Стеклянные цветы

Саске возвращался в деревню в смешанных чувствах. Конечно, первым делом хотелось бы разобраться во всем, что он услышал на поле боя от брата, понять, что тот имел в виду, расспросить кого-нибудь. Но сил не осталось ни капли, глаза болели от использования шарингана, самого парня будто выжали досуха вместе со всей остававшейся у него чакрой. Казалось, что Саске выполнил свою миссию, достиг поставленной когда-то в далеком детстве цели — отомстил, уничтожил противника номер один, которого преследовал всю осознанную жизнь. Однако почему-то случившееся не давало покоя, не приносило долгожданого удовлетворения. С Итачи было покончено, но с ним не дали ни толком попрощаться, ни даже в последний раз взглянуть в глаза. Не то чтобы Саске так жаждал этого, но все произошедшее считал будто бы неправильным, не доведенным до конца. Той ночью он кое-как смог привести себя в порядок (и как только его, всего в крови, спокойно пропустили через границу деревни?) и провалился в беспокойный безумный сон. Наутро Данзо уже ожидал его с отчетом. Учиха даже удивился, как быстро, а главное, откуда, расползаются слухи. Так, глава Корня уже был осведомлен о смерти Орочимару, пусть и без подробностей. Пришлось, конечно, доложить обо всем произошедшем, хотя некоторые подробности боя Саске решил опустить, дабы избежать ненужных неприятностей — в частности, ему не хотелось отправляться на дополнительные исследования, чтобы исключить возможность влияния саннина на Учиху. Это могло негативно сказаться на его положении в Корне. Да и сделаться подопытной крысой в родной деревне было бы еще хуже, чем попасть в эти ряды у беглого змея. Впрочем, сам Саске больше не смог найти на своей шее джуин — проклятая метка исчезла после того, как Орочимару сразили. Стеклянный шар, запечатывавший метку, тоже испарился, будто его и не было. Надо отдать должное той девчонке со стихией Стекла — действие джуина на самом деле остановилось еще тогда и нисколько не проявляло себя, даже когда чакра парня находилась на пике активности. Хорошо это или плохо, теперь уже не было смысла судить, но факт есть факт, Саске стал сильнее своими силами. Данзо выслушал и отчет о бое с Итачи. Старик почему-то был несказанно рад услышать весть о смерти бывшего подчиненного. По крайней мере в выражении его лица читалось нечто похожее. Он перебирал какие-то бумаги на столе, параллельно заслушивая безэмоциональную речь младшего Учихи. Тому даже показалось, что уголки губ главы Корня странно дрогнули, будто скривились в подобие улыбки. Саске сухо завершил свой отчет, решив не украшать его своими чувствами и мыслями, оставить это для себя — поразмышлять на досуге немного позже, когда останется один. Данзо продолжал перебирать бумаги, даже не вчитываясь в их содержание и внезапно спросил, не поднимая взгляд на подопечного: — А что с глазами Шисуи Учихи? Ты забрал их? Саске отшатнулся. В голосе старика звучали нотки любопытства, и сам он выглядел как никогда довольным, на лице читалось облегчение, словно избавился от какого-то тяжелого камня, лежавшего у него на душе долгие годы. Но больше всего младшего Учиху поразило даже не это — в отчете он ни слова не говорил про глаза Шисуи. Более того — сам Саске не знал о том, что брат прятал у себя глаза лучшего друга. О смерти Шисуи и уникальной способности его шарингана в клане ходили легенды, и только Итачи знал истину. Но каким-то образом Данзо тоже обладал этими сведениями. Саске соображал быстро: вероятно, старик каким-то образом замешан в этом деле, а еще ему необходимы глаза Шисуи, раз он был в курсе, что их прихватил с собой Итачи. Выдавать подозрения относительно нечистых намерений главы Корня младший Учиха не стал, решив, что сам докопается до правды, поэтому соврал: — Их не было при нем, когда мы сражались. Вероятно, они были спрятаны. Я отыщу их, если прикажете. Тогда Саске действительно думал, что соврал, ведь он не знал, что на самом деле шаринган Шисуи находился у в руках той самой надоевшей ему девчонки со стихией Стекла — Кагами Юрэй. Данзо нисколько не придал значения тому, что его подопечный про секрет не знал. Старик думал, что старший Учиха из-за сильных чувств к брату рассказал ему либо все, либо очень многое, включая то, что он хранил глаза лучшего друга с самого дня его смерти. Саске понятия не имел, зачем они понадобились Данзо, но обещал разобраться во всем. В первую очередь он решил наведаться в полуразрушенный фамильный храм Учиха. По преданию, именно там после пробуждения Мангекё шарингана ему должна была открыться некая истина. Но помимо этого, что-то ностальгическое и тяжелое тянуло Саске в квартал Учиха. Забытые улочки, покрытые многолетней пылью, на которые уже долгое время не ступала не то что нога человека — даже звери и птицы избегали приближаться к этому проклятому ками месту. Звуки шагов отдавались в ушах легким шелестом, и казалось, что даже мысли в голове гораздо громче. Сердце отчаянно билось, несмотря на то, что Саске совершенно не ожидал найти здесь что-то ошеломляющее. Скрепя сердце, младший Учиха активировал Мангекё. В глаза бросились ранее скрытые от посторонних глаз строчки. Чем больше он погружался в чтение, тем сильнее его трясло — от злости и потрясения. Никто и никогда не говорил о том, что в их клане существует древнее Проклятье ненависти, способное так сильно повлиять на весь клан. Саске не сомневался — он сам целиком и полностью подвергся влиянию этого Проклятья, аккумулировав его внутри в самой губительной форме. А вот Итачи… По всей видимости, его брат сумел перебороть эту дрянь в себе. Руки, сжатые в кулаки, тряслись — даже когда Саске решил выместить чувства на древнем камне. Кисть заныла, а своды храма огласил громкий смех. — Глупец… Зачем ты тогда оставил меня в живых? — Саске заливался смехом, проклиная брата, который последовал Воле огня, но не учел того, что в младшем взрастить такую же не получится. В итоге по вине Итачи Саске оказался так глубоко затянут во тьму, гонимый и отравляемый жаждой мести, которая занимала все его мысли, желанием обрести силу, уничтожить главное препятствие на своем пути к свободе, что младший Учиха начал терять свою человечность. Он воспринимал себя как орудие. Отвергнутый, униженный, одинокий, что тогда, что сейчас, Саске нуждался лишь в крепкой опоре рядом, коей ему всегда был брат — на него он пытался равняться, смотрел как на идеал. Он не заметил, как потух Мангекё, а глаза наполнились влагой. Смех постепенно угасал, отдаляясь эхом, уступая место горьким рыданиям. Саске ненавидел брата, не понимал, но теперь не мог ничего поделать. Уходил Саске из квартала Учих, ступая еще тише, чем когда только ступил сюда. В голове крутилось миллион мыслей, но ни за одну не хотелось цепляться. В груди тихо клокотала злость. Но даже в подобном странном состоянии младший Учиха оставался настороже и в боевой готовности — это он сразу дал понять, выбросив в темноту улицы пару сюрикенов. Саске сложил печать и прямо на ладони сотворил небольшое пламя, впрочем, достаточное, чтобы осветить пространство вокруг себя на расстоянии нескольких шагов. Из тени показалась знакомая фигура. Плащ с красными облаками, бесшумная поступь и алые глаза, в которых плескались отблески пламени. Кагами вышла вперед с поднятыми руками с зажатыми в них сюрикенами Саске. — Я бы запросто мог убить тебя, — младший Учиха облил старую знакомую тонной презрения. — В следующий раз буду высылать птицу со свитком и договариваться о встрече заранее, — пообещала Юрэй, возвращая сюрикены владельцу. — Нам нужно срочно поговорить. Это важно. — У меня довольно плотный график, учти, — отрезал Саске. — Но что более важно — как ты попала сюда? — Нет времени, мне нужно… — было начала говорить куноичи, но ее перебил жесткий тон Учихи. Любят же они все покомандовать! Про себя Кагами выругалась на всех знакомых представителей этого клана разом, не оставляя без внимания даже недавно почившего. Не очень уважительно, но сейчас это девушку не волновало. — Ты проникла на территорию моего клана. Отвечай, как ты сюда попала? — чеканя слова, потребовал Саске. В тусклом свете пламени сверкнули красные глаза с черными томоэ. Кагами вздохнула. — Прошу прощения за вторжение, — она огляделась. — А я думала, почему тут все пропитано такой похожей на вашу с братом чакру… — Тут Кагами замялась, но взяла себя в руки и продолжила. — Выследила тебя с помощью своей способности, и отправилась следом. Охрану прошла по тайному ходу, если тебе интересно. Я не знала, что это за место, правда. Просто ждала, пока ты закончишь дела и появишься вновь… Но у меня мало времени, выслушай меня, пожалуйста. — Я, конечно, благодарен тебе за то, что ты остановила действие проклятой печати, но я этого не просил, и своим должником ты меня не сделаешь. Так что я не знаю, что тебе могло понадобиться. У меня еще много дел, — Саске пожал плечами и уже собрался уходить, но куноичи его остановила. — Это касается твоего брата. Младший Учиха начал закипать. — Мой брат мертв! Я убил его! Что мне еще необходимо узнать? — Он хотел предостеречь тебя, чтобы ты не связывался с тем человеком, Данзо. Не знаю, кто он и что замышляет, но твой брат очень беспокоился. Этот человек что-то скрывает. Я видела его чакру — она странная. Особенно на той руке, что он прячет. Чакра, очень похожая на твою и ту, которую я ощущаю здесь повсюду, хоть и слабо. Саске похолодел и замер на этих словах, не понимая, однако, к чему ведет Юрэй. Он уже понял, что она сенсор, но все равно не мог связать, при чем тут Данзо и чакра Учих. — Держись подальше от этого человека. На самом деле именно он… — и Кагами рассказала все, что узнала от «Мадары» и самого Итачи. Про то, кто заставил его совершить то ужасное преступление против собственного клана, про чувства к Саске и желание защитить брата. — Он не предатель, пойми. Только следовал своим убеждениям и оказался под влиянием отвратительных людей, которые ни во что не ставили ваш клан, а только пытались спасти себя. Твой брат — самый настоящий глупец! Заставил тебя ненавидеть его, чтобы искупить свою вину. Чтобы ты в итоге стал героем, что убил «преступника». Но на самом деле… — Героем был он, — закончил с ноткой надменности Саске. Его вновь затрясло — пламя на ладони начало тускнеть и дрожать. Гнев вновь начал закипать в нем. Почему даже эта надоедливая девчонка пытается убедить его в том, что Итачи не главный виновник раздоров в клане?! Что он пытался спасти и деревню, и Учих? Глубоко в душе у Саске начало закрадываться подозрение в том, что в чем-то куноичи может быть права, но в остальном по-прежнему упрямился, отказываясь принимать истину. Однако он посмотрел на Кагами обычными глазами, дезактивировав действие шарингана. Та стояла, держась удивительно стойко во время своего рассказа, хотя внутри ее просто разрывало от обилия чувств. В чем-то она разделяла ощущения младшего Учихи — она тоже не могла простить Итачи его решение. Куноичи держалась из последних сил, чтобы вновь не разрыдаться прямо здесь. Казалось, она и без того выплакала все слезы — в одиночестве, в рукав плаща Кисаме, даже во сне. Но как будто каждый раз они накатывали из ниоткуда вновь. — Я разберусь со всем, — заключил после небольшой паузы Саске. — Твоя информация была полезна. Теперь уходи, пока нас не увидели, Кагами Юрэй. Куноичи вздрогнула — никогда еще младший Учиха не называл ее по имени. Впрочем, хоть ее и довольно грубо отвергли последней фразой, она чувствовала, что все же смогла достучаться до Саске. Теперь дело действительно оставалось за ним. Ему самому предстояло разобраться с истинными виновниками той ситуации, в которой братья оказались жертвами. Кагами вымученно улыбнулась и материализовала позади себя Зеркало. — Ты играешь в опасные игры, — напоследок заметил Саске. Юрэй пожала плечами. — Вся моя жизнь как опасная игра. Только теперь приходится ставить по-крупному, иначе все для меня перестанет иметь смысл, — с этими словами куноичи шагнула в серебристую поверхность, но вдруг остановилась на пару мгновений и, бросив что-то Саске, добавила еще пару слов, а после скрылась. Когда она появилась из другого Зеркала, оставленного на достаточном расстоянии от Конохи в целях безопасности, Кисаме даже выдохнул. — Я уже думал, что младший Учиха пустил Вас на фирменный шашлык, Кагами-чан, — усмехнулся мечник, передавая целой и невредимой куноичи стеклянный шар с запечатанным в нем телом Итачи. На всякий случай перед встречей с Саске Юрэй передала шарик на хранение Хошигаки. Неизвестно, что могло случиться с ней в пределах деревни, поэтому лучше, если бы его не нашли ни шиноби Конохи, ни сам Саске Учиха. Кагами нарочно умолчала о своих планах по воскрешению Итачи, потому что не знала, как отреагирует его младший брат. Ей едва-едва удалось убедить этого упрямца в правдивости своих слов и обратить его взор на истину, от которой парня оберегали все это время. До конца она не была уверена, но казалось, будто Саске действительно все осознал и дальше откажется от своего пути ненависти. Или хотя бы минимизирует его последствия для себя. «Кто их, этих Учих поймет!» — сокрушалась про себя куноичи. Здесь не миссия была окончена. Надо было двигаться дальше и возвращать к жизни одного более важного представителя этого клана.

***

После разговора с Кагами Саске начал строить план. Ему необходимо было убедиться в невиновности брата, что не он был инициатором резни в клане — в том, в чем Саске совершенно не хотел себе признаваться. Нужно узнать, действительно ли был тот, кто дергал за ниточки и давил на Итачи, кто заставил его ступить на этот преступный путь. Для начала Саске, использовав свое положение, тайком проник в архивы Корня, так как на тот момент его брат еще являлся действующим членом. Младший Учиха надеялся почерпнуть там что-то такое, чего нет в общих засекреченных архивах Конохи, куда он, конечно же, тоже успел залезть. Правда, навлек на себя все же подозрительный взгляд Какаши. Но тот вопросов пока не задавал. В секретных свитках Корня действительно нашлось нечто интересное. Это полностью подтверждало слова Кагами и не оставляло сомнений в лживости и алчности верхушки Конохи. Саске был шокирован. Он не мог поверить до сих пор в то, что все сказанное про Итачи оказалось правдой, — брат невиновен. Оставалось только вывести оставшихся в живых членов старой элиты на чистую воду. Сказать честно, Саске впервые сомневался в своем плане: он нисколько не ожидал, что Данзо действительно согласится лично провести с ним тренировку. Младший Учиха не смог придумать ничего лучше, чем завуалированно вызвать старика на бой. Любую хитрость тот мог разгадать слишком быстро, и обернулось бы это для Саске чудовищным провалом и усилением подозрительности Данзо. Но вместо этого старик все же стоял напротив подчиненного, пока что вполне уверенный, что самовлюбленный парнишка решил покичиться своей силой, раз недавно смог победить старшего брата — несомненно, некогда лучшего из всех шиноби Корня. — Покажи мне все, на что способен, Саске, — Данзо выглядел заинтересованным. Младший Учиха немедленно активировал шаринган. — Признайтесь, это же Вы отдали приказ моему брату? Приказ уничтожить всех в клане Учиха, — после недолгого молчаливого обмена атаками наконец бросил Саске. Данзо присвистнул удивленно и отпрянул, уклоняясь от очередной атаки. — Неужели рассказ о событиях той ночи стоил жизни? — старик усмехнулся. — Даже тогда он попросил оставить тебя в живых, а сейчас не смог бороться с угрызениями совести? Тоже мне, герой нашелся… Саске не ожидал, что глава Корня сразу решит выдать все как на духу. Младший Учиха едва не задохнулся от возмущения словами старика. Как можно было оставаться таким спокойным, зная, как долго тот лгал, к какому решению подстегнул старшего брата Саске. Он издал злобный рык и бросился вперед, атакуя. Ему удалось повредить одеяние Данзо, и сквозь ткань, обычно закрывающую правую руку старика, теперь проглядывала знакомая красноватая радужка с черным витиеватым узором из томоэ… Младший Учиха в ужасе отшатнулся. Глава Корня заметил порез на ткани и вздохнул. — Видимо, скрывать больше нет смысла. Рано или поздно, мне все равно пришлось бы применить их силу, — с этими словами он сорвал ткань и обнажил правую руку, испещренную имплантированными в нее… Шаринганами. Саске не мог поверить увиденному. Шимура Данзо, глава тайного подразделения АНБУ Конохи, оказался мерзким вором. Это было самое мягкое, что можно было о нем подумать. Шок от этого зрелища почти парализовал младшего Учиху. — После своего брата ты был несомненно лучшим в Корне, — сообщил старик. — Я расскажу тебе то, что ты хочешь. Это действительно был я! Я отдал приказ Итачи. Данзо поведал обо всем. Многое из этого рассказа Саске и без того уже знал, но некоторые подробности услышал только сейчас. В особенности, мотивы самого Шимуры, возможные последствия для деревни и кое-какие другие детали. В частности, про глаза на руке и еще один — глаз Шисуи Учихи, который ему удалось выкрасть незадолго до его смерти. Саске не преминул обратить на это внимание — ведь совсем недавно сам глава Корня упоминал о том, что глаза Шисуи находятся у Итачи. — Левый глаз Шисуи действительно забрал твой брат. Мне нужны были оба, но сейчас я не знаю, где его тело, а значит, не смогу забрать второй глаз. К чему был весь тот фарс? Возможно, прелюбимому братцу перепало бы наследство в виде глаза некогда лучшего друга Итачи. Впрочем, мне хватит и одного из этой пары! Бой затягивался. Несмотря на разоблачающее признание, Данзо чувствовал себя максимально уверенно. В Саске же клокотали ярость и желание покончить со стариком как можно скорее. Однако здесь силы оказалась не совсем равны: у Шимуры в запасе оставалось еще как минимум шесть шаринганов, у младшего Учихи — всего два, да и те уже порядком подустали, а это Саске еще даже не использовал Мангекё. Видимо, сказывались последствия боя с Итачи. По-хорошему, ему был нужен осмотр и лечение у способного ирьенина, а не очередной смертельный бой с противником, пока явно превосходящим его по силе. Но отступить Саске никак не мог. Ему пришлось очень туго. Бой шел с переменным успехом у обеих сторон. Противники сильнейшим образом устали, но продолжали сражаться. Младшего Учиху однозначно спасло его гендзюцу, в которое угодил Шимура, однако… Он совсем не ожидал взрывных печатей на теле старика. Саске было подумал, что победил. Как же он ошибался — Данзо даже и не собирался сдаваться. Было похоже, что он решил забрать подчиненного с собой на тот свет. Терять ему было нечего, в отличие от Саске. Он только ступил на свой новый путь. Путь изменений, восстановления чести своего клана и имени брата. Путь «благородного отмщения» — уничтожить всех виновно-причастных к резне в клане Учиха. Всех тех, кто отдал Итачи тот приказ и стоял за этим. Всех, кто так или иначе сломал жизнь братьям. Из-за кого в итоге Саске остался один. В последний момент его осенило. Младший Учиха сунул руку в карман и достал оттуда небольшой стеклянный шарик — прощальный подарок от Кагами Юрэй. Он не знал, зачем взял его тогда, но сейчас то был действительно дар судьбы. — Лови, — куноичи бросила шарик Саске, прежде чем удалиться. — Зачем мне это? — скривился парень, рассматривая пойманный шар. — Подарок, — пожала плечами в очередной раз Кагами. — На прощание. Может пригодиться в критический момент. У него есть несколько занятных функций: захочешь найти меня — сложи любую печать для поиска, а если спасти свою жизнь — либо огненную печать для взрыва, либо… Саске дальше не пытался вспомнить — в его голове точно сформировались символы, которые необходимо было сложить, чтобы шарик запечатал что угодно. Младший Учиха в точности повторил то, что ему сказала Юрэй и, прикрывшись Сусаноо, ударил Данзо ладонью в грудь. Шарик немедленно исчез внутри тела Шимуры. — Что ты?.. — не успел он закончить свою фразу, как раздался гулкий звук, но самого взрыва не произошло, словно накрыли непроницаемым куполом, защитив Саске от огня. Он предположил, что шар поглотил всю чакру внутри старика, не дав взрывной волне вырваться наружу. Насколько это было правдой, он так и не узнал, но тем не менее Данзо уже опускался, обессиленный, на колени. Последний глаз — шаринган Шисуи — так и не был использован или уничтожен. Шимура смотрел затуманенным взглядом впереди себя, уже почти не видя Саске. Из разорванного горла доносились хриплые звуки, но разобрать их не представлялось возможным. Напоследок, словно пытаясь провести последнюю атаку, Данзо еле-еле поднял руку к собственному лицу, желая, видимо, активировать единственный оставшийся шаринган, но замер на полпути. Безжизненная рука упала, а вслед за ней и сам глава Корня. Широко открытые глаза взирали на небо невидящим взглядом. Саске облегченно выдохнул. Он едва и сам не свалился на подкосившихся ногах, но удержался. Медленно подошел вплотную к телу Данзо. Если перед началом боя младший Учиха все еще находился в смятении, то теперь в нем впервые за долгое время начало просыпаться довольство. Он действительно был доволен исполненным. Теперь Саске ощущал весь вкус мести — с оттенком крови, запахом гари и болью в глазах, но все же то было словно окрыляющее чувство. Он боролся не зря. Вырезая глаз Шисуи, почему-то Саске думал про последнюю совершенную атаку — вероятно, если бы не эта поразительно удачная случайность, то он был бы мертв. Как Кагами Юрэй так создала тот шар, что он подчинился чужой чакре? Тогда во время боя думать было некогда, но сейчас младший Учиха действительно озаботился этим вопросом. Видимо, тот маленький стеклянный шар, который, как наверняка думала куноичи, Саске просто выбросит после их встречи, был настроен на действие шарингана и чакру Учих. Отчего-то думалось именно так. Впрочем, Кагами Юрэй снова спасла жизнь Саске — уже во второй раз. Больше, конечно, переживать такой опыт не хотелось, да и быть в должниках у этой девчонки совершенно не прельщало гордого шиноби. Хотя поблагодарить ее, наверное, все же стоило. Осторожно поместив глаз Шисуи Учихи в колбу со специальным раствором, который Саске заранее взял с собой и спрятал, он оглядел активированный и словно замерший во времени шаринган. Оказывается, Данзо каким-то образом умудрился добыть и глаза других Учих. Из записей, найденных в архивах Корня, сделанных лично Данзо (видимо, случайно попали в общую стопку) он знал, что именно глаза Шисуи обладают особой способностью, потому-то Шимура и охотился за ними, но заполучить сумел только один. Саске не знал, что Итачи сделал со вторым глазом, но решил, что будет слишком использовать эту суперсильную и секретную технику. Оставшиеся цели не представляли собой такой же угрозы, как Данзо. Поэтому младший Учиха решил поступить по-другому. Ему еще предстояло узнать, не сохранились ли где-то еще пары глаз клана Учиха, поэтому он поторопился разобраться с шаринганом Шисуи поскорее. Завернув колбу в небольшой свиток, на котором коряво начеркал собственной кровью несколько слов, Саске отправил птицу, дав строгий наказ — найти Кагами Юрэй и передать ей это лично. В записке он кратко благодарил куноичи и просил закопать глаз Шисуи где-нибудь рядом с телом Итачи или просто уничтожить. Пусть лучше он не достанется никому — меньше будет соблазна воспользоваться сильнейшей техникой во имя неблагоприятных целей. На себя ответственность Саске брать не хотел, как и принимать чужой глаз. Неизвестно еще, прижился бы он в очередном теле или нет. Сбросив с плеч тяготивший его груз, младший Учиха направился обратно вглубь деревни — надо было уладить некоторые дела в Корне и отдохнуть. Предстоял нелегкий путь по восстановлению доброго имени брата и окончательному принятию этого факта для себя. Саске ждало очень много работы…

***

— Может, надо было убить их? — послышалось рядом, и «Мадара» резко мотнул головой. Нельзя было этого допустить. Ни в коем случае, несмотря на то, что буквально на глазах теневого лидера организации произошла кража тела, от которого надо было избавиться. — Нет. Что бы она ни задумала сделать с Учихой, мне еще нужна ее сила, — Учиха незаметно вздохнул, хотя тон его был жестким и не терпящим возражений. Белый Зецу покачал головой, словно не понимая такого рвения к сохранению жизни бесполезной девчонки. Он исчез под землей так же, как и появился, оставляя мужчину в рыжей маске одиноко взирать на пустое, залитое кровью плато. Он почти победил. Все складывалось как нельзя лучше: Итачи Учиха, один из самых опасных врагов, знающий его секрет, сам подстроил все так, что он в любом случае бы умер. От болезни либо от руки брата. Предпочел умереть по чести, убитым в бою, как настоящий шиноби. Оставалось совсем немного — избавиться от тела и навсегда забыть о его существовании. Забыть о препятствии, которое постоянно вставало на пути к Кагами Юрэй. — Даже после смерти ты мне мешаешь, — злобно прошипел «Мадара» сквозь маску, пиная какой-то попавшийся камушек. Наверное, логичнее было бы винить в происходящем саму куноичи, но отчего-то эту мысль мозг отвергал. Тоби не понимал, почему из двух Учих девчонка выбрала не того. Ее действия казались смешными. Она пыталась сотворить то, что казалось возможным лишь теоретически, несмотря на несколько случаев реального воскрешения. Впрочем, даже если оглянуться назад и вспомнить, как воскресили Пятого Казекаге, — Тоби слышал, что воскресившая его пожилая куноичи отдала свою жизнь. Так как же не обладающая подобным знанием и техникой девчонка, у которой даже собственный запас чакры не сильно-то и большой, собралась заняться воскрешением Итачи Учихи? Более удивительным в этой ситуации было даже не странное стремление Кагами вернуть Итачи к жизни, а то, как на это согласился Кисаме Хошигаки? Суровый мечник, вселяющий ужас одним видом, кромсающий своих врагов на ленточки, проникся заведомо неудачной авантюрой или просто решил посмотреть со стороны? «Мадара» больше склонялся ко второму варианту. Однако все это задерживало миссию по поимке биджу. Организация лишалась половины членов, набирать новых времени не было. Сколько займет путешествие Кагами и Кисаме, вернутся ли они обратно? Что, если ей удастся найти способ воскресить Итачи?.. Подобного Тоби точно допустить не мог. Кагами нужна ему. Как бы он ни пытался, но так и не смог полностью перетянуть ее на свою сторону, не смог стать тем же, кем являлся для Юрэй Итачи. Когда что-то пошло не так? Но чем больше «Мадара» размышлял об этом, тем сильнее убеждался, что дело не только в нем. Просто Кагами с самого начала вознамерилась спасти Итачи Учиху. Месть с течением времени стала лишь отговоркой. Внутри разрасталось странное чувство, похожее на то, как будто бы ему слишком близко позволили подойти, а затем оттолкнули, держа на расстоянии, чтобы можно было воспользоваться. И действительно пользовались. А он позволял, как никому другому. Похожее уже будто бы случалось в далеком прошлом — настолько далеком, что это словно происходило и не с ним. Однако сейчас он уже не тот глупый пацан, который пережил смерть любимой и пожертвовал собой ради друга. Это больше не он, тот человек остался в ужасно далеком прошлом. Учиха думал, что его предали. Под рыжей маской горела злость, ненависть к уже мертвому Итачи и обида. Обида, колкая и темная, что перекрывала все позитивное, случавшееся за последние годы. Он вспоминал редкие мгновения, когда Кагами улыбалась, когда доставала его глупыми или болезненными вопросами, когда тренировалась, совершенствуя себя, когда смогла впервые победить его в бою… Кулаки сжались сами собой, а из-под маски вырвался громкий крик — злобный, но полный отчаяния и печали. Нужно было отбросить все лишние эмоции, они только мешали его плану. Когда он воплотит его в жизнь, все станет хорошо. А для лучшего исхода нужна Кагами и ее способность видеть и направлять природную чакру. И приятным бонусом — воспользоваться Зеркалами для переброски собственной армии. Что станет с Юрэй после — уже не его забота. Не так давно он думал о том, чтобы разработать план и спасти заранее обреченную на смерть куноичи, но сейчас… Сейчас она предала его. Ушла возиться с пустышкой, которой даже не была столь интересна. После достижения цели «Мадары» куноичи больше не будет ему нужна, а значит, может отправиться вслед за своим ненаглядным. Тоби явно и открыто ревновал. Хотя сам до конца не мог разобраться, что чувствовал к Кагами — это была простая симпатия или реальная одержимость, прикрытые пафосными речами о роли куноичи в некой Великой миссии. Однако ее совершенно необъяснимый молчаливый побег словно что-то сломал в Учихе. И все его чувства к Юрэй извратились, перемешались и обернулись против нее. Он было думал отправиться следом, проследить, помешать, украсть тело Итачи или саму Кагами в конце концов, но понял, что это полный бред. Показатель его собственной слабости. Так «Мадара» лишь расписался бы в своей беспомощности и неспособности побороть пылкие эмоции. План должен быть на первом месте. А значит, как и тогда, много лет назад, когда часть его тела перестала работать и что-либо ощущать, надо мысленно отключить оставшуюся. Тоби будет заниматься планом и только им. Биджу сами себя не найдут и не объединятся, а вот за Кагами он может прийти в любой момент. Вовсе необязательно, что у нее действительно что-то получится и Итачи вернется к жизни. А если так и произойдет, то она сама прибежит к «Мадаре». В первый раз он не смог ее утешить, но сейчас ему точно никто и ничего не помешает. Учиха взглянул на маленький стеклянный шарик на покрытой перчаткой ладони, который он носил при себе на тот случай, если Юрэй понадобится помощь, и убрал в подсумок. Он найдет ее, когда придет время.