Sweet bites

      Сегодня я проснулась с мыслью, что я наконец-то выспалась. Это бывает крайне редко, но лично для меня это уже залог хорошего настроения. Разлепив глаза я вижу перед собой панорамное окно, как в спальне, прикрытое плотной тёмной тканью. Я у Загорского, точно. Обрывки прошлого вечера потихоньку воссоединяются, и я выдыхаю с облегчением, что не танцевала стриптиз на кухонной столешнице, размахивая своим лифчиком. Коньяк действительно оказался слишком крепким, либо я просто не умею пить. Недословно, но отчётливо помню разговор с Загорским об его внезапном порыве уйти из моей жизни… И я вспоминаю, как призналась себе в чувствах к нему. Чёрт, надеюсь это не были мысли вслух, иначе я вырву себе язык.       Моё волнение стремительно нарастает. Со спины Макс начинает елозить, и на шее чувствуется резкий тёплый поток воздуха. Я пыталась осторожно отстраниться, но мои бедра оказались в плену его лап. Что-то неразборчиво промычав под нос, Загорский сильнее вжимается в моё тело и… О боже! Пятой точкой упираюсь в нечто твёрдое, и я очень сомневаюсь, что Загорский прячет под спортивками пистолет. Он реально так крепко спит? Иначе его действия нельзя никак не оправдать. Мне хочется умереть от стыда. Ещё напялила тонкие легинсы. Но у моего тела иная реакция. Мне дико приятно ощущать тепло и запах его тела. Хочется прижаться плотнее, полностью утонуть в его мягких объятиях, чувствуя себя защищённой и желанной.       Я знаю, что у меня давно не было близости, но чтобы вот так реагировать на утренний стояк бессознательного мужчины… Такое впервые. Я боялась просто перевернуться на спину, не говоря уже о том, чтобы вскочить с дивана. Внутри начинается борьба между разумом и сердцем. Когда я начинаю взвешивать все за и против, но они моментально улетучиваются, оставляя пустоту в голове. Я плюнула на всë и перевернулась на другой бок, лицом к лицу Загорского. Пока зло сладко дремлет, я в очередной раз восхищаюсь его красотой.       Он говорил, что из-за его отца, ему пришлось влезть в это дерьмо, но не уточнил когда это было и при каких условиях. Это очень щепетильная для него тема, учитывая его резкую смену настроения. Может, в следующий раз он сможет мне всё рассказать, хотя на что я надеюсь? Он принял твёрдое решение уйти из моей жизни, и это очень правильный поступок, но не своевременный. Я успела его уже поселить в уголке своего сердца. И теперь мне снова становится не по себе от мысли, что больше его не увижу.       Я набралась смелости и дотронулась его щетинистой щеки, он никак не отреагировал, и я слегка прошлась кончиками пальцев от скул к подбородку, спускаясь к шее. Макс тяжело вздохнул, сильнее сжав мои бедра. Я на автомате закрыла глаза, притворяясь спящей, но не убрала руку с его горячей кожи. Я на сто процентов уверена, что он уже проснулся. Его сильные руки ослабили хватку, оставаясь на месте. Изо всех сил стараюсь нет думать об этом, но лицо начинает гореть от невероятного смущения, которое нахлынуло. Когда ладонь Максима поползла вверх, я не смогла сдержать дрожь во всем теле. Его горячие пальцы забрались под футболку, мое дыхание стало глубоким и частым. Когда они начали подниматься выше пупка, я вздрогнула и раскрыла глаза. Загорский в упор смотрел на меня своим непоколебимым взглядом. Вот же говнюк, он понял, что я не сплю, и спровоцировал нарочно!       Долгое время мы лежали в таком положении и смотрели друг другу в глаза, каждый думая о своём. Я почему-то уверена, что он рад нашей последней встречи. Теперь в его окружении не будет надоедливой студентки, вечно мелькающей перед собой. Я готова смириться с этой мыслью и порадоваться за него. Надеюсь, он найдёт то, что искал.       Убираю руку с его шеи и поднимаюсь с дивана, немного потянувшись разведя руки в стороны. Подхожу к окну и распахиваю шторы, впуская в эту мрачную пещеру яркий солнечный свет.       — С тебя завтрак, — поворачиваюсь к мужчине с лукавой улыбкой.       — Не слишком ли ты обнаглела? — он сидел, поглощая своим затуманенным взглядом каждый сантиметр моего тела, положив одну руку на спинку дивана, а другой обнимая подушку. Я сделала вид, что не заметила, как он неловко пытается скрыть своего стоячего друга под подушкой, но при этом он выглядел совершенно серьёзным.       — Я? Это ты заставил меня готовить тебе ужин в полночь. Так что пора бы и расплатиться, — на губах появляется озорная улыбка.       — У тебя не выйдет управлять мной, — Макс мило склонил голову набок.       Чёрт, он пошёл с козырей. Как можно устоять перед таким харизматичным существом, переполненным тестостероном? Но его едкая фразочка, как всегда, испортила всю красоту.       — Я не управляю тобой. А прошу благодарности, что согласилась на твои условия.       — Ты могла меня послать. Почему не сделала этого?       Ведь действительно. Почему я спустилась к нему? Да потому что его терпеливость далеко не резиновая, и ему не составило труда вломиться в дом подруги, перед которой пришлось распинаться в очередной раз.       Я разворачиваюсь и мчусь в ванную комнату. Пытаюсь унять бешеное сердцебиение внутри и горящее лицо, но даже холодная вода не помогла. Меня невыносимо тянет у нему, и я не могу ничего с этим поделать. Если бы было возможно по щелчку выключить чувства к человеку, я бы всё отдала за этот переключатель.       Сейчас я начинаю жалеть, что не взяла с собой сменной одежды и гигиенических средств. Выгляжу я кошмарно, а из-под футболки уже немного попахивает потом. Чтобы не сразить Загорского своими феромонами на повал, я решила воспользоваться освежающим ополаскивателем для рта.       Приняв человеческий вид, я выхожу на кухню, чувствую ужасную вонь и вижу картину маслом: мужчина с вилкой в руке отпрыгивает от шипящего масла в сковородке. Легендарный бой.       — Твою мать! — говорит он со злостью, выключая газ.       — Ты что делаешь?       — Подобие завтрака, — он отбрасывает вилку на столешницу и разводит руками. — Я пытался.       — Ты даже яичницу не умеешь жарить?       Он скептически посмотрел на меня, и я без слов поняла ответ. Но мне было безумно приятно. Этот человек десять минут назад утверждал, что не собирается и пальцем ударить, чтобы сделать что-то на завтрак.       — Ладно, помыть помидоры сможешь? — выкидываю в помойку почерневший блин.       — Абрамова, я не умею готовить, это не значит, что я безрукий, — он закатывает глаза и идёт к холодильнику.       Чистку лука я ему не доверила, но вот томаты он нарезал самостоятельно, но не без моего наставления. Было забавно наблюдать, как старательно он выполнял простое задание, с которым бы справился даже ребёнок. Обжарив овощи, я разбила несколько яиц, выключила газ и накрыла крышкой.       — Это же несложно, — довольная совместной работой, говорю я.       — Без комментариев, — он закатывает глаза и идёт к кофе машине.       Мы позавтракали, и Макс ушёл в душ. А после он отвезëт меня домой. И все закончится. Пользуясь случаем я решила пройтись по квартире. В гостиной я не сразу разглядела вчера интересный декор. Мне понравилась идея небольшого размера обшитой стены из ламината и тусклой тёплой подсветкой по периметру, на которой висел телик. Напротив стоял большой угловой серый диван. Квартира с современным декором, здесь полно всяких дизайнерских бесполезных примочек, но все равно этот дом казался каким-то безжизненным. На мой взгляд, здесь не хватает живых цветов, милых безделушек на полках вроде копилки или статуэток. Кстати, очевидный факт — у Макса в квартире нет не единой фотографии с его прошлым. Мне бы хотелось знать больше о нём и его семье. Где была его мама, когда он стал частью некой банды? Или где она сейчас? И что насчёт его отца? Зачем заставлять собственного ребенка заниматься всем этим дерьмом? Может он был черствым? Тогда у меня появляется объяснение, в кого пошел Загорский.       Кухню я уже достаточно изучила, поэтому я рискнула зайти в его спальню. Мужчина живёт в однушке, хотя кухня и гостиная были как студия. Не знаю, можно ли считать это двухкомнатной квартирой, но мне, честно говоря стало на это плевать, как только я вошла в его спальню. Каждый уголок пропитан его запахом. Большая двуспальная кровать стояла торцом к левой от меня стене. Окна плотно закрыты тёмными шторами. Внушительного размера гардероб стоял в углу комнаты у самого входа. Напротив постели стояла стенка с ещё одним телевизором и узкими застекленными пеналами.       Останавливаюсь у одного из них и через тёмное стекло замечаю квадратный силуэт, напоминающий фотографию. В ванной продолжает шуметь напор воды, значит у меня есть несколько секунд, чтобы утолить своё любопытство. Открываю дверцу и моя догадка оказалась верна. На снимке сидела у костра влюблённая пара. Их блики в глазах настолько сияли, что только слепой не увидит, насколько близки эти люди. Максима я узнала сразу, он был очень красив несколько лет назад. Не то что сейчас он какой-то уродливый, но в то время в нём было больше беззаботности что-ли… Его волосы не были уложены, как сейчас, а беспорядочно взъерошены густой копной. Он играл на гитаре, и безотрывно смотрел на свою спутницу. Эта девушка была светлой, словно ангел. Её пшеничные волосы обрамляли лицо, искренняя улыбка и счастливый взгляд застыли лишь на одном Максиме.       Мне стало горько от того, что этой девушке посчастливилось узнать настоящего Максима. Когда это было? И почему Макс до сих пор хранит эту фотографию? Может быть он до сих пор её любит? Но они же не вместе, иначе бы Загорский не пустил меня на порог своего дома. Может быть она не смогла смириться с его образом жизни. На эти вопросы вряд ли я когда-нибудь отыщу ответы. Кладу снимок на место и моё внимание привлёк рядом лежащий конверт. Вода из душа по-прежнему шумит, значит у меня есть пара минут быстренько взглянуть. Внутри оказывается простой лист с вручную написанным текстом.       «Не могу найти подходящих слов, чтобы описать то, что я чувствую. Ничтожество. Именно это приходит на ум, когда вспоминаю твоё имя. Ты разрушил не её жизнь, а свою! Какое ты имел право на это?! Она не заслужила этого, она не заслужила тебя! Клянусь, я изо всех сил засажу тебя на долгие годы, чтобы ты сдох там самой мучительной смертью. Тварь. Урод.»       Я читала эти строки с дрожащими руками. Перед глазами слова искажались, расплывались, я забывала место, откуда начала читать. Не могу поверить, что за чертовщина? Речь идёт о гибели… Смотрю на фотографию, следом на записку и пазлы соединяются между собой в единую картинку. Я пытаюсь вывести какую-то логическую цепочку, но ничего на ум не приходит, как мысль о том, что он убил её. Или из-за него. Ту девушку, на фотографии.       — Что ты делаешь? — раздаётся тихий, но твёрдый тон Максима возле двери. Он смотрит на бумажку в моих руках и открытую стеклянную дверцу, затем делает шаг вперёд, но я тут же начинаю пятиться.       — Я…       — Нашла что-то интересное? — он хищно склоняет голову на бок и начинает жутко скалиться, подходя всё ближе и ближе. Каждый его мускул напрягся. Я понимаю, что сейчас не самое время любоваться его прекрасным телом, но их массивность прямо кричала, что одним махом могу превратиться в мокрую лепёшку.       Я не хотела рыться в его вещах. Я не хотела видеть то, что было не положено для моих глаз.       — П-прости… — я не устояла под его напористым взглядом и отвернулась в другой сторону. Сейчас готова видеть хоть апокалипсис, но не озлобленное лицо Максима.       — Всё прочитала? — он одним движением руки заставил смотреть прямо в его тёмные глаза.       — Нет, я только открыла его, — панически машу головой. Я не знаю, почему я соврала, но наверное посчитала, что это будет безопаснее для меня.       — Врёшь, — Макс с силой сжимает меня в стену. Я чувствую, как моя футболка начинает местами намокать из-за его близости. Даже с одним полотенцем на бедрах, этот человек может вселять неимоверную дозу страха. Я буквально слышу, как капельки воды стекают с его волос, падая на грудь, и проникают в мою одежду. Сердце бешено стучит, я жадно хватаю ртом кислород, словно он вот-вот закончится. Я попыталась его отпихнуть от себя, но Загорский стоял как каменная стена, которую будет проблематично сдвинуть с места, особенно мне.       За каким, извините меня «х», я полезла в этот шкаф?! Он меня сейчас грохнет, я не шучу.       — Идиотка. Вечно суешь свой нос, куда не следует, — он грубо сжимает мои плечи, и в моей крови моментально разлился адреналин. Правой рукой нащупываю небольшой прикроватный торшер. Сразу хватаю и бью им по голове Загорского. Миллионы осколков разлетаются по комнате. На секунду мне стало жаль мужчину. Он зашипел от боли и согнулся, прикрыв руками лицо. В эту же секунду я рванула к выходу. Быстро открыв замок я вылетаю их квартиры Загорского, не дожидаясь лифта, спустилась по лестнице и пролетела мимо консьержа, у которого в голове уже наверное возникло куча вопросов.       Мне плевать, куда я побежала, главное, как можно дальше от убийцы. Ещё пару минут и его очередной жертвой стала бы я. Собственно, на что я рассчитывала? Что он белый и пушистый? Насколько я наивна и тупа! Он был прав, не стоило мне лезть туда, где мне не место. Я приблизилась к заветной тайне, но вместо того, чтобы проникнуться с головой, убегаю от неё со всех ног, не желая знать больше ни капли о существовании Загорского, его криминале и всё, что с ним связано.

***

      — Софыя, прослэдите, чтобы везде были салфэтки, — даёт распоряжение Барам.       На днях он попросил меня остаться в ночную смену для банкета в честь дня рождения какой-то шишки. Мне было не сложно, домой я все равно не торопилась, да и от лишних денег не откажусь. За этот месяц у меня были некоторые перемены, например переезд в новую квартиру. Я дико жаждала самостоятельной жизни, поэтому с первой же зарплаты уже сняла одну из более выгодных и приемлемых по ценам квартиру. Алиса никак на это не отреагировала. Подруга была погружена в свою личную жизнь, и после ужина с Темой, она как-то отдалилась от меня, не задавала миллионы вопросов на тему Загорского, а я старалась не провоцировать лишний раз. Как оказалась, без Загорского моя жизнь была такой, какой я себе её представляла. Спокойная, комфортная, в меру тяжёлая, но главное — никаких похищений, проституток, убийств, шантажа и самого Максима.       Первое время социологию журналистики заменили другими предметами, чему я была рада. Наш куратор лично подошёл ко мне, чтобы сообщить, что Максим Олегович ушёл на больничный. Я чувствовала свободу, пока его не было, окунулась в диплом, подтянула предметы, по которым сильно отставала. Все эти дни, пока он отсутствовал, я не думала о нём, не думала о нас… Но долго прятаться он не мог. Я только задавалась вопросом: «Почему он не уволился?». Он же собирался свалить из этой дыры, оставить меня в покое и продолжать совершать грехи в других местах. Но это оказалось ложью. Пару раз мужчина пытался оставить меня с ним один на один в кабинете, но я делала вид, что останусь, но со звонком сливалась в потоке студентов и не возвращалась к нему. После нескольких неудач, Макс больше не пытался вывести меня на разговор, не спрашивал меня на парах, не выделял мою фамилию, как раньше, казалось, он даже не смотрел в мою сторону. Мне даже показалось на долю секунды, что он пожалел о своем очередном приступе агрессии в отношении меня, но это лишь догадки. Сомневаюсь, что такой бездушный человек может беспокоиться о чувствах других людей.       Директор ресторана очень добродушный мужчина. Я нашла свою отдушину в этом уютном месте. С искренней любовью и уважением относится ко всему персоналу, что очень радует. Он считает нас одной большой семьёй. Мне нравятся такие люди, которые не боятся проявлять свою заботу и доброту по отношению к чужим людям. Барам за все это время стал мне, как отцом. Иногда звал к себе в кабинет попить кофе и поболтать, наверное, он со всеми сотрудниками так делает.       — Я знал, что могу на вас положиться, — смуглый мужчина аккуратно обнимает меня за плечо. Мы стояли возле бара, после окончания подготовки ресторана к банкету. Но пожалуй так было не всегда, как-никак, если ему не держать дисциплину сотрудников, они просто сядут на шею, поэтому Барам хоть и казался душкой, но все равно был требователен и серьёзен к работе.              — Ваши коктейли, мадмуазель, — милый бармен подмигивает мне, ставя на поднос.       — Благодарю, месье, — отвечаю кокетливо парню.       — Тимур, я в твои года посмелее с дэвушками был, а ты ещё нашу красавку в кино не позвал, — Барам обращается к бармену с усмешкой.       — Ещё вся жизнь впереди, куда торопиться, — встреваю, чтобы прекратить этот бред, и иду с подносом к девчонкам. А то наши официантки умрут от жажды, не дождавшись коктейлей.       — Такую девочку нельзя оставлять одну, украдут и не заметишь, — Тимур хочет продолжить разговор, но я лишь улыбнулась, выглядывая за плечо, и пошла дальше.       За два месяца мне удалось неплохо подружиться со всем коллективом. Трие девушки официантки с моей смены стали мне хорошими знакомыми, хотя я ожидала худшего. Бармен Тимурчик с моего первого рабочего дня пытался строить глазки, но я сводила его комментарии на нет. Это очень лестно, но я не планирую никаких отношений или из-за того, что я не испытываю таких сильных чувств, как к Максиму. Бармен был очень красив и знал как обратить на себя внимание, но это не то, что мне нужно.

***

      — Софыя, мне кажется, там салфэток нэ хватаэт, — указывая на дальний угол стола, говорит Барам.       — Там всё есть, мы с девочками всё проверили, — отвечаю директору. Разворачиваюсь к двери служебного персонала. Девочки сидели за общим мини столиком и пили чай.       — Соня, не хочешь присоединиться? — любезно предлагает Камила.       — Нет, спасибо.       Приземляю зад на диван, рассматривая своё отражение в зеркале напротив. Сегодня мне захотелось выглядеть по-особенному красивой. Лёгкие стрелки с тенями, подчеркивали мои голубые глаза. Губы решила не трогать, я считаю если брови и глаза накрашены — уже при параде. Макияж хорошо подходит под нашу униформу. У мужчин обычные костюмы из красно-черной ткани, но выглядит очень стильно и по-мужски. У девушек такого же цвета приталенные рубашки, чуть мешковатые брюки и соответственно фартук. В целом и общем я «красывый дэвушка», как бы выразился Барам. Ну вот, ещё полгодика отработаю здесь и начну говорить грузинском акцентом.       Постепенно гости прибывали небольшими компаниями. По их одежде можно рассуждать, что они работники какого-то элитного банка или предприятия. Женщины и молодые девушки в роскошных вечерних платьях, некоторые были даже чересчур вульгарные, особенно на фоне достаточно зрелых мужчин в дорогущих костюмах.       Барам приветствовал каждого, как своего брата. Уж такой у нас начальник. Зал начал оживляться светскими беседами и скромным смехом.       — Здравствуй дорогой, гдэ ж имэнниник наш? — интересуется грузин у одного из мужчин.       — Опаздывает, здравствуй Барам, как семья? — отвечает тот.       — Всё хорошо, брат.       Его внешность кажется мне довольно пугающей. Он был невысокого роста в сером классическом костюме и в шляпе. На запястье красуются громоздкие золотые часы. Черты лица имели недружелюбный характер. Не знаю, как я это определила, но всё моё нутро так чувствует.       Он зыркнул на меня каким-то непонятным изучающим взглядом, вызвав неприятную дрожь во всём теле.       — Красивые у вас официантки, — кивая головой в мою сторону, говорит мужик в шляпе. От этих слов мне почему-то стало мерзко. Не хочу думать, о чем думал этот мужчина, пока разглядывал меня своими маленькими черными глазками.       — Самые лучщие!       Нам распорядили подавать холодные закуски, чтобы гости не сдохли от голода, пока дожидаются виновника торжества.       Они сидели и наслаждались изысканной грузинской кухней, а мы с девочками окружили Тимура своей болтовнёй.       Через несколько минут в холл, как дикарь, врывается мужчина. Я растолковала так, судя по грохоту дверей.       Поворачиваюсь и застываю как сталь. Максим снял пальто и хотел уже идти гостям, но остановился, чтобы наверное удостовериться, привидение я или нет. Он явно не ожидал такого исхода событий, как и я. Он выглядел просто шикарно: лицо гладко выбрито, волосы уложена немного вбок, белая рубашка с звернутыми рукавами идеально сидела на его теле, подчеркивая ширину его плеч и черные брюки. Весь холл кажется заполнился ароматом его тела и одеколона. Я стояла, как завороженная и смотрела в его глаза, пытаясь поймать хоть какую-нибудь эмоцию на его лице. Что-то в нем изменилось, но не понимаю что именно. Не знаю, сколько мы играли в гляделки, но взяла ничья, поскольку Инга перебила нас.       — Здравствуйте, Максим. Барам отошёл, пойдёмте я вас провожу к гостям, — отзывается шатенка.       Макс кивает, не произнеся ни писка. Пока он идёт в зал, я пребываю в трансе, смотря в то место, где только что был брюнет.       — Соня, эй, приём, земля вызывает, — Тимур машет ладонью перед поим лицом.       — А?       — Ты куда пропала?       — Да так… Вспомнила, что не доделала диплом.       Когда мы подавали горячие блюда, я изо всех сил старалась игнорировать присутствие Максима. Еды и алкоголя была уйма. Все беседовали, смеялись, произносили бесконечные тосты.       Наш коллектив тусовался у бара, в нескольких метрах от главного застолья. Но Максиму это не мешало бросать взгляды в мою сторону. В такие минуты я не могла найти себе места, не знала куда деть руки или как лучше сесть, чтобы скрыть свое волнение. Тимуру иногда удавалось отвлечь меня от собственных мыслей, но я быстро теряла нить разговора и наверное выглядела очень глупо.       Неожиданно к нам подходит тот подозрительный мужчина, который так же бросал короткие на меня взгляды всё это время. Тут же выходит Барам из своего кабинета.       — Я ужэ бэгу к вам, дорогой! Бумаги эти совсэм мэня доконали!       — Я хотел узнать, когда приедет наша красавица?       — С минуты на минуту, — хитро лыбится грузин.       Что ещё за красавица? Ничего не понятно.       Через несколько минут в ресторан заходит высокая эффектная девушка. Внешность у неё приятная, но губы были готовы вот-вот лопнуть от избытка ботокса, а глаз практически не видно из-за длинных нарощенных ресниц.       — Добрый вечер, — лучезарно улыбается она Бараму и его знакомому.       — О, вот и наша звэзда! — директор хлопнул в ладони и махнул в сторону служебного помещения:       — Пойдём, милая, покажу, где переодеться.       Я с интересом проводила их взглядом до двери, прокручивая в голове за какой надобностью пришла девушка.       — Девочки, не хотите кофе? — Тимур, как всегда, со своей привычкой кого-то напоить, обращается к нам.       — Тимур, налей мне фреш, пожалуйста, — ангельски обращается к нему Камилла. Мне иногда кажется, что этой девушке нравится наш бармен. Однако, не могу поспорить с тем фактом, что он по своему красивый мужчина казахской внешности с невероятной харизмой и голосом. Он очаровывал не одну даму за стойкой, но к Камилле относится как, и ко всем коллегам.       — Минуту. Сонь, ты чего-нибудь хочешь? — он обратился ко мне лично. Мельком замечаю, понурое лицо Камиллы, которое через несколько секунд отворачивается к гостям. Мне стало неудобно от такой ситуации и я сдержанно помахала головой в ответ.       Внезапно везде вырубают свет. Из колонок начинает появляться ритмичная мелодия. Включают цветомузыку, и сквозь тьму замечаю силуэт Загорского, сидящего на каком-то троне, подальше от общего стола. Вокруг него будут водить хороводы? Мимо нас проскакивает тень. В зале начинаются вспышки белого света и благодаря им, я потихоньку начинаю понимать, что к чему. Моя челюсть, наверное, валяется где-то на полу.       Девушка в эротическом белье и кожаной маске медленно приближается к Максу, изящно виляя бёдрами. Она ловко взяла его за подбородок, закидывая голову и слегка отбросила в сторону. В ритм музыки жгучая брюнетка бесстыдно прильнула к Загорскому своей задницей. Её танцы были слишком откровенны, но похоже Максу и его окружению это привлекает.       От этой картины мне хочется блевать. Уши и грудь заливает горячей злобой. Я хочу уйти, но почему-то продолжаю лицезреть, как какая-то перекаченная кукла облизывает шею Макса, поглаживая ладонями его широкую грудь. Но лицо мужчины смотрело куда-то вдаль. Он смотрел на меня.       Что ты хочешь? Увидеть мою реакцию?       Девушка садится к нему на колени, лицом к лицу и снова исполняет похотливые танцы, пытаясь привлечь на себя как можно больше внимания именинника.       Но он продолжает игнорировать её.       — Давай, — говорю ему, понимая, что из-за громкой музыки меня не то, что он, даже ребята, стоящие рядом не услышат.       Он, словно прочитав по губам, хватает её за бёдра и всасывается в эти губошлёпки.       Почему меня это дико бесит?! Колени задрожали, я не в силах смотреть на это. У нас ничего не было, даже поцелуя, не говоря уже об отношениях! Слезы сами собой наворачиваются, я не могу показать непонятную для всех реакцию и ломлюсь со всех ног в уборную.       Только когда я закрылась, я могла переживать новую волну чувств. Всё это время я старалась не думать о нём, выкинуть из головы мультики, которые сама себе накрутила. Я снова наивно полагала, что мне удастся забыть Загорского, но сегодня всё полетело к чертям. Я не могу без него, но он ломает мою жизнь.       Когда музыка стихла, все продолжали громко смеяться и веселиться на всю катушку. Пока этот придурок хохотал под несмешные шутки своих пенсионеров, моё сердце разрывалось на куски. Я не хочу признавать тот факт, что я ревновала… Это реально, но вообще не к месту. Я не должна это чувствовать. Наша встреча сплошная ошибка.       Твою мать, я не знала, что могу быть такой соплёй на палке. Какой-то самодовольный мудак сломал меня, как тростиночку лишь одним поцелуем.       Не знаю, сколько я просидела в туалете, но похоже слишком долго, чтобы что-то заподозрить. Поэтому кто-то назойливый не прекращает долбить в дверь.       — Занято! — кричу, стирая салфетками следы боли на лице. Я позволила себе немного всплакнуть, но к счастью мой макияж не сильно пострадал.       Стуки не прекращаются, и когда я удостоверилась, что выгляжу нормально, открываю дверь.       Словно торнадо, меня уносит к стене туша Загорского, прижимая к стене, захлопывая дверь.       Максим вплотную стоит ко мне, испепеляя меня взглядом. Запах его одеколона смешался с лёгким шлейфом алкоголя, который начинает кружить голову.       — Ты не принесла мне праздничный торт, — как ни в чем не бывало начинает Загорский.       — Ты пришёл из-за торта? — меня начинает раздражать его спокойствие. Между нами столько произошло, а его мучает, что я не привезла ему уродский торт!       Отталкиваю Макса от себя и отхожу к широкой тумбе с умывальником, не посмев повернуться к нему.       — У меня достаточно причин поговорить с тобой, но ты и видеть меня не желаешь, — он продолжает стоять где-то за спиной.       — Бинго! Так что вали отсюда, — несвойственно дерзко для меня, отвечаю ему.       — Ты невыносима, — он тяжело вздыхает, подходя ближе.       — Не подходи! — я выставляю перед собой руки, надеясь, что через пару секунд мне не придется закричать. Хотя Загорскому и этого времени хватит, чтобы прикончить меня.       — Я не сделаю тебе больно, если ты об этом, — он сразу же стал серьёзным. Мы оба вспомнили утро в его квартире, когда мне пришлось долбануть по нему светильником. Наверное больно было.       — Уже второй или который там по счету раз ты делаешь мне больно? Сколько можно? Загорский, ты был прав. Нам не стоило встречаться, и я очень жалею, что твои полудурки привезли меня к тебе в шлюшарник! В следующий раз подбирай более внимательный персонал, а меня оставь в покое!       Кажется, я застала его врасплох своими словами, и он задумался. Либо крепкий алкоголь замедлил шестерёнки в его голове.       — Абрамова… Я не могу оставить тебя в покое, — Макс словно сказал свои мысли вслух.       — Это ещё почему? — пользуясь случаем, я сразу задаю вопрос.       — Я не знаю, я не могу это объяснить, — теперь его глаза смотрят прямо в мои. Моё тело пробирает до дрожи, но приятной.       Мужчина маленькими шагами начинает приближаться.       — Чего ты от меня хочешь?       — Даже здесь ты мельтешишь перед глазами, — он резко меняет тему. Сегодня мне не услышать правды.       — Извините, что я не подстроилась под вас и не нашла работу на другом конце города, — возмущённо размахиваю руками.       — А вот нужно было постараться поискать, — мужчина улыбнулся краешком губ, и я не смогла сдержать улыбки. Да, ладно, он умеет шутить? Я думала у него все чувства атрофтрованны.       — Кажется, ваше величество вскоре начнут искать, так что вперёд, — киваю подбородком в сторону выхода, но Макс не останавливается до тех пор, пока аромат его тела не окутывает меня с ног до головы.       — Они трясут свои желудки на танцполе.       — Последуй их примеру и отвали от меня.       Пьяный Макс в белой полурастёгнутой рубашке слишком плохо влияет на меня, если задержится ещё на пару минут. Но я не задерживаю долго взгляд на нём, чтобы не провоцировать судьбу.       — Что ж ты такая стерва, — с этими словами Загорский хватает меня под попу и усаживает на тумбу.       От неожиданности и охаю и шлёпаю по его нахальным рукам. Мне противны его касания. Он ими буквально недавно лапал другую женщину.       — Лучше молчи, — приказывает мерзавец, зная, что я вывалю на него тонну негодования.       Он нежно поглаживает пальцами мою коленку, но в то же время наблюдает за мной. Боится, что я резко подниму ногу и раздавлю его достоинство и правильно делает.       — Я не убивал её, — не отрывая зрительного контакта, внезапно тихо говорит брюнет.       Моё сердце пропустило удар. Я ожидала чего угодно, но не это. Почему-то мне хочется ему верить. Может, мои догадки, что у этого сухаря всё-таки есть крохотная часть сердца?       — Я не заставляю…       — Они убили её на моих глазах, — он перебил меня, убирая руку с моего колена.       — Мне жаль, — искренне говорю, не понимая, как можно выразить сочувствие, чтобы он понял, что мне действительно жаль, что так случилось.       — И тебя бы я не тронул. Я был очень зол, но и пальцем не коснулся. Я себе не прощаю тот случай, когда толкнул в универе.       — Я понимаю. И мне правда жаль ту девушку…       — Это в прошлом. Поэтому мне не нужны проблемы, особенно такие красивые, — его голос потеплел. В животе завязался тугой узел. Этот мужчина вызывает у моего тела невероятные реакции.       — Если они узнают, убьют меня?       — Да.       — Я умею хранить секреты.       — Я бы поспорил с этим фактом, — Загорский напоминает случай, когда я сдала его с потрохами полиции.       — Ты сам меня вынудил.       — Знаю, что ты очень смелая, но тебе действительно лучше держаться подальше от меня, — он вернул свою ладонь на мою коленку, смелее поглаживая её.       Внутри всё трепещет от его прикосновений. Я должна дать ему хорошего леща, оттолкнуть, накричать, что угодно, но не таять.       — Тебя никто не просил ломиться ко мне в туалет, — как можно спокойнее отвечаю, сдерживая дрожь в голосе.       — Дерзишь? — Макс выгнал бровь, вызывая у меня очередной сердечный приступ. Этот мужчина меня убивает.       — Немножко, — хитро улыбаюсь, довольная собой. Мы немного поменялись местами, и благодаря этому, я не ощущаю себя загнанным зверьком.       В черных глазах Максима блеснул недобрый огонёк.       — Что ты творишь со мной? — Загорский аккуратно убирает прядь моих волос с лица и заправляет за ухо. Такой банальный, но нереально приятный жест. Меня сейчас разорвёт на миллионы атомов.       Я перехватываю его руку, и мы неосознанно переплетаем пальцы, смотря друг другу в глаза.       — То же, что и ты, — слегка наклоняюсь к его лицу.       Между нами каких-то жалких несколько сантиметров. Мужчина хочет поддаться вперёд, но что-то его останавливает. Я нежно касаюсь его затылка и приближаю к себе. Этой малости хватило, чтобы Макс впился в мои губы. Он нежно целовал меня, как будто боялся или наоборот, наслаждался.       Он без разрешения раздвигает мои ноги и устраивается между ними. Его руки обхватывают мою талию и прижимают ближе к своему жаркому телу. Наш поцелуй становился более страстным. Вкус табака и алкоголя теперь и у меня во рту. Его сладкие губы ласкали мои, слегка покусывая. Я обвила его шею руками, притягивая к себе его всего и сразу же почувствовала, как в самое чувствительное место упёрлось нечто твёрдое, вызывая сильное желание.       Макс упёрся одной рукой в зеркало, пока вторая крепко сжимает меня. Внизу живота невероятно потянуло. Ему нельзя находиться рядом со мной. Моё тело превращается в моллюск, не способный трезво мыслить и стойко удерживаться.        Я полностью растворяюсь в этом мужчине, забыв о всех обидах, которые он мне причинил. Я хочу его. Хочу испытывать это чувствовать с ним.       Где-то позади что-то хрустнуло, но нам абсолютно плевать на всё. Плевать, что может, кто-то зайти. Плевать, что уже давно заметили моё отсутствие, а сейчас скорее всего и Макса. Плевать! Сейчас есть только мы, страсть и эмоции, которых мне так не хватало за эти два месяца.