След судьбы

Автомобиль зашуршал колесами по гравию подъездной дороги к дому, где снимал квартирку Лестрейд. Майкрофт, поколебавшись, отпустил водителя, спохватился, что так ничего и не купил, махнул рукой и медленно пошел по ступенькам вверх. На часах было без четверти час. Не лучшее время для визитов… Но… Черт. И тут Майкрофт понял, что облажался второй раз. О том, что он жив и в Лондоне, знали его помощники, коллеги, партнеры. Не знал только Грегори Лестрейд, благодаря которому он сейчас мог дышать дождливым осенним воздухом, волноваться, молчать. Протянув руку, Майкрофт на всякий случай толкнул дверь. К его удивлению, она беззвучно отворилась. Он вошел в крохотный коридорчик, где едва могли бы разместиться стоя два человека, прикрыл за собой дверь, шагнул в комнату. Это было жуткое ощущение, и он не мог отделаться от мысли, что когда-то его уже ощутил, но когда? Стоп! Даже не раз — дважды! На том проклятом перекрестке, заключая сделку, и потом в купе, рядом с демоном. Это было ощущение смерти. Не в том понимании, котором ее описывают романисты и режиссеры, а в самом страшном, когда стоишь у мертвого тела, понимая бесполезность любых слов и движение. Если так можно было сказать, квартирка была мертва. Вечный бардак Лестрейда, так раздражавший Майкрофта, был скурпулёзно ликвидирован, вещи разложены в коробки и заботливо подписаны, в раковине и на полках ни единой тарелки, кроме одного комплекта, вымытого и поставленного сушиться. На тумбочке у кровати ни одной бумаги, ни вечной смеси из раскрытых пачек орешков, телефонных зарядок, ключей и пустых пакетиков. Окно пугало матовой чистотой. На диване лицом вниз лежал Лестрейд. Он крепко спал, причем едва стащив ботинки, но так и не удосужившись раздеться. Рядом с ним на полу лежал телефон и бумага. Майкрофт нагнулся, стараясь не шуметь, поднял ее. Там был номер Шерлока и комиссара. Майкрофт Холмс беззвучно сполз на стул, закусив губы. Несложно было понять, что здесь происходило. Грегори Лестрейд действительно не собирался ни вешаться, ни бросаться под поезд. Это было ни к чему. В каком-то смысле он уже был мертв, переступив ту черту, которая превращала его в обезбашенного, взбалмошного язвительного Грегори, в чем-то безалаберного, в чем-то пофигиста, но единственного, сумевшего пробить непробиваемую броню Майкрофта Холмса. Он не знал, жив ли Майкрофт, не знал, чем закончился его эксперимент. Не знал, кому будут звонить в случае его смерти. Майкрофт повертел в руках бумажку, по-прежнему сжимая губы, поднял голову, глядя в серовато-мутное полотно потолка. Сколько времени они общались? Сколько лет? И он не разу не задумался о том, что в случае смерти Грегори звонить будет некому. Если умрет он, Майкрофт Холмс, звонки поступят сотням людей, которые так или иначе от него зависимы, родителям, брату. Если умрет Лестрейд… И он так легко солгал ему, не спросив, самостоятельно решив, что будет для Грегори лучше. Неведение. Он даже не оставил ему права точно знать, жив он или нет. Майкрофт обхватил голову руками, переведя взгляд на спину Грегори. А в ушах стояли слова демона: «Я забираю души честно, отдавая взамен желаемое, в конце концов, предупреждая человека. Вы делаете то же самое жестоко и подло». Майкрофт сглотнул. Он войны назначает одним нажимом на кнопку звонка, а сейчас боится подойти? И, пересилив себя, он встал со стула и пересел на край дивана, положив руку на плечо Лестрейда. — Грегори… Лестрейд проснулся, это было понятно по тому, как изменилось дыхание, но не поднялся, лишь повернул голову в сторону Холмса. —Грегори… Лестрейд мотнул головой, сел на диване, оказавшись плечом к плечу с Холмсом. — Грегори, я… — Майкрофт замолчал. Молчал и Лестрейд, вглядываясь ему в глаза, затем потянулся к тумбочке (за сигаретами), осекся, полез в карман пиджака, брошенного на валик дивана, закурил. —Мистер Холмс. У вас все в порядке? — Да, все в порядке и… Лестрейд кивнул, продолжая сидеть, ссутулившись, на кровати, выпуская кольца дыма. Лестрейд, бывало, оставался у него несколько раз ночевать, да и Майкрофт порой будил его чуть свет, бесцеремонно заходя в квартиру. Но ни разу при нем Лестрейд не позволял себе такой вольности. Мало того, в его понимании курение в кровати было сродни неуважению к себе. —Пожалуйста… —оказалось, что произнести то самое слово слишком сложно. Настолько, что Лестрейд понял и избавил его от такой необходимости. —Мистер Холмс, я понимаю, что это был какой-то план, я не имел права знать, вы вынуждены были уехать и… Все в порядке. Все действительно в порядке, тем более теперь, — и он обезоруживающе улыбнулся своей привычной мальчишеской улыбкой. Майкрофт нахмурился, пытаясь понять, что не так и… Ну конечно. Прощаясь с Лестрейдом, он впервые позволил себе полностью снять маску и погоны, а теперь был застегнут на все пуговицы и говорил, словно со своим подчиненным. И Лестрейд принял это, проглотил. В очередной раз принял условия Майкрофта, не заикнувшись о том, что пару дней тому отдал ему половину своей жизни. Майкрофт зажмурился, наваливаясь на плечо Лестрейда, обхватил голову руками. Демон был прав! Он единственный был прав! Стоило Майкрофту вернуться, как он стал на накатанные рельсы и помчался вперед, не учитывая ни-че-го. Скосив взгляд, он увидел на руке Лестрейда пропитанный кровью кусок пластыря. Боги, неужели он настолько слеп и настолько… хуже демона? Протянув руку, он положил ее на окаменевшее плечо. —Прости меня. Пожалуйста. И замер, ожидая ответа. Грег скорчил недовольную гримасу, впрочем, не двигаясь с места и руки не убирая, затем, склонив голову, с интересом уставился на Майкрофта. — Я просто обязан это сделать. — Нет, я готов… — Ни слова больше. Человек, которому навязали меня вместо пары Церберов, просто не может быть недостойным самого искреннего прощения. Майкрофт сжал губы, изо всех сил держа маску, искоса поглядывая на Лестрейда, у которого на лице огромными буквами было написано удовольствие от сказанной гадости, и, не выдержав, расхохотался, не отпуская руки с теплого плеча. Может быть, это и есть его сдерживающий фактор взамен ожидания пары гончих? В конце концов, гончие не смогли попасть к нему в святая святых. В отличие от детектива-инспектора Грегори Лестрейда. —Грегори… ты даже не понимаешь. Что говорить обо мне, если даже демон сделал все, чтобы оставить тебя в живых?