Стеклянные цветы

Кагами была взволнована. Сердце билось в каком-то бешеном ритме от осознания услышанного. «Мадара» рассказал про свой план: про биджу, объединение их в статую Гедо, уничтожение этого мира и создание нового. План «Глаз Луны» был изложен куноичи полностью, как в свое время о нем услышал Итачи. Тоби действительно опасался влияния Учихи на Кагами, потому что близость ее с «Мадарой» напрямую связывалась с воплощением его плана в жизнь. Итачи в свою очередь мог помешать другому Учихе или контролировать его, используя по-своему Юрэй. Она была нужна обоим. Вот только ни один из них не смог признаться себе сразу, что вообще-то Кагами нужна была им не только как козырь против соперника. — Новый мир? — переспросила куноичи больше риторически, чем действительно ожидая ответа. Тоби кивнул, она задумалась. Звучало, конечно, страшно, отчего Юрэй и была взволнована, но сразу множество мыслей полезли в голову, заставляя сердце трепетать еще больше. В новом мире могла бы быть жива ее мать, сэнсей, не существовало бы тех ужасов, что пришлось пережить ей самой и многим другим людям. Из разговоров с «Мадарой» Кагами знала, что он тоже «ребенок войны», травмированный и сломанный, с извращенным пониманием окружающего мира, с дикими целями и непомерными амбициями. Она знала и принимала это, потому что отчасти сама была такой. Потому и пошла за ним в первую встречу, потому и вернулась сейчас. «Глаз Луны» захватывал дух, обещал так много, что узость целей куноичи казалась просто смешной по сравнению с тем, что предлагал сотворить «Мадара». Итачи отверг ее, щерясь и отнекиваясь за ненадобностью усилий Юрэй, а Тоби, наоборот, — звал с собой, помочь, исполнить мечту и почувствовать себя действительно значимой. Кагами понимала, что ее просто будут использовать. Это было необходимо при исполнении столь грандиозного плана, неизбежно. Кто-то всегда должен послужить пешкой, а кто-то — достичь заданной цели. Но Юрэй собиралась помочь, чтобы тоже взглянуть на результат. Пока что она не видела ничего плохого в том, чтобы быть использованной. Убеждала себя, что так надо, но в итоге — «Мадара» окажется благодарным ей. Признание, восхваление — приятные бонусы, которые, как думала куноичи, ждали ее. Новая жизнь. Без мести и Учихи. Слишком болезненно отзывались его слова, его действия и его безразличие. Итачи очтего-то плотно засел в сердце, и отпустить это просто так Юрэй не могла. Хотелось насолить, показать себя, чтобы он понял, что потерял. Почему она так считала, куноичи не думала. Лишь держала на душе обиду, словно маленькая девочка. И готовилась стать частью большого плана. Кагами искренне надеялась, что надолго отдалилась от команды Итачи. Однако рамки организации держали их вместе — на общих собраниях приходилось невольно встречаться взглядами то с самим Учихой, то с Кисаме. Мечник не вызывал у Юрэй никаких негативных чувств, скорее она жалела о потере контакта с ним. Хошигаки был в принципе одним из немногочисленных собеседников, которые имелись в наличии, да и, несмотря на, возможно, отталкивающую внешность и статус, Кагами думала о нем в приятном ключе. Друзьями они друг друга не считали, хотя Юрэй могла бы согласиться на это. Но в любом случае рядом с Кисаме неизменно находился Итачи, и куноичи безучастно отводила взгляд. Она даже представить не могла, как сильно разрушатся ее надежды на спокойное существование вдали от этого Учихи. Благодаря способностям сенсора, дальность и мощность использования которых усиливалась благодаря природной чакре, вместе с «Мадарой» Кагами начала поиск биджу. Это была часть договоренности. Времени было достаточно, поэтому Тоби не злоупотреблял силами куноичи — она лишь помогала обнаружить хвостатых, а дальше на охоту отправлялись члены Акацки. Не обходилось и без вызовов в качестве подкрепления. Команда Юрэй и Тоби не считалась передовой, так что они лишь высылались на подмогу атакующим. Либо они сталкивались на переходах из одного предполагаемого места в другое. Видимо, в какой-то момент прошлого удача, которая так долго сопутствовала Кагами, отвернулась от нее незаметно. Об этом куноичи подумала, когда впервые спустя нескольких недель встретила Итачи. Ей, в общем-то, было плевать, как он и Кисаме оказались прямо на пути, — в пылу сражения, которым занимались они с Тоби. Но Итачи отвлекал — даже своим, казалось бы, безучастным взглядом, сверлил куноичи и явно не собирался уходить. Хошигаки, как назло, не мешал ему. Однако Учиха действий никаких предпринимать не намеревался, судя по накинутому в качестве маскировки гендзюцу, хотя прекрасно знал, что и другой обладатель шарингана, и сенсор видят их с Кисаме. Враги — нет, «свои» — да. Итачи явно не собирался вмешиваться до тех пор, пока в спину Кагами не полетело с разных сторон несколько стрел из чакры. Просчет простой: она смогла бы отбить несколько, но оставшиеся все равно поразили бы ее, либо использовать Зеркало, но именно в него Юрэй засасывала сразу двух вражеских шиноби. Итачи было сорвался с места — тело дернулось само собой, подаваясь вперед в направлении куноичи, а после оказываясь совсем рядом, но его опередили: пространство перед ней начал в буквальном смысле искажаться, сворачиваясь спиралью и поглощая чужую чакру. Все произошло почти одновременно, но «Мадара» оказался быстрее на одно мгновение. Он материализовался следом, возникая перед Итачи и подхватывая ошарашенную Кагами под спину. — Ты в порядке? — послышалось из-под маски. Словно другого Учихи здесь и не было. Юрэй едва заметно скосила взгляд и кивнула. На уставшем лице Итачи мелькнула тень недовольства, но он ничего не сказал, растворяясь в воздухе стаей черных воронов. Кисаме лишь отсалютовал Кагами и отправился догонять напарника. Она смотрела вслед улетающим во́ронам, и шелест их крыльев эхом отдавался в ушах. Но с другой стороны на нее смотрел красно-черный узорчатый глаз сквозь прорезь маски. Смотрел как-то по-особенному, иначе, чем раньше: не с презрением, а… с волнительным беспокойством? Кагами решила, что ей показалось, но твердая рука, лежащая под лопатками, заставляла думать обратное. Впрочем, Тоби убрал ее, хотя и не торопился делать это. — Мне кажется, или он преследует тебя? — как-то наигранно произнес «Мадара», следуя рядом, когда в очередной раз спустя еще какое-то время их призвали на помощь другой группе, сражающейся с биджу. Тоби демонстративно не стал подходить ближе. Юрэй лишь пожала плечами и подошла нет, не к Учихе, так же демонстративно игнорируя его присутствие настолько, насколько было возможно в ситуации идущего боя. Кисаме коротко ввел в курс дела и передал просьбу капитана. Кагами лишь надо было отследить слабое место в чакре хвостатого, чтобы ее бывшие напарники смогли нанести удар. Учиха выглядел неважно: видимо, слишком часто использовал шаринган. Еще будучи в команде, Юрэй порой видела, каким измотанным был Итачи после применения силы своих глаз. Тогда он просто отмахивался от лишнего внимания, но сейчас, кажется, дошел до того, что понял, что одни они не справятся, и, засунув свою гордость подальше, запросил подмогу. Ожидал ли он, что лидер пришлет именно Кагами и Тоби? Оставалось загадкой. Учиха в любом случае распространяться на этот счет не собирался. Сейчас он даже старался не смотреть на куноичи — так она подумала сначала, пока не увидела в какой-то момент сосредоточенно направленный на нее взгляд. Не похоже было на старого Итачи, с которым она была в команде. Слишком рассеянно в условиях боя и глупо для него. Но было в том взгляде что-то вопрошающее, словно он изучал девушку, пытаясь вызнать нечто интересующее, но никак не мог добраться до ответа. Его лицо выглядело гораздо мягче, нежели обычно, более живым. Последний раз оно было таким, когда Итачи говорил о брате. Саске возрождал в старшем какую-то глубоко спрятанную искорку. Неужели и Кагами удалось то же самое? Она не успела понять — закончила свою часть миссии, указав на нужное место. На всякий случай попросила Тоби остаться — «вдруг что еще», — тот нехотя согласился, после завершения задания окатив Учиху тонной презрения. — Надеюсь, мы пока больше не увидимся, — прошипел он злобно, подойдя близко к Итачи. «Мадара» хотел чувствовать себя хозяином ситуации, но сейчас словно и без того тонкая ниточка, за которую другой Учиха был привязан к нему особыми обязательствами, начала ослабляться. Он выходил из-под контроля, и Тоби это не доставляло удовольствия. Итачи лишь взглянул на него, будто упрекал, настаивая вести себя осторожно. По его лицу было понятно — он знал достаточно секретов «Мадары», чтобы вести против него опасную игру, в которой у обоих шансы оказывались равны, а козыри известны, но пока не применены. Пройдет много времени, прежде чем они встретятся снова, но пока что Кагами жила той обычной, насколько ее вообще можно было считать обычной, жизнью члена Акацки. Она привыкла к Тоби настолько, что чувствовала себя вполне свободно рядом с ним. Исчезли прежние недоверие и презрение, Юрэй шла за Учихой по своей воле. Между ними оставалось все меньше неприязни и тайн, кроме тех, что совсем не нужно было знать. «Мадара» поделился воспоминаниями, как впервые увидел Кагами и загорелся идеей завербовать ее в организацию. «Украсть» куноичи у Орочимару оказалось столь заманчивой затеей, что Учиха рискнул ради этого, лично придя к змеиному саннину. Однако тот отказал, а Кагами немного позже сбежала сама, что, конечно же, было на руку Тоби. Для Юрэй это откровение стало большим удивлением. Но это и многие другие их разговоры — в основном про Кагами, про себя Учиха мало что рассказывал, или же просто о насущном, — постепенно сближали их. Куноичи ловила себя чаще и чаще на странном ощущении, словно то, происходило с ней, — было словно наваждением, какой-то очень хорошей иллюзией. Мыслями она все равно порой оказывалась где-то далеко в прошлом: жалела, что не смогла построить все так же с другим Учихой. «Почему он такой?..» …слишком упрямый, слишком гордый, слишком закосневший. Итачи отчаянно нуждался — в искуплении, но словно не желал видеть альтернатив, кроме одного пути — того, что придумал себе сам и считал самым правильным и единственным. Но когда Кагами вспоминала те случайные встречи с Учихой, то сердце отчего-то ныло из-за отчаяния, увиденного сквозь узор красных глаз. Он нуждался и — неужели осознал? — снова не мог попросить помощи, но показывал всем своим видом. Гордость не позволяла Юрэй вернуться. Она твердо решила, что не поддастся на мнимые намеки. Вдруг ей просто показалось? Сама напридумывала и готова была мчаться спасать глупого Учиху, который даже слов благодарности ей не скажет. Кагами тряхнула головой, отгоняя дурацкие мысли. На плечи ей опустились ладони — впервые без перчаток, так что даже через ткань своего платья куноичи могла почувствовать прохладу рук напарника. Она замерла, хотя и не ощущала в его чакре никакой опасности. Тоби опустился на колени позади нее и принялся разминать напряженные плечи, не давая при этом дернуться с места. — Сколько можно думать о нем? — вопрос был обращен, казалось бы, в пустоту вечера, но Кагами точно знала, что задан ей. Более того, Юрэй не удивилась. Порой казалось, что «Мадара» знает ее лучше, чем она сама. Учиха опустил голову, но девушка почувствовала лишь прикосновение деревянной маски к кончику уха. При этом Тоби продолжал аккуратно мять ее плечи, пытаясь расслабить. — Сейчас ты со мной, — прошептал он, скользя ладонями к основанию шеи. Пальцы находились в опасной близости от болевых точек, нажав на пару из которых, Тоби мог спокойно вырубить куноичи, если бы понадобилось. Она не сопротивлялась, зная это, и… да и просто то ли не хотелось, то ли Кагами просто устала. От однообразных глупых заданий, которые вряд ли приносили много пользы, от болезненных встреч с Итачи, от самой себя и своих мыслей. Хотелось немного выдохнуть и получить хоть какое-то понимание со стороны. «Мадара», казалось, полностью выказывал это. — Не хочу видеть, как ты убиваешься по нему впустую. Доверься мне, Кагами. Вместе мы сможем добиться великой цели. Идеалы Итачи далеки от истинного плана, он пригодится нам на первых порах, но ты, Кагами, значишь куда больше. Я докажу тебе это, в отличие от него. Юрэй молча положила свои ладони на руки Тоби, но не стала убирать, закусив губу. Решила, что пока что не нужно рушить этот хрупкий пузырь, наполненный ее сомнениями. Она все еще не до конца определилась, чьей стороны придерживается. Как бы ни отрицала все, связанное с Итачи, как бы не упрямилась, все равно хранила надежду где-то глубоко, что он все же что-нибудь да поймет и попросит у нее помощи. Но и не до конца Юрэй перешла к «Мадаре» — мыслями и правда иногда бродила где-то явно не здесь, а далеко, с другой командой. С другим человеком. Отрицать было бессмысленно — Тоби оказывал больше внимания, помогал с тренировками и техниками, держал рядом и сделал частью грандиозного плана. Кагами часто ловила себя на мысли, что «Мадара» — такой же сломленный войной ребенок, как она, но им же был и Итачи. За оранжевой маской скрывалось слишком много, да и видел Тоби своим шаринганом куда меньше, чем другой Учиха. Он смотрел на Кагами, но зрел дальше, словно сквозь нее. Да, они пойдут по одному пути, однако в какой момент «Мадара» бросит ее, было неизвестно. Юрэй добьется признания, Учиха — своей цели, но думая об этом глубже, куноичи пришла к выводу, что чего-то ей все равно не доставало. И дело было даже не в амбициях. Они затмевали ясность взгляда шарингана Тоби. Он видел лишь, как взберется на вершину, только свою цель, и слепо пытался достучаться до Кагами, чтобы она разделила с ним его триумф. «Мадара» страдал от одиночества и жаждал перемен, но Юрэй не могла дать ему всего. Итачи же смотрел прямо в душу, стараясь понять Кагами. И пусть она не догадывалась, но то было действительно так. Он тоже был слеп, не видел искренних намерений бывшей напарницы и слишком поздно их осознал. С уходом и неподдельной холодностью Юрэй во время коротких случайных встреч на миссиях Учихе стало казаться, что шанс упущен, Кагами больше не вернется, и все останется по-старому: кроме «Мадары», который почему-то теперь стал яростнее биться за куноичи, лишь бы Итачи не «заполучил» ее. Тоби боялся потерять Кагами, она была очень нужна ему. И так же он боялся влияния на нее другого Учихи. Словно, вернувшись к нему, она потеряет интерес к «Мадаре» и его планам. Не из мести Тоби, но из-за собственной слабости, понимая, что одному ему не выбраться, Итачи очень хотел снова увидеть Юрэй и по возможности вернуть обратно. Он не мог заставить ее, но и попросить прямо тоже. Обличить Тоби, выставить лжецом, открыть, что тот просто использует Кагами — бессмысленно, она и сама наверняка понимала это. Других способов Итачи пока что не придумал. Но, как и «Мадара», очень нуждался в ней. Все сомнения разрешились, однако, очень скоро — в деревне Песка.

***

Эта миссия предполагалась очень значимой, на нее было брошено много сил — лидер неустанно повторял, насколько важно сейчас сосредоточиться на совместной работе, когда они так быстро и успешно продвигаются к цели. С каждым шагом казалось, что дальше будет совершенно так же, как и же этого — почти что легко. Однако почему-то именно миссия в Песке стала будто бы переломной для Акацки. Именно с нее начались все неудачи и черная — смертельная полоса. Их целью было поймать Шукаку и запечатать его. С первым успешно справились Сасори с Дейдарой, которым поручили это важное дело. Кагами и Тоби находились там в качестве запасной вспомогательной силы на случай, если что-то пойдет не так. В плане перемещения их команда была самой мобильной из всех, поэтому подобного рода «поддержка» оставалась их преимуществом. Переносить бессознательного каге через Зеркала члены обеих команд не стали — водрузили на глиняную птицу Дейдары и отправили в полет. Кагами успела лишь в очередной раз восхититься работой своего мастера — вновь безупречная победа. Гордилась и своим «младшим братишкой», как с какой-то особенной теплотой отзывалась о подрывнике. Ему уступили самый лакомый кусок, и вскоре первый этап миссии был успешно завершен. Кагами с Тоби наблюдали за боями из укрытия через несколько стеклянных шариков. Идеальные визуальные проводники, они черпали накопленный в них запас природной чакры и проецировали происходящее на поле боя в разных его частях. За долгое время миссий и тренировок с «Мадарой» Юрэй научилась не разделять шарики только на следящие или атакующие, а комбинировать разные техники, применяя их одну за другой в случае необходимости. Так, грози кому-нибудь из команды Сасори опасность, шарики в тот же миг могли быть трансформированы в Зеркала для перехода. Работал, правда, такой прием только в случае нахождения шариков в двух точках — входа и выхода, иначе перемещение не могло осуществиться. Тоби, казалось, был не заинтересован в том, чтобы бросаться на помощь кому-либо из «товарищей», но лидер явно не хотел упускать столь крупную рыбу, особенно когда подобраться к ней стоило достаточно вложенных усилий. И по завершении Тоби высказал притворную радость от того, что никто не погиб и казекаге захвачен. Акацки предстояло извлечь Однохвостого демона и запечатать его. Для Кагами это был новый опыт, но так как она носила кольцо, украденное у Орочимару, то по умолчанию принимала участие в процессе. Вообще-то чакры у нее было едва ли не меньше всех в организации. И пусть Юрэй не являлась самой юной из нукенинов, но все же ей казалось, что она как младенец среди стоящих вокруг нее опытных шиноби. Перепоручить свою роль кому-нибудь куноичи не могла. Как и находиться рядом с живым Итачи Учихой. Их с Кисаме убежище оказалось неподалеку от того места, где остановились Тоби и Кагами. Поэтому, когда они встретились и Кисаме озвучил предложение вместе «подключить» свои проекции к собранию, Юрэй ответила решительным «нет». Она понимала, что стояло за этой просьбой — потерянный взгляд полуночных глаз Итачи. Вот только Кагами не могла в тот момент позволить себе потеряться в этой бездне. Не сегодня. Не когда он не просит сам. Поначалу сожалела, но потом пришла другая забота — сосредоточиться на долгом процессе извлечения и запечатывания Шукаку. Только благодаря настроенному заранее непрерывному потоку природной чакры куноичи удалось с достоинством выдержать утомительную процедуру до конца. Глядя на мертвое тело казекаге, над закрытыми теперь уже навсегда глазами которого чернело одно-единственно, возможно, не сбывшееся и, кажется, очень больное — высеченное словно чернилами «любовь», Юрэй не испытывала ничего, кроме усталости. Она бессмысленно пялилась на иероглиф, будто пытаясь понять его суть, запомнить для себя, чтобы позже порассуждать об этом на досуге, — если удастся, то даже с мастером Сасори. Вот только Кагами тогда не знала, что за юным каге придут. Да не просто придут, а аж две команды из Листа. Что им понадобилось здесь, не было ясно, но когда Зетсу доложил о приближении врагов, думать уже времени особо не оставалось. Юрэй, правда, не пустили, решив, что она больше нужна здесь, чтобы помочь завершить запечатывание. На передовую куноичи рвалась редко, но сейчас хотелось посмотреть, кто же из Листа пожаловал так далеко сюда, чтобы отбить тело казекаге. Если, конечно, знали, что от него осталось только тело. Запечатывание еще не было завершено, и никакие помехи не могли остановить процесс. Трехсуточное действо отняло слишком много сил, потому что хоть Кагами и не использовала свою чакру, но контроль природной забирал энергию из ее собственного тела. Однако Юрэй держалась. В столь важный момент нельзя было сплоховать. С командами шиноби Листа тогда, как позже узнала куноичи, сражаться отправили марионеток, принявших облик Итачи и Кисаме. И все равно настораживающим оставался факт того, что столько человек отправились за чужим каге. Кагами могла поделиться своими соображениями только с Тоби, но не стала — тот был слишком озабочен чем-то другим. После завершения запечатывания, когда остывшее тело казекаге никому было уже не нужно, а проекции рассеялись, «Мадара», шепнув Юрэй пару слов о том, чтобы она ждала указаний, растворился в свернувшемся спиралью пространстве. До сих пор не разгаданный Кагами фокус. Впрочем, оставаться на месте до получения новых инструкций было не так уж напряжно: раз с вторженцами из Листа разобрались Кисаме и Итачи, то скрашивать ожидание даже в огромной темной пещере в компании мастера Сасори и Дейдары, что находились тут же в своих физических воплощениях, а не в виде проекций, куноичи сочла за удовольствие. Они успели перекинуться лишь парой слов, когда вылезший прямо из-под земли Зетсу шипяще сообщил о приближающихся к пещере врагах. Пришлось разделиться: Дейдаре снова досталась роль перевозчика, а кукольник принял на себя первый удар. — С севера движется еще один отряд: судя по всему, это элитные силы Конохи — АНБУ. Разберись с ними, приказ лидера, — прошипел Зетсу, ускользая обратно под землю. Кагами напряглась. АНБУ… Звучало знакомо, вот только она никак не могла вспомнить, где слышала это сочетание. Впрочем, стоило поторопиться, потому что мешать мастеру не хотелось. На мгновение перед глазами промелькнули их старые бои, когда они вдвоем работали сообща. Видимо, то же увидел в ее лице и нукенин. Юрэй почувствовала это, не нужно было даже смотреть в искусно сделанные глаза Хируко. Сасори думал, что хоть и, наверное, не признался бы, но он привязался к этой девчонке. — Уходи, Кагами, — скрипучий голос Хируко врезался в мозг своим резким тоном. В нем слышалось сожаление: и без того редкие встречи снова срывались, не оставляя возможности даже поговорить. Он успел лишь по-отечески заботливо спросить, как она перенесла запечатывание. А потом — потом перед глазами уже шиноби Листа, а его бывшую напарницу требуют в другое место. Покидая пещеру, Кагами смогла разглядеть противников: пожилая куноичи и помоложе, с очень знакомым лицом. Розовые волосы вихрем пронеслись в противоположной части площадки, как и в воспоминаниях Юрэй: это была та самая куноичи, что показывала дорогу к госпиталю, где лежал Саске. Снова всплыл вопрос, а что же делали шиноби Листа здесь, зачем им казекаге? О людях из Суны ничего не было слышно, только вот та пожилая куноичи, наверное, пришла оттуда. Либо в деревне не находилось бойцов, что даже стариков пускали в бой, либо… а впрочем, так наверное и было, судя по тому, что даже каге никто не смог защитить, как и он себя. С этими рассуждениями Юрэй выбегала из пещеры, направляясь в указанном направлении навстречу отряду АНБУ. Отчего-то не покидало странное тревожное чувство. Оставляя команду Сасори, передавая свое место Дейдаре, Кагами понимала, что времени у них больше не будет. Дороги расходились, а опытный мастер отпускал свою ученицу в сложный путь. Сасори сентиментальным не считал себя, но к куноичи правда привязался, иначе не назовешь. Кагами скучала по миссиям и долгим разговорам с любимым мастером, а кукольник по-простому не хотел, чтобы она погибла. Оттого, наверное, и никогда не просил больше лидера о помощи от ее команды. Чтобы не давать возможность случайности забрать девчонку. Она была чем-то дорога́ Сасори. Кагами по пути отправила несколько поисковых шариков, чтобы разведать обстановку и подготовиться к встрече с противниками. Тревога не отпускала, но ослушаться и вернуться Юрэй не могла. Та пожилая куноичи обладала очень серьезным запасом чакры, да и девчонка из Листа неплохо выросла как шиноби. Впрочем, Кагами не имела права сомневаться в своем мастере. Беспокоиться сейчас нужно было скорее за себя, потому что один из шариков обнаружил цель — это действительно оказался отряд АНБУ, вот только они слегка отличались от тех, что приходилось встречать в Конохе. Прочитать их способности Юрэй на расстоянии не могла, а значит, встречи лицом к лицу не миновать. Четверо шиноби вскоре предстали перед куноичи, стоящей посреди песчаного поля в колышущемся на ветру черном плаще. Яркие красные облака словно говорили агентам Листа, кто перед ними. Однако отряд не стал нападать сразу, поэтому Кагами напряглась еще больше. Группа остановилась на некотором расстоянии, судя по всему, они и правда были посланы захватить членов Акацки — слишком много их находилось в одном районе. Неизвестно, сколько еще таких же групп было послано, но разобраться хотя бы с той, что уже встретилась, являлось задачей первой необходимости. Скрытые за масками лица для Юрэй были не так важны, как чакра их обладателей. Противники оказались сильными, но почему-то не нападали, хотя враг стоял перед ними открытый. Странное поведение отряда насторожило куноичи, но она продолжала выжидать: нападать первой было сродни самоубийству, особенно учитывая то, что она не являлась передовым бойцом и все же трудно пришлось бы сразу с четырьмя опытными шиноби, каждый из которых был сильнее нее. В какой-то момент от отряда отделился один, наверное, капитан. Его чакра показалась Кагами очень знакомой, веяло отголоском чего-то мощного и запретного, но оставившего свой след на старой странице жизни куноичи. Чем больше приближался шиноби, тем сильнее становилось то знакомое чувство, посетившее ее. Но когда в прорезях маски мелькнул блеск кровавых глаз с черным узором, а после и сама маска была сорвана, не дав возможности Юрэй даже удивленно вздохнуть, стало понятно буквально все. Черные волосы, колючий взгляд с активированным шаринганом, из нового — только катана в руке и уверенность, присущая взрослому мужчине. — Саске? — выдохнула куноичи, тут же замирая от прижатого к горлу лезвия. Она знала, что сейчас убивать ее никто не собирался, потому и не среагировала, но на всякий случай держала наготове несколько стеклянных шариков, спрятанных в широком рукаве. — Ты тоже пришел сюда за казекаге? — решила скосить под дурочку Кагами, наблюдая за недоумевающими напарниками Учихи. — Ты знаешь, зачем я сюда пришел. Не за тобой в первую очередь, но так как ты попалась прежде других, отправишься с нами, — холодно ответил Саске. — Я взращивал в себе ненависть, как хотел мой брат, улучшал свои способности. Теперь я уже не тот слабый мальчишка, которого ты заковала в своей Зеркальной комнате. — Убери катану, — голос куноичи вдруг стал жестким, как сталь клинка Учихи. — А не то что? Думаешь, одолеешь меня? — надменно усмехнулся тот, прижимая сильнее острие к горлу Кагами. Ее лицо открывал мечущийся ветер, что сдувал собранные в высокий хвост волосы, позволяя Саске читать безучастность, сменившую беспокойное выражение куноичи. — Не буду даже пытаться, — заявила она, сбрасывая позади себя шарик и материализуя из него Зеркало. Шаг назад — и Юрэй скрылась в серебристой поверхности. С активированным шаринганом младшему Учихе удалось проскользнуть следом, оставив своих товарищей недоумевающе броситься на место, откуда исчез их капитан, и принять боевую готовность. — Значит, ты одна из них, — полувопросительно-полуутверждающе выдал Саске, опуская катану и презрительно прожигая взглядом плащ. Он снова стоял напротив Кагами, снова в том же пространстве из зеркал. Их последняя встреча повторялась. Интересоваться, как капитан отряда Корня попал сюда, куноичи не стала: в момент заметила вспышку чакры активированного шарингана. Впрочем, оно, наверное, было даже на руку? Без приказа капитана остальные члены группы действовать не будут. — Какая разница? — пожала плечами Юрэй. — Все равно убивать там ты меня не собирался. А сражаться с тобой я не вижу смысла. — Боишься проиграть? — чувство собственного достоинства Учихи пошатнули уже второй раз. Ни разу еще ему так спокойно не отказывали в бое, демонстрируя свою полную незаинтересованность. — Тяну время, — парировала Кагами, проверяя тайком запас шариков. Мало. На бой точно не хватит, если вдруг Учиха вспылит и нападет. Однако, вопреки опасениям куноичи, тот лишь засмеялся. Он сильно вырос и уже действительно не походил на того злобного парнишку, с которым — сколько прошло времени? — встречалась Юрэй. Хотя его стремительность осталась такой же, добавив себе лишь чуть больше агрессии, да амбиции, кажется, возросли. — Не хочешь пускать меня к брату? Не переживай, я его уже нашел. Корень не так прост, как ты думаешь. Но я хочу разобраться с ним сам. Ты надоумила меня не идти к Орочимару, поэтому я стал сильнее другим путем. Каждый день продолжал думать о том, что наконец смогу одолеть его. Он заслужил смерти за свои деяния. Мне все рассказали в Конохе — он действительно предатель. Саске усмехнулся, осматривая пространство вокруг себя. Шаринган все так же алел в его глазах, что значило, вероятно, поиск Учихой путей выхода отсюда. Кагами напряглась. Итачи — предатель? Может, этого он боялся, когда странно отреагировал на новость про то, что Саске остался в Конохе? Бывший капитан отряда АНБУ, Итачи, видно, не ожидал, что брат повторит его судьбу и, мало того, зайдет дальше. То оказался не просто отряд АНБУ, а элитное подразделение, Кагами слышала про него от «Мадары». И что управлялось оно неким Данзо, которого, вероятно, и видела в тот раз Юрэй. Правда, прошло уже достаточно времени, и образ смылся из памяти, но ощущение странной чакры до сих пор сохранилось. Логическая цепочка выстраивалась в то, что этот Данзо, который был близок к Саске последнее время, и надоумил его до той бредятины, которую сейчас озвучил младший Учиха. Кагами четко помнила презрительно-непонимающий тон Тоби, который рассказывал про Итачи. Да она и сама видела, какими глазами смотрел на свою родную деревню старший Учиха. Чувствовала по его потухшей чакре, по распространявшейся ауре печали и беспокойства. Кагами знала, что Итачи не предатель, что его кто-то подставил внутри деревни. Кто-то, кто также причастен к случившемуся с кланом Учиха. Жаль, не помнила всех имен и подробностей дела, с рассказа «Мадары» прошло достаточно. Но она не собиралась делиться мыслями с Саске. Надо найти Итачи. Уговорить его рассказать брату правду, остановить эту бессмысленную погоню за смертью. К чему было все это? Брату младший Учиха точно поверил бы. Больше, чем кому-либо еще. Юрэй боялась, что Итачи по-прежнему собирался привести свой план в действие. Только теперь это принимало другой смысл: умереть от руки брата, чтобы он потом продолжил жить дальше без лишней заботы, без сжирающего чувства мести? Свое собственное она давно уже приглушила, признав, что пока что и правда слишком слаба для того, чтобы воплотить желание в жизнь. Стало больно. Больно от осознания, что Итачи готов был готов погибнуть, стереть все хорошие воспоминания из памяти Саске, который по его вине прожил несчастливое детство сиротой с клеймом брата убийцы, чтобы и дальше младший считал его главным злом, причастном ко всей боли, которую Саске пережил. Кагами знала, что это на самом деле не так. Ей было не все равно, но младший Учиха в любом случае не поверит словам куноичи. По сердцу резануло больнее лезвия куная. Кагами вдруг поняла, что не может допустить смерти Итачи. — Что ты собираешься делать? — тихо, но стараясь придать голосу твердости, спросила Юрэй у Саске. Тот уже, видимо, придумал, как выбраться, а потому выглядел расслабленно и уверенно. — Для начала встречусь с братом, а тебя заберу в деревню. Будет интересно поболтать о твоих товарищах и вашей организации. Куноичи закусила губу, панически соображая, что лучше сделать. В руках находилась лишь пара шариков. Любое оружие из стекла здесь было бесполезно. Юрэй сложила печать, внезапно развеяв технику. Вокруг стояли шиноби Корня. Действовать пришлось мгновенно. Кагами создала клона, разделяя с ним оставшиеся шарики и открывая сразу два прохода через Зеркала. Один вел в никуда и мог послужить ловушкой для того, кто отправился бы вслед за клоном. Туда Саске приказал следовать двоим шиноби, чтобы не упустить куноичи. Второе Зеркало вело туда, где находился ближайший из оставленных Юрэй запасных шариков. Сама куноичи шагнула в него. Столько удивления на лице Итачи Кагами раньше не видела. Когда она вышла из Зеркала, Учиха стоял перед ней, взволнованный и не ожидающий ничего подобного. Кисаме рядом одобрительно и приветственно кивал, широко скалясь клыкастым ртом. Значит, бывший напарник все еще хранил стеклянный шарик, с помощью которого Юрэй и смогла совершить переход. Однако она не успела ничего сказать. Лицо Итачи вдруг помрачнело, а позади себя куноичи ощутила знакомый внезапный всплеск чакры, взявшийся из ниоткуда, — «Мадара». Облаченная в перчатку рука опустилась на плечо, заставляя развернуться. В другой ладони Тоби держал небольшую стеклянную веточку сакуры, испачканную в чем-то темном. Внутри Кагами все похолодело. — У меня для тебя плохие новости, — сообщил ледяной тон из-под рыжей спиральной маски.