Жажда убийства в нем была достаточно велика для такого юного организма. Куноичи невольно задумалась — наверняка и она в том же возрасте выглядела подобным образом. Стоило поднять взгляд, как ее тут же атаковал прожигающий взор красно-черных узорчатых глаз. Итачи был недоволен появлением Юрэй на разборках с братом, хотя тот не обращал ни на кого больше внимания. Рычал, как маленький звереныш, что-то про ненависть и месть, про брата. Кагами слов не особо разбирала — не вслушивалась, полностью поглощенная разнообразием чакры и напряжением атмосферы. Сердце часто билось от противоречий: несмотря на показную жестокость, Юрэй не чувствовала по чакре Итачи, чтобы он делал что-то с действительной злобой. Ее поражало его удивительное спокойствие, с которым он погружал брата в свое странное гендзюцу. И в противоположность — бушующие чувства младшего Учихи, искренняя вера в виновность брата и необходимость осуществить справедливую месть, убив главного виновника трагической потери клана. Кагами видела в младшем Учихе себя, их объединяли похожие чувства. Но поведение Итачи она разгадать не могла. На первый взгляд могло показаться, что он ненавидит брата, судя по тому, как жестоко он наносил удары и проникал в сознание. Однако куноичи видела — своим особым зрением — это совсем не так. Итачи взирал все с той же грустью, отстраненностью и болью. И словно нарочно настраивал брата против себя. Когда их недолгий бой завершился, и, не принявший поражение, но более не имеющий сил сражаться, младший Учиха съехал по стене; обнажилась часть его шеи, из-под широкого воротника на Юрэй глядела знакомая метка — и как только сразу не почувствовала? А может, и почувствовала, но не поняла из-за многообразия атак и чакры. Шаринган пока что оставался для куноичи неизведанной территорией, и насколько мог изменяться, тоже пока что было тайной. Впрочем, для разгадки той метки, что красовалась чернильным узором на бледной коже мальчишки, особых знаний не требовалось. Проклятую печать Орочимару Кагами узнала сразу же. Но как эта метка попала к брату Итачи?.. Додумать ей не дали. Стены вдруг начали изменяться, превращаясь вместе с полом во что-то склизкое. Напарники неслись навстречу, но Юрэй поздно среагировала — Кисаме даже пришлось ее окликнуть. Коридор не заканчивался, более того, наступал на них. Итачи выругался тихо, а затем активировал шаринган — Кагами смотрела ему в спину, но уже точно знала, что делает Учиха, — по одной лишь чакре. Какой-то новый уровень взаимоотношений, получается, раз Юрэй могла так «читать» действия своего красноглазого напарника. Стену впереди прожгло черным пламенем, Итачи обернулся, крикнув: «Не касайся!», а сердце пропустило удар, когда куноичи увидела, как сгорает склизкая плоть в ровно горящем угольно-черном огне. Ужасающая чакра невиданной мощи. Задание, кажется, было провалено. Девятихвостый демон по-прежнему оставался внутри того блондинистого парнишки, что, видимо, был другом младшего Учихи — кричал его имя, пока тот подвергался профилактическим избиениям от старшего брата. Хотя Итачи, видимо, миссию совсем проваленной не считал. Сказал лишь дождаться нужного момента — схватить Девятихвостого. — Зачем ты пришла? — Итачи казался уставшим, но старался всем своим видом не показывать этого. Он сидел, прислонившись к камню, стирая с лица капли пота. Техника отобрала у него много сил. — За что ты так? — вместо ответа спросила Кагами, с отчаянием и вызовом глядя в потухшие глаза Учихи. Использование шарингана, гендзюцу и то странное пламя отнимали кучу чакры. Но при упоминании брата взгляд странным образом переменился. — Видел, что с ним? — Юрэй было хотела рассказать про проклятую печать, но почему-то вдруг передумала. Она же хотела сделать что-то для этого идиота, а в итоге начала очередную ссору. Впрочем, то ли Учиха настолько устал, то ли ему надоели бессмысленные споры с дурной девчонкой, но он, промолчав, вытащил лениво руку из плаща по своему обычаю, просто ответил: — Он должен возненавидеть меня и стать сильнее. Ему не хватает ни того, ни другого пока что. Он слишком слаб, и я показал ему это, вот и все. Повторяю: не вмешивайся. Это его путь и мое бремя. Ты, кажется, тоже что-то говорила про месть? Стань сильнее, победи меня. И будешь отомщена. Но моя смерть целиком принадлежит моему брату. — Кагами-чан, — Кисаме положил тяжелую руку на плечо куноичи, но она не удостоила его и взглядом. — Саске, верно? Так его зовут? — Кагами видела, как напрягся Итачи. Имя она услышала от того джинчуурики. — Я все поняла. Что конкретно поняла Юрэй, она уточнять не стала, просто скинула осторожно лапищу Хошигаки с себя и через пару мгновений уже мчалась в противоположную от напарников сторону. — Неугомонная, — процедил Учиха, оставляя другие мысли при себе. Он не знал, что задумала Кагами и что собралась делать, но точно понимал, что от его брата она так просто не отстанет. — И откуда она столько знает, Итачи-сан? — задумчиво промолвил мечник, рассматривая скинутую руку. — Всегда найдется тот, кому рассказать чужие секреты выгоднее, чем раскрыть свои, — глубокомысленно изрек Учиха, заглядывая вдаль. — Идем, Кисаме, она найдет нас сама. — Не будете останавливать ее? — уточнил Хошигаки, закидывая Самехаду на плечо и оскаливаясь. — Что бы она ни сделала — будет интересно посмотреть на это, — Итачи взмахнул плащом и, развернувшись, последовал в противоположном направлении.

***

Оставив форменный плащ неподалеку от ворот деревни, Кагами снова пересекла ее границы. Светиться тут снова было рискованно, но ее спасало то, что лицо куноичи видели только джинчуурики и тот старый шиноби. Но их местоположение Юрэй могла спокойно отследить, так как стеклянный шарик все еще находился на месте. Прошло не слишком много времени после побега Акацки из того отеля и, судя по тому, насколько сильно повлияла техника на Итачи, на его брате она сказалась не менее пагубно. Кагами не могла вспомнить, в каком состоянии была его чакра, когда они покидали место боя. Впрочем, после таких ранений, которые нанес Итачи, его брат мог находиться только в одном месте — в госпитале. Кагами медленно вышагивала по улице, осматриваясь и пытаясь найти подходящего прохожего, который подсказал бы без лишних вопросов, как попасть в госпиталь для шиноби. В целях безопасности она переждала несколько дней близ деревни, выслеживая маршрут джинчуурики. Он и его спутник направлялись куда-то, поэтому вероятность встречи с ними сводилась к нулю. К тому же надо было отдохнуть и подумать вдали от Итачи. Ее занимали мысли об этих странных братьях. Она понимала Саске, но совершенно не могла разгадать мотивы Итачи. Что значило то, что его брату не хватает ненависти и сил? Неужели старший Учиха целенаправленно готовил Саске к тому, чтобы тот исполнил свою месть? То ли Итачи все еще не мог оправиться от своего поступка, то ли решил принять благородную смерть от руки брата — кровь за кровь. Он выбрал несчастного мальчика в свои палачи, желая искупить грех, тянущий на дно его разбитую душу. От осознания стало не по себе. Юрэй чувствовала, что близка в своих предположениях к правде, вот только полностью сложить картинку пока что не получалось. В любом случае сейчас у нее была еще одна важная миссия. И пусть ей никто не приказывал, да и Итачи вряд ли обрадуется, что напарница без ведома вновь встречалась с его братом, но она чувствовала, что должна это сделать. Покоя не давала проклятая метка, оставленная Орочимару. Что бы ни запланировал этот змей, Кагами решила, что не даст ему исполнить свою задумку. Насколько она могла вспомнить, проклятые печати саннин ставил на подопытных, чью силу хотел использовать непосредственно для усиления собственного тела. Как именно — не знала, но и этого, услышанного случайно от Кабуто, было вполне достаточно, чтобы понять, что Орочимару нацелился на Саске. Зачем — неважно, но ничего хорошего это явно не обещало. Возможно, если она сможет разузнать больше и не дать Орочимару заполучить младшего Учиху, то и старший откликнется на это хотя бы как-то. Кагами сделает это для Итачи. Спасет его брата от опасности, которую представляет собой змеиный саннин. По дороге она случайно столкнулась с кем-то. Девчонка с нежно-розовыми, как лепестки цветка, который она держала в руках, волосами смотрела на Юрэй округлыми глазами и бездумно хлопала ресницами. — Извините, — поклонилась она, понимая, что видимо, слишком задумалась, а потому не заметила, что шла прямо на кого-то. Кагами отмахнулась, мол, не страшно, а потом пригляделась — синяя повязка с протектором Конохи: девчонка явно куноичи и явно того же возраста, что и брат Итачи, и тот джинчуурики, имя которого она в очередной раз забыла, хотя и казалось, что слышала его от напарников. Юрэй решила воспользоваться шансом и заодно проверить свое предположение. — Не подскажешь, где тут госпиталь? — осторожно остановив за плечо куноичи, спросила Кагами. Девчонка снова захлопала глазами. Юрэй напряглась. На местную она не похожа, тут наверняка каждый житель знал других едва ли не в лицо. К тому же без протектора, который помог бы опознать, откуда пришла незнакомка. Где он находился, Кагами, кстати, совершенно не помнила. Еще одно нарушение привычного «дресс-кода» организации. Куноичи Конохи пару мгновений смотрела на украшенные бордовым лаком пальцы, что несильно сжимали ее плечо, а потом мило улыбнулась: — Я провожу Вас, мне тоже нужно туда. Юрэй склонилась в благодарность, отмечая про себя удивительное легковерие девчонки. Всю дорогу до госпиталя Сакура — оказалось, именно так зовут куноичи — восхищенно засматривалась на свою спутницу. Кагами смущалась и следовала рядом с притупленным лицом, не ожидавшая такого внимания к своей персоне. Сакура рассматривала куноичи, отмечая про себя и иногда вслух, как ей идет эта темно-кровавая туника, подчеркивающая алые радужки. Добавь томоэ в глаза — и Юрэй вполне могла бы сойти за Учиху с активированным шаринганом. Бледнокожая, со смольно-черными волосами, собранными в высокий хвост, внимательно глядящая из-под длинной косой челки, пожалуй, она действительно выглядела красиво, вот только сама куноичи мало об этом задумывалась. Еще Сакура рядом была намного ниже, и это тоже сказывалось на неловкости. Кагами ощущала себя странно, потому что привыкла, что с Итачи разницы в росте практически не ощущалось, а при обращении к Кисаме приходилось задирать голову. Сакура поинтересовалась, зачем Юрэй нужно в госпиталь, но на удивление, удовлетворилась ответом, что туда куноичи идет повидать знакомого, а затем снова задумалась. — Знаете, Кагами-сан, — поделилась Сакура, — я тоже хочу повидать своего… друга. Он получил серьезные травмы, и теперь стал словно одержимым после лечения. Он и раньше был не особо дружелюбен, и все твердил о том, что ему нужно отомстить, но сейчас изменился еще больше. Закрылся от своих друзей и бредит только получением силы. Я так боюсь за него, но не могу ничего сделать. Кажется, что он отдаляется и скоро совсем может покинуть нас. Девочка замолчала, но выдохнула, будто с облегчением оттого, что хоть кому-то удалось выговориться. Она не называла конкретных имен, но Юрэй чувствовала, что Сакура говорит именно о брате Итачи, и понимала, что идут они в одну сторону. Судя по всему, проклятая метка Саске звала его к Орочимару — именно за тем, что было нужно Учихе, — за силой. Силу Орочимару обещал, да. Цену, правда, приходилось платить неимоверную. Кагами распрощалась с Сакурой в коридоре госпиталя, немного задержавшись, вычисляя дверь в палату Саске. Оставалось только дождаться, пока там не будет никого, кроме непосредственно Учихи. Юрэй была полна решимости. И пусть сам по себе Саске для нее ничего не значил, но их связывало кое-что. Итачи. Почему-то сейчас, по прошествии столь большого промежутка времени рядом с ним, Кагами ощущала нечто совершенно иное, чем в первые дни знакомства. Он раздражал — она наконец поняла, чем: глупостью и упрямством. А еще слепым эгоизмом. Если он и желал спасти свою душу, погрязшую в грехе за уничтожение клана, то искупать его за счет брата, которому он, не понимая этого, ломал всю жизнь, было просто верхом глупости. Юрэй думала, что даже если ей и не удастся отговорить Саске от планов отмщения брату, — сама знала, что так просто от этого не откажешься, особенно когда вынашиваешь замысел несколько долгих лет, — то хотя бы удастся насолить Орочимару и не допустить того, чтобы он использовал младшего Учиху в своих грязных целях. И может, так она хотя бы немного сможет исправить то, что натворил Итачи. Именно таким образом она надеялась «отомстить» сразу обоим. Дверь в палату осторожно приотворилась. Саске, проверяющий наличие кунаев в подсумке, бросил грозный взгляд на щель и злобно проворчал: — Сакура, я же сказал больше не приходить ко мне. — Я обязательно ей передам это, — сообщил из мрачного угла палаты незнакомый женский голос. Взгляд Саске мгновенно метнулся туда, осматривая медленно скользящую из темноты фигуру куноичи. — Кто ты? — Учиха напрягся, сжимая в кулаке оказавшийся там сюрикен, готовый в случае чего защищаться. Кагами посмотрела на собранного Саске, который — приди Юрэй на минуту позже — уже убежал бы через открытое окно палаты. — К Орочимару спешишь? — Учиха едва не потерял челюсть где-то на полу, и напрягся еще больше. Чакра буквально закипала у него внутри. — Не твое дело, — огрызнулся Саске, в один прыжок преодолевая расстояние до окна, а затем исчезая в нем. Вот только нырнул он не в темноту ночи, а в услужливо подставленное Зеркало, скрываясь в нем с тихим хлопком.