Стеклянные цветы

Стоять под проливным дождем было уже холодно, и без того бледные руки совсем побелели и стали похожи на руки мертвеца. Форменный плащ совершенно не грел, но Кагами не уходила. Под дождем не было видно слез. Она подставляла каплям лицо, позволяя им стекать по щекам и смывать глупые, пролитые уже бесчетный раз слезы. Юрэй плакала от осознания собственного бессилия. От того, что она, по факту, не смогла сделать ровно ничего для Итачи. Все ее подвиги разом обнулились и перестали иметь смысл. Учиха был мертв. А она зачем-то продолжала бороться. В нем она обрела свой смысл для существования, ведь за долгие годы жизни так и не смогла найти ничего, в чем бы была хороша. Сломленная войной маленькая девочка подрастала, но как будто бы с тех пор, как она покинула своего сэнсэя, ничто не поменялась. Она продолжала оставаться такой же маленькой девочкой в теле взрослой девушки. Ей необходим был кто-то рядом. Хотя Акацки стала для Кагами чем-то вроде новой семьи, там по-прежнему обитали такие же потерянные души, как она, продолжали одиноко бродить, выполняя сложные и грязные миссии по чьей-то указке. Но и в своей новой семье Юрэй продолжала терять ее членов — особенно больно было, что те, кого она потеряла, стали наиболее близки ей. И вновь она не смогла никого спасти. Потому-то так отчаянно пыталась найти способ воскресить Итачи. Для куноичи это означало вернуться к жизни самой. Иначе она просто готова была сойти с ума. В голове еще держалось обещание, данное «Мадаре», но Кагами знала, что после завершения его сложнейшего плана либо умрет, либо будет просто выброшена. Она нужна ему лишь для исполнения цели. И пусть Юрэй понимала свое назначение, но сильно ошибалась насчет Учихи. Тот, который показывался ей, никогда не представлялся таким другим членам Акацки. Про истинную природу Тоби знала лишь команда Итачи, включая саму Кагами. Она лишь догадывалась о том, что «Мадара» испытывает к ней чувства более глубокие, чем просто связь напарников. По крайней мере никогда не задумывалась об этом глубоко. Тоби мало делился своими переживаниями, поэтому его выдавало только поведение — некоторые действия по отношению к Юрэй явно выходили за рамки партнерских, намекали, как он хочет быть ближе к ней, и открыто показывали проницательному Итачи, что за эту девушку им придется побороться. Впрочем, Кагами не думала о «Мадаре» в подобном ключе еще и потому, что он сам в какой-то момент отступил, заметив, что его заменил другой Учиха. Юрэй была совершенно не против, несмотря на их странное взаимодействие с Итачи. Ее чувства к нему замечали все, кроме нее. Она думала, что ненавидит его, что считает его глупцом и проходимцем, что он высокомерный и бесчувственный. Но на самом деле оказалась бессильна перед этим сложным человеком. Сломленным и одиноким, как сама Кагами. — Нам нужно идти, — позвал Кисаме, привычным движением закидывая на плечо Самехаду. Куноичи вздохнула и, украдкой стерев рукавом плаща слезы, последовала за мечником. Она знала, что Хошигаки уже не осудит ее за лишнее проявление эмоций, ведь Юрэй стала лучше их прятать, но иногда давала им волю, чаще — когда была одна, а порой и во время отдыха, пока Кисаме находился рядом. Он понимал. Смерть напарника отразилась и на нем, пусть и не так заметно, как на Кагами. Хошигаки стал более серьезным и задумчивым, меньше скалился и шутил, хотя иногда старался делать это, чтобы подбодрить куноичи. Он остался, последовал вместе с ней за мнимой целью, вероятность исполнения которой явно была незначительной. Юрэй удивлялась, но задать этот вопрос смогла только спустя некоторое время. — Почему ты отправился со мной? — поинтересовалась куноичи, пока они совершали очередной ночной переход. Оба находились в поисках уже какое-то время после смерти Итачи. План был до жути простой — ходить близ скрытых деревень и искать следы, собирать любую информацию о чем-то странном, необычном, мистическом. Люди склонны распускать слухи о чем-то, чего не могут объяснить. Напарники даже слышали о воскрешении Казекаге, что был джинчуурики Однохвостого. Собирали любые сплетни, легенды, ловили случайные разговоры — все, что могло помочь в поисках или натолкнуть на мысли. — Не обижайтесь, Кагами-чан, но это не потому, что я такой благородный и не могу оставить даму в беде. Скорее я связан обещанием, данным Итачи-сану. Он просил позаботиться о Вас, а я не могу отказать ему в просьбе, — признался Хошигаки. После небольшой паузы он, потерев задумчиво подбородок, продолжил: — Впрочем, наверное, я бы не смог оставить Вас в беде, Кагами-чан. Вы выбрали очень опасный и сложный путь, но мы все же напарники, поэтому должны помогать и прикрывать друг друга. — То есть ты хочешь сказать, что без тебя у меня нет и шанса на успех? — иронично заметила Юрэй, нисколько не злясь. Кисаме всегда был с ней честен, и его прямолинейность не раздражала, ведь мечник подбирал слова очень аккуратно и когда говорил действительно важные вещи, то был серьезен. Кагами не могла не прислушиваться к нему. И даже не потому, что Хошигаки старше или боевого опыта у него больше, — просто он не лукавил и воспринимал ее как равного себе. — Именно так, — оскалившись, кивнул мечник. — К тому же мне интересно посмотреть, получится ли у Вас. Вы очень смелая, Кагами-чан, но хватит ли Вашей смелости, если придется сделать сложный выбор? — Один выбор я уже сделала, и не отступлю от него. Не знаю, что ты хочешь этим сказать, но я буду идти до конца, — решительно заявила куноичи, глядя в акульи глаза. Ее алый взгляд полыхал так же, как некогда у него. Кисаме лишь усмехнулся. На внеочередном собрании лидер объявил о смерти Итачи и о том, что у Кагами и Кисаме особая миссия. Оставшихся в живых членов Акацки можно было пересчитать по пальцам одной руки, поэтому на странную парочку взвалилась тяжелая миссия по поимке Девятихвостого. Еще живых и гуляющих на свободе джинчуурики распределили по другим парам. После выполнения своих миссий все должны будут помогать Юрэй и Хошигаки. На самом деле Кагами очень боялась этого собрания. Она даже сквозь проекцию чувствовала на себе пронзительный взгляд шарингана «Мадары». Было странно, ведь он не связался с ней, не сказал ни слова о ее побеге. Обычно он находил куноичи, где бы она ни была. Скорее всего, даже до сих пор хранил у себя один из стеклянных шариков. Но с момента смерти Итачи Тоби к Кагами не приходил ни разу. — Видимо, ситуация серьезная, — сообщил Кисаме, как только собрание Акацки завершилось. — Однако нас прикрыли. Что же он наговорил лидеру? — Ты про «Мадару»? — погруженная в мысли, Кагами даже не заметила, как произнесла это имя. Но буквально в следующее мгновение спохватилась и прикрыла рот ладонью, испуганно глядя на мечника. Тот удивленно присвистнул. — Значит, Вы тоже знаете, что наш весельчак в рыжей маске не тот, за кого себя выдает? Интересно, сколько он Вам рассказал… — Поверь, Кисаме, достаточно, — Кагами незаметно и с облегчением выдохнула, радуясь, что не придется придумывать оправдание или объясняться с Хошигаки. Вероятно, он тоже каким-то образом знал о тайне Тоби. — Наверное, чего-то я бы предпочла не знать. Кисаме не стал допрашивать Юрэй. Не стал он рассказывать и про то, что спустя некоторое время после собрания, «Мадара» все же появился. Застал мечника глубокой ночью за не самым приглядным занятием, но так хотя бы рядом не было Кагами. Учиха то ли нервничал, то ли пытался скрыть злость, но в любом случае его эмоции проскальзывали сквозь рыжую маску и раздраженный тон. — Не ожидал от тебя такой прыти, Кисаме, — съязвил Тоби. — Не расскажешь мне, куда это вы вдвоем собрались? — О чем речь? — оскалился Хошигаки. Он не ожидал встретить Учиху от слова совсем, но при этом был всецело готов отражать его нападение — как словесное, так и физическое, если понадобится. — Итачи Учиха мертв. Его тело бесследно исчезает. Двоих членов Акацки после боя братьев Учиха замечают на месте их сражения, а после они удаляются в неизвестном направлении, не предупредив лидера. Как думаешь, скольких усилий мне стоило убедить его в том, что вы выполняете мой приказ? — «Мадара», судя по голосу, действительно начал гневаться. Впрочем, говорил он так, словно не знал, что Кисаме в тот день заметил его присутствие. — Выражаю безмерную благодарность от лица нашей команды, — продолжил скалиться мечник. В руку запросилась Самехада, и этим он решил не пренебрегать. — Не тяни время, Кисаме. Ты прекрасно понимаешь, почему я тебя встретил. Что за план у девчонки? Зачем ей тело Итачи? — Тоби сделал шаг вперед, словно не замечая огромного меча в метре от себя. — Почему бы не спросить у Кагами-чан напрямую? — Хошигаки удовлетворенно смотрел, как дернулись плечи Учихи. Да и он готов был поклясться, что спрятанное под рыжей маской лицо явно скривилось в неудовольствии. — Я понятия не имею, какой у нее план. После смерти Итачи-сана в ее голове не осталось светлых мыслей. Я лишь слежу, чтобы она не наделала глупостей и осталась жива. Это ведь тоже входит в план? «Мадара» злобно цыкнул. Он понял, что не добьется ничего существенного от мечника. Тот явно что-то скрывал, но не выдал ни капли из того, чем действительно он и куноичи собирались заняться. Тоби был зол, но тянуть дальше время не стал. Он и без того догадывался, что Юрэй одержима Учихой, раз забрала с собой его тело. Вряд ли она хотела заполучить шаринган — ей он ни к чему. Скорее всего собиралась найти способ вернуть Итачи к жизни. Кто бы сделал это со вторым Учихой… — В следующий цикл луны вы должны быть в установленном месте. Если поимка Девятихвостого или другая часть плана встрянет из-за вас, я лично убью обоих, несмотря ни на что, — с этими словами «Мадару» затянуло в воздушные спирали его техники, и он исчез. В тоне голоса куноичи читались и разочарование, и печаль, и большая усталость. Они только недавно начали свой путь, но психологически он давался Кагами тяжело. К тому же она мало отдыхала, а выносливостью и без того не отличалась, поэтому физически выматывалась тоже достаточно сильно. Выезжала в итоге иногда за счет природной чакры, иногда — из-за собственного упрямства. Так и шли они, пересекая границу за границей, держа в приоритете воскрешение Итачи, а уже после — поимку джинчуурики Девятихвостого. За его местоположением Кагами иногда поглядывала через стеклянный шар, который пацан на удивление до сих пор таскал с собой в подсумке. Впрочем, Юрэй не могло не волновать, почему Тоби ничего не сказал ей. Ни слова. Он наверняка знал, что происходит, иначе лидер Акацки не давал таких расплывчатых формулировок. Но из его тени не раздавалось ни звука, словно «Мадара» нарочно молчал. Кагами начала чувствовать вину, как будто должна была рассказать Учихе, куда и зачем направляется. Словно раньше, когда она бегала от него, Юрэй это казалось нормальным, ведь «Мадара» сам приходил за ней, увиваясь хвостом. Преследовал или оберегал? Кагами тогда тоже особо не задумывалась на этот счет. Но сейчас его странное поведение напрягало, ставило в тупик и вызывало массу смешанных чувств и мыслей. Даже Кисаме было не по себе. Он видел, как до сего момента Тоби проявлял некую заботу о Кагами и постоянно находился если не рядом, то всегда поблизости. И даже на месте гибели Итачи «Мадара» тоже был там, мечник ощутил его присутствие, но оно было едва заметно. Из-за чего Юрэй не засекла его, в принципе, понятно, хотя и странно. Если бы Кисаме не был подле нее и куноичи грозила бы опасность от этого человека, она бы наверняка отправилась следом за своим капитаном. Беспечно, очень беспечно, но Хошигаки не мог ее винить. Однако действия Тоби все равно оставались непонятными. Хотя на тот момент у напарников была задача поважнее. Мечник беспокоился о теле, заключенном в стеклянном шаре. — Кагами-чан, — обратился Кисаме к куноичи, сидящей возле небольшого костра и бездумно тыкающей в него длинной палкой, — что мы будем делать с Итачи-саном? Стояла темная безлунная ночь, Кагами готовилась заступить на дежурство. Она посмотрела на напарника и слегка склонила голову вбок, словно переспрашивая, что именно тот имел в виду. Мечник устало вздохнул. Иногда эта девушка поражала его своими гениальными решениями, а порой просто добивала тормознутостью. — Что будет с его телом? Я понимаю, что Вы хотите его воскресить, но… Вообще насколько это реально с нашими возможностями? И даже если реально, получится ли? — Хошигаки сомневался, и это было совершено оправдано. Он до конца не верил в успех подобного рискованного мероприятия, тем более что они даже не знали, где искать решение и откуда ждать помощь. Кисаме был терпелив, но тыкаться как слепые котята бесконечно не хотелось от слова совсем. Тем более что времени у них не то что бы оставалось с запасом. Стоило поторопиться. Кагами отвернулась к костру и еще раз пошарила там палкой. Она куталась в плащ, несмотря на то, что ночь была теплая и костер хорошо отдавал жар. — Если ты переживаешь за тело, то можешь не беспокоиться — пока оно в шарике, с ним все будет в порядке. Внутри моей техники оно находится словно вне времени, в застывшем состоянии. Пока шар не разобьется, с Учихой не произойдет ровно ничего, поэтому наша главная задача — всеми силами сохранить шар в целости. Я не могу спрятать его в Зеркале, только если я буду находиться вместе с ним там. Иначе техники сольются, и получится так, что тело освободится. То есть создать или хранить что-то внутри Зеркального измерения я не могу, находясь снаружи. — А если Вас убьют? — мрачно добавил Хошигаки. Справедливо, вопрос очень важный. Юрэй покачала головой. — Не могу сказать. Я до конца не понимаю этой силы, она словно позволяет мне лепить из себя что захочу, но все тонкости узнаю либо в процессе тренировки, либо случайно. Ветка сакуры, которую я когда-то подарила мастеру Сасори, разбилась после его смерти, — почти задыхаясь на этих словах, поделилась куноичи, — потому что, созданная с помощью моей техники, она была связана с ним. А что будет с шаром, так или иначе связанным со мной, но где покоится Учиха, — не могу знать. Логично было бы предположить, что с моей гибелью прекратит свое действие и техника, однако, думаю, этот шар в целом автономен. Так что если я вдруг умру, шансы, что он расколется и тело Учихи начнет разлагаться, пятьдесят на пятьдесят. Кисаме кивнул и оскалился. Его устраивало. Вся жизнь шиноби — это игра с такой ставкой. Либо ты убьешь, либо тебя. Но в данном случае хотелось, чтобы эта девчонка прожила подольше. — Что касается твоего второго вопроса — думаю, воскрешение вполне реально, — продолжила свои рассуждения Кагами, пока мечник укладывался поудобнее, подкладывая вместо подушки Самехаду. — Не помню всех подробностей, так как это было очень давно, но когда я еще жила у Орочимару, как-то натыкалась на его записи о ритуалах воскрешения. Но описания были сложные, я тогда ничего не поняла, да и многое уже стерлось из памяти. Осталось только то, что времени и ресурсов требуется колоссальное количество. Не наш вариант. — Помню, слышал от Итачи-сана, что когда-то Орочимару пытался напасть на Коноху. Тогда он одолел Третьего Хокаге при помощи двух воскрешенных трупов — уж не знаю, где он их достал, — Первого и Второго Хокаге. Причем это была действительно одна из запретных техник. Хотя легко он не отделался, Третий запечатал ему обе руки, так что пользоваться ими невозможно, — широко зевнув, поделился мечник. — Но там трупами управляли, и все же это по-прежнему оставались трупы. Тоже не наш вариант. — Значит, мы пойдем и спросим напрямую у Орочимару, — решительно заявила куноичи, сжимая палку с яростным блеском в глазах. Кисаме даже лениво присвистнул, разлепив один глаз. Девчонка не промах. Собственно, почему бы и нет? Других идей все равно не было. А змей мог дать намек или подсказку для поиска. Юрэй разделяла эти мысли. Опасно было наведываться прямо в убежище саннина, но раз после схватки с Третьим Хокаге Орочимару не оправился, что подтверждало его странным образом выглядящее чакрополе, то шансы на успех возрастали. Кагами помнила это довольно хорошо еще с той встречи на мосту, когда Кабуто обманом заставил ее прийти. И тот же Кабуто сейчас являлся единственной угрозой при столкновении в убежище Орочимару. Впрочем, при поддержке Хошигаки Кагами надеялась справиться и с хитрым ирьенином. Отправив в направлении предполагаемого убежища поисковый шарик, Юрэй очень надеялась, что правильно помнила хотя бы приблизительное направление. С тех пор, как она оттуда сбежала, прошло несколько лет, и саннин вполне мог основать и другое, но проверить старое место все же стоило. Пока Кисаме мирно спал, Кагами занималась делом. И — успех! — шарик показал, что убежище было найдено, а самое главное, что именно там, где и ждала его обнаружить куноичи. Наутро она решила отправиться туда. Кисаме отчего-то был в отличном настроении — куноичи заметила это по его здоровенному оскалу и периодическим ухмылкам. Он шел, поигрывая рукоятью меча, будто у него на плече лежала легкая палочка. Не понятно, чему он радовался, но этот настрой Кагами понравился. Вероятно, и ее удача начала возвращаться. Кто-то сказал ей, что Юрэй, видно, родилась под счастливой звездой. Куноичи тогда грустно рассмеялась: вспомнила то, что она пережила и через что прошла. Счастливую звезду, видимо, надо было благодарить только за сам факт рождения. Хотя периодически она подмигивала Кагами, но этого явно оказалось недостаточно. Удачей оказалось то, что в убежище саннина, к которому они добирались наиболее быстрым и привычным способом — через Зеркало, никого не оказалось. В целях безопасности Юрэй открывала переходы в отдалении от точек отправки и прибытия, чтобы ненароком не наткнуться на врагов, и нельзя было точно отследить место, где открылось первое Зеркало. Поэтому пришлось еще немного пройти пешком, прежде чем напарники достигли цели в стране Звука. Барьер на месте, слегка измененный после прошествия стольких лет, но по-прежнему имеющий слабые точки. Теперь куноичи видела их гораздо лучше, да и разобраться с ними стало проще во много раз. Кисаме видел такое впервые, поэтому искренне удивился тому, как его спутница просто сложила печать и прикоснулась рукой к воздуху, что слабо завибрировал под ее ладонью. Серебристая вспышка — было видно, как разрушился выстроенный барьер, защищающий убежище. Так просто, словно ключ повернули в замочной скважине. Мечник одобрительно закивал, когда Юрэй обернулась к нему. Они и без того были настороже, пока подходили к этому месту, но, оказавшись внутри, усилили бдительность. Расслабиться означало смерть. Весь поход сюда мнился рискованным с самого начала, но Кагами отступать не собиралась. Ее захлестнуло волной ностальгии, когда она ступала по длинным пыльным коридорам. Сердце отчаянно билось, куноичи не могла даже поверить, что снова шагнет сюда. Сколько произошло в этом месте… Но при любых других обстоятельствах она бы сюда ни за что не вернулась добровольно. Сейчас же решались вопросы жизни и смерти, причем не ее, а значит, надо было засунуть печальные воспоминания подальше и внимательно глядеть по сторонам, чтобы не пропустить нужную комнату. Если Юрэй правильно помнила, то у Орочимару была секретная дверь, скрывающая от посторонних его небольшой, но очень важный архив. Хотя, наверное, скорее это можно было назвать кабинетом, которым саннин пользовался для записей своих наблюдений и открытий. В своем нынешнем состоянии Кагами хорошо видела чакру, исходящую от разных предметов в убежище. Причем так же хорошо она видела и следы чакры шиноби, побывавших здесь. Перед ней в разных направлениях были отправлены поисковые шары, которые в случае опасности должны были предупредить куноичи. Они хорошо отслеживали чакру, когда Кагами не связывала их непосредственно с одним шаром побольше, через который наблюдала за процессом поиска. В автономном же режиме шарики работали сами по себе, но могли подать сигнал самой Юрэй. Им с Кисаме действительно очень повезло, ведь ни Кабуто, ни Орочимару в убежище не было. Действовать нужно быстро, ведь неизвестно, в какой момент мог вернуться саннин со своим прихвостнем. Комната, о которой думала Кагами, которая во время ее пребывания в убежище была заполнена бумагами, оказалась пуста. Однако спустя некоторое время куноичи удалось все же наткнуться — так же случайно, как и в прошлый раз, — на новый архив. То оказался действительно склад документов, достаточно большой, так что застрять легко было на много часов. Юрэй в паре слов описала, что нужно искать, и они с Кисаме в четыре руки начали перебирать свитки. Исследований за несколько лет прибавилось, что-то Кагами показалось знакомым. Она даже умудрилась наткнуться на свитки с упоминанием собственного имени — там явно рассказывалось все, что Орочимару планировал сделать с куноичи, о том, как ее тело было необходимо для его бессмертия, но об этом она и без того знала. Любопытно было только посмотреть, чем же завершил исследование саннин, но свиток оборвался на словах: «Экспериментальный образец сбежал». Дальше — ничего. Стало даже как-то обидно, что никаких комментариев и планов не было описано. Впрочем, Кагами быстро выбросила эти мысли из головы. Она и без того согласилась помогать другому психу в реализации его великих идей. Пока куноичи предавалась воспоминаниям и размышляла над свитком, Хошигаки наткнулся на то, что показалось ему довольно занятным. Он поспешил поделиться находкой с Кагами. Оказалось, что в свитке содержалась информация о запретной технике «Эдо Тенсей», той самой, с помощью которой Орочимару воскресил Первого и Второго Хокаге. Она подробно описывалась, вместе с тем в свитке напарники нашли и комментарии самого саннина, из которых стало понятно, что в результате применения данной техники из бывшего трупа получается лишь безвольная разумная кукла, имеющая, правда, собственный характер, воспоминания и все дзюцу, что использовались при жизни. Но даже если воскрешенный и сумеет выйти из-под контроля, то останется тем же воскрешенным трупом. Время пребывания в состоянии воскрешения тоже ограничено, а значит, пользоваться этой техникой бесконечно, не удастся. То же, о чем говорил Кисаме, но более подробно. Информация была важная, но совершенно не подходила для ситуации, которую пыталась решить Кагами. Точнее свиток четко дал понять, что эта техника, даже если и удалось бы ее повторить, не вернет Итачи к жизни. А он нужен был самым что ни на есть живым. Жаль, но никаких подсказок этот свиток тоже не дал. Рядом нашлись и другие свитки, где упоминалась еще пара случаев воскрешения, настоящего, не просто придания трупу способностей марионетки. Однако заметки ниже гласили, что ни один воскрешавший не смог выжить. А значит, скорее всего, ради возвращения к жизни одного человека придется пожертвовать жизнью другого. Осознание этого оставило Юрэй в замешательстве. Куноичи убрала свитки на место и сказала Кисаме, что им пора идти. Плохое предчувствие вдруг подступило комом к горлу, заставляя спешить, потому-то она и попросила мечника уходить из убежища. Им необходимо было добраться до Зеркала, замаскированного неподалеку. Ни один из разбросанных Кагами шаров не сигнализировал об опасности, но она решила не медлить. Открыть новый переход к их временному лагерю при наличии уже одной существующей точки входа было невозможно. Так же, как и поставить Зеркало для выхода снаружи убежища — фактор внезапного нападения никто не отменял, но даже с сенсорными способностями, будучи внутри Зеркального пространства, она не сумеет сказать, не ждут ли на выходе их враги, так само Зеркало появится снаружи и продержится несколько секунд, пока куноичи с мечником будут выходить. А значит, потенциальному нападавшему проще спрятаться и нанести удар непосредственно в тот момент, когда из Зеркала начнут выходить люди. Потому и приходилось самостоятельно добираться до него пешком. Там, уже замаскированное, оно привлекло бы внимание лишь сенсоров, да и опасность попасть под случайную атаку хоть и сохранялась, но все же была меньше. С каждым шагом неприятное чувство внутри росло, куноичи все чаще оглядывалась по сторонам и на шарик, но тот не подавал никаких признаков. Это было странно, ведь раньше техника никогда не давала сбоев. Но даже когда Кагами сама просканировала пространство вокруг, никого не обнаружила. Заволновавшись сильнее, она тихо попросила Кисаме ускориться. Он и без того своими широкими шагами мерил расстояние так быстро, что Юрэй едва ли не бежала за ним, при этом успевая еще и глядеть вокруг. В свою очередь мечник обеспокоенно наблюдал за напарницей, выжидая момент, чтобы задать вопрос. Но по ее лицу вскоре и так стало понятно, что кто-то приближается, вот только она не могла понять, кто и откуда ждать атаки. Внезапно Хошигаки резко остановился, так что Кагами, которая едва поспевала за ним, чуть не врезалась в мощную спину. Она развернулась, прижимаясь лопатками к телу напарника. Тот скосил на нее вопросительный взгляд, но куноичи не обратила внимания — ей все же так было спокойнее. Они провели в убежище гораздо больше времени, чем рассчитывали, а потому, несмотря на то, что вышли они достаточно рано, солнце уже не освещало верхушки деревьев, опускаясь ближе к горизонту все быстрее. Задержись они еще дольше, возможно, не успели бы уйти так далеко. Кагами не зря волновалась — приближение врага ощущалось все сильнее, но шарики не реагировали, так что куноичи просто дезактивировала их за ненадобностью. Она разберется с этим позже, а сейчас надо было поприветствовать того, кто сумел ее обмануть… — Кабуто! — прошипела она не хуже своего учителя. — Как ты?.. — Не успела Юрэй закончить фразу, как перед ней уже опустилась тяжелым ударом Самехада. Кисаме в одно мгновение преградил путь, намекая, что если придется сражаться, то он будет первым. Ирьенин усмехнулся, понимая, что хотела, но не успела сказать Кагами. Как он умудрился пройти незамеченным через технику, предназначенную для обнаружения чакры противника? Он поднял обе руки, демонстрируя, что при нем нет оружия. Приближаться, правда, не стал, не решаясь выводить мечника из себя. — Что тебе нужно? — сжимая в кулаке стеклянный шар, грозно бросила Юрэй. Один вид Кабуто приводил ее в бешенство, а тут он еще и обманул ее сенсор. Куноичи не могла понять, что происходит, и это сводило ее с ума. — Это я должен спросить, что вам понадобилось в убежище Орочимару-сама? — Кабуто вел себя отвратительно спокойно, видимо, чувствуя себя хозяином ситуации. По крайней мере именно это видела Юрэй. Она закипала все сильнее, думая, какую колкость пустить в адрес ирьенина, но Кисаме обрубил все на корню. — Информация, — выдал он, совершенно не смущаясь. Куноичи рядом едва не задохнулась от возмущения. Якуши улыбнулся. — Не знаю, удалось ли вам что-нибудь найти, но вы везунчики. Я собираюсь уничтожить убежище. Орочимару-сама мертв, и больше в этом месте нет смысла, — горестно разведя руками, Кабуто даже расстроенно вздохнул. Но Кагами была непреклонна — она не верила ни единому вздоху этого человека. На ее счастье, она не знала, что Кабуто был шпионом Сасори в свое время, иначе не смогла бы пережить случившееся. — Откуда нам знать, что это не ложь? — нахмурился Хошигаки. Новость действительно впечатляющая. Кто же тот бесстрашный шиноби, что бросил вызов одному из тройки саннинов? При том достаточно сильный, раз сумел с ним справиться. Вряд ли проклятье Третьего Хокаге, который, по слухам, надолго запечатал руки своего ученика, могло бы остановить Орочимару и не дать ему продемонстрировать истинную силу. — Можете спросить Саске Учиху, — пожал плечами Кабуто. Кисаме и Кагами переглянулись. Она оцепенела: ведь буквально перед тем, как отправиться в путь, куноичи встречалась с Саске, но он и словом не обмолвился о победе над Орочимару. Но почему? Видимо, чего-то Кабуто не договаривал… Однако если он действительно собрался уничтожить убежище саннина, то вовремя они там появились, и так же вовремя оттуда ушли. — Про Итачи Учиху вы, надеюсь, слышали? Как-никак, в одной организации. А то слухи уже расползлись вплоть до его родной деревни… — Кабуто продолжал давить, видя, как Юрэй еле сдерживается. Ему доставляло удовольствие издеваться над ней, ведь он прекрасно знал ее характер. Надо отдать ей должное — она лучше стала контролировать свои эмоции. Несколько лет назад полезла бы в драку еще на вопросе про убежище. А сейчас ничего — вроде держится, хотя упоминание Итачи Учихи было явно подобно попаданию песка в открытую рану. Кабуто ликовал. — Оба заклятых врага погибли, что ж, — ирьенин повторил свой жест руками, словно очень скорбел по обоим. — Может, и нам зарыть топор войны, а, Кагами? Протянутую руку Кабуто захотелось отрубить, вырвав у Хошигаки меч и нанеся удар точно по Кабуто. Но Юрэй сдержалась. По крайней мере в тот момент. — Не неси чушь. Я ненавижу тебя так же, как и ты меня, хотя я, наверное, даже чуть больше. Поэтому никогда, слышишь, никогда я не буду примиряться с тобой, Кабуто, — она выплюнула последнее слово, начиная пятиться назад, показывая напарнику, что им пора уходить. Ирьенин вновь поднял ладони, мол, я безоружен, бегите. Потом даже помахал, улыбаясь им вслед. Он не преследовал их, не нападал и даже не проверил, не стащили ли из убежища что-нибудь, преспокойно отпустив их. Это для Кагами оказалось последним гвоздем в крышке гроба. Выйдя из Зеркала в лагере, который они с Кисаме разбили, она наотрез отказалась идти дальше. Ее трясло, даже когда куноичи сидела на траве, поджав колени и обняв их руками. Перед глазами рябило, как от перенапряжения, мысли вообще все превратились в густую кашу. Лицо выражало полнейшее непонимание. Мечник пытался успокоить напарницу, но все было безуспешно — она словно обезумела. — Как он прошел? Как? Почему он не стал нападать? — все эти вопросы обрушились на Хошигаки, но отбивался тот слабо, будто тоже устал. — Стоило спросить это у него напрямую, Кагами-чан, — проворчал он, аккуратно вынимая воротник своего плаща из цепких пальцев Юрэй, которая в порыве эмоций схватила мечника. — Нет, нет, — осадила она сама себя, отпуская ткань и возвращаясь на место. — Он что-то замышляет. Но мы ему не были нужны. Поэтому, наверное, он нас и не тронул. — Кагами-чан, не знаю, что между Вами и этим парнем произошло, но у него в любом случае не было бы шансов против меня. Или Вы забыли, кто Ваш напарник? — самодовольно усмехнулся Кисаме. Юрэй слабо улыбнулась, немного приходя в себя. Слова Хошигаки заставили ее успокоиться. Он действительно один из сильнейших мечников Киригакуре. В бою не уступал даже Итачи, которого сам неоднократно называл гением. Кисаме разделался бы с Кабуто в считанные минуты. Кагами просто перенервничала. — Прости, Кисаме, — тихо произнесла она, поднимая взгляд наверх. — Кабуто — очень хороший манипулятор, да и моя не сработавшая техника вывела меня из равновесия. Врежь мне, пожалуйста, покрепче, чтобы голова на место встала? Хошигаки вскинул брови. — Боюсь, Кагами-чан, если я Вам «врежу покрепче», Ваша голова отлетит, а не встанет на место, — тактично заметил мечник. Но в алых глазах заметил умоляющий взгляд, которым она изредка одаривала его, и сопротивляться было очень трудно. — Пожалуйста, — тихо, но твердо повторила Кагами. — Не вините меня потом, если будет больно. И не рассказывайте Итачи-сану, когда он вернется, — попросил Кисаме, сжимая кулак. Он старался рассчитать силу так, чтобы не навредить напарнице, но и не сделать удар слишком слабым — почувствует ведь. Кулак впечатался чуть ниже ребер, в солнечное сплетение — по лицу мечник даже не собирался бить. Удар получился довольно мощным, так что Кагами сразу же сложило пополам, но она остановила Хошигаки взмахом руки, показывая, что справится сама, когда он бросился ей на помощь. Дурь из нее действительно выбило, вместе с воздухом, так что некоторое время куноичи пыталась восстановить дыхание. Но при этом улыбалась. Давно надо было попросить Кисаме это сделать. Она слишком расслабилась. Для исполнения той цели, которую Юрэй себе поставила, нужно быть сильной духом, а она начала сдавать назад. Он бы такого не простил и наверняка скривился бы. И правда, жалкое зрелище. Кагами стало противно от самой себя. Плевать, как там Кабуто сумел обмануть ее бдительность, она должна принять это как оплошность и идти дальше, становиться лучше. Иначе вернуть Итачи Учиху к жизни у нее точно не получится.