ad multos annos

— Осаму, — Чуя поднимается с места и, не долго думая, идёт в сторону кухни. Там слышен звук воды, поэтому лис наверняка проводил свое время именно в той части квартиры. Отсутствие краски натолкнуло на страшные вещи, которые не хотели вылетать из головы, они поселились в ней, пустили корни, и чтобы не сойти с ума, Накахаре требовалось всего ничего — развеять подозрения. Осаму стоял у раковины и, подставив руки под холодную воду, тщательно смывал нечто алое с кожи. Кровь в квартире не пахло, можно объяснить это желанием лиса, который вечно открывал окна и часами сидел, опустив голову на подоконник, чтобы почувствовать свежесть утра или вечернюю духоту. Он хотел выйти за пределы, хотел вернуться на родину, где станет самим собой, но по каким-то причинам уходить не стал. Чуя не мог выйти с ним на улицу, хотя лисы, насколько известно, имеют способность скрывать свою настоящую сущность и прятать хвосты. Почему же он тогда просто не отпустил лиса? Накахара не знал ответа на вопрос. Раньше, когда Осаму был маленьким, бросать его было бы ошибкой. Эспер помнит его худое тело, помнит раны и едва ощутимое дыхание. Теперь кицунэ не уступал любому взрослому. Он силён, умён и хитёр. Настоящее зло под маской невинного подростка. — Что такое? — Осаму не обращает внимания на Чую, продолжает мыть руки и скромно улыбаться. Только он знал настоящую правду о происходящем, которая скрыта от всех людей. Как известно, если в мире появляется зло, то найдется и тот, кто остановит его. Вот только в этой истории люди понятия не имеют о зле. О добре они слышали только в сказках. — Я устал, — Чуя подходит ближе и смотрит на кухонный нож. Бороться с неизвестным он умел. Однако сейчас история складывалась совсем иначе. Осаму мог избавиться от воздействия способности Накахары, он мог впиться в его шею клыками, разорвать грудную клетку лёгким усилием рук. И то есть самая малая часть того, на что способен лис. Его не убьёт нож. Так как победить? — Я хочу знать правду. Что ты такое? — Ахах, — смех Осаму вызывает злость. Почему он так невинно смеется? Почему он так красив и мил? Не он ли убил несколько десятков людей, превратив их тела в клочья? — Я ведь говорил тебе, Чуя. Лиса. Существо из ваших забытых легенд, ты забыл? — Лисы вымерли сотни лет назад, — спокойствие. Он старается не наброситься на него, пытается сначала узнать истину, однако Осаму опять говорит загадками. — Как же выжил ты? Ты был совсем ребенком, когда я нашел тебя. Ты не мог прожить так долго! — Чуя… Голос лиса стал таким расстроенным, что Накахаре показалось на долю секунды, будто он совершил самую страшную ошибку. Как он мог обвинить во всем происходящем его? Осаму не виновен. Однако вдруг тот лишь манипулирует им, прекрасно зная о чужой привязанности. — Отвечай, Осаму. Я хочу знать правду. Что стало с Одасаку? Что происходит в городе? Ты все это сделал! — Хорошо, — лис выключает воду и вытирает руки. Надо же, почти как человек, только внутри него нет ни капли человечности. — Лисы вымерли, но не так давно. Люди прогнали нас, заставили прятаться в лесах, не пуская в город. Недавно, пару лет назад, ушли мои родственники, поэтому я остался один. Меня нашел Одасаку. Он был единственным человеком, который не вызывал у меня ненависти и боязни. Помог мне, проявил заботу, показал совсем другую сторону жизни людей, а потом его убили. Представляешь? Просто взяли и лишили жизни. У лис такого не было. Вы, люди, убиваете даже себе подобных. И это отвратительно. — Ты не убивал Сакуноскэ? — Нет. — Хорошо, — Чуя держится. Пока у него нет причины, чтобы напасть на лиса, он желает узнать о нем еще больше. — Сколько тебе лет? — Около трёхсот, — пожимает он плечами, взмахивая хвостом. — Я сохранял облик ребенка, потому что это было удобно. Кажется, если бы он, то вряд ли бы я встретился с Одой. — Что ещё? — Я решил отомстить. У меня забрали всё: дом, близких, даже любимого человека. И тогда я подумал, — Осаму усмехается, — а если эти ничтожества продолжа убивать других? Люди уничтожают друг друга, ничего ведь не произойдет страшного, если я слегка помогу им? И потом нашел по запаху убийцу Оды. Жалкое, отвратительное создание. — Ты убил его? — Да. — И что теперь? Ты убьёшь кого-нибудь ещё? — Нет. Когда я попробовал твою кровь, то понял, что это не то, чего мне хотелось бы. Многие из лис пьют человеческую кровь, сохраняя свои дары или молодость, но мне это зачем? Но.. я чувствую опасность. Тонкий запах страха с примесью жажды убийства. Так чего же ты медлишь, Чуя? Убей меня прямо сейчас. — Ты не будешь сопротивляться? — Если захочешь поиграть со мной перед смертью, то исполню твоё желание. Так что, давай, хватай нож и наноси десятки ударов. Накахара щурит глаза и закрывает их. Осаму не выглядел опасно, он никогда не безопасным вообще. Мозг Чуи сам выдумал красивую историю, раскрыл её и стал верить, будто она и есть истина. — Кто убивает людей? Эти смерти. Каждый день находят трупы. — Разве не очевидно? — Осаму подходит к окну, по привычке вдыхает свежий воздух и закрывает глаза. — Люди. Вам проще поверить в нечто необъяснимое, нежели признать нечто простое. Вы такие смешные. Чуя подходит сзади, опускает руки на чужие плечи и касается лбом спины. Реальность и вымысел смешались перед его глазами, поэтому верить во что-то определённое достаточно сложно. Накахара вдыхает воздух. — Прости, — руки сжимают бледную шею Осаму, крепко держат, чтобы тот не сбежал, однако лис и не планирует сопротивляться. Он покорно встречает свою смерть, хватая воздух ртом, но…

***

Опыт работы, проницательность, дедукция — все это помогало Анго в его деле, когда то было необходимо. После разговора с Чуей что-то не давало ему покоя. Раньше они мало пересекались, общих заданий не было, иногда встречались в коридорах, поэтому, возможно, Сакагучи просто ошибается, принимая характер Накахары за подозрительный. Однако ощущение чего-то плохого не отступало. Если эспер знает какую-то информацию о происходящем в городе, ему нужно срочно сообщить об этом. На кону не пара жизней, нет. На кон поставлен весь город. Узнав адрес Чуи, Анго тут же направился к нему, замечая свое волнение, которое с каждым километром усиливалось. Пистолет взял на всякий случай, телефон всегда рядом, чтобы вызвать подмогу. Он не мог предугадать то, что ожидает его за дверью чужой квартиры, но мог предположить. Ничего хорошего. И всё же что происходит? Массовые странные убийства, поведение сотрудника мафии, пугающее предчувствие. Картина в голове никак не могла сложиться в одну полную. Пальцы проводили по пистолету, изучали каждый его миллиметр, желая тем самым немного успокоить Анго. Кажется, это сработало. Через пару минут поездки Сакагучи сумел набраться уверенности, а уже затем спокойно шел по лестнице, держа одну руку в кармане. До квартиры Чуи пару шагов. Дверь приоткрыта, однако почему-то Анго никак не хотел объяснять это. Вариантов множество, а в гадалку играть не стоит. Он узнает всё через пару секунд. — Чуя Накахара? — голос отдаётся эхом. Запах в квартире слегка напоминал запах крови, который Сакагучи мог отличить от всех других, но следов преступления не было. Аккуратное помещение, вполне уютное. В спальне никого не было, в ванной виднелась на полу белая шерсть, возможно, кошачья. Звук раздаётся из кухни, поэтому, достав пистолет, Анго медленно, прижимаясь к стене, идет в сторону источника шороха и замирает. На полу, закрыв ладонью лицо, сидел Чуя. Руки в крови, лицо, одежда. Его состояние, насколько мог судить Сакагучи, находилось между жизнью и смертью, а распахнутое окно свидетельствовало о том, что виновник этого праздника благополучно сбежал. — Слышишь меня? — Анго опускается на пол, убирает ладонь от чужого лица и едва сдерживает рвотный позыв. Кто-то или что-то просто вырвало парню глаз. Пальцы быстро достают телефон, набирают необходимый номер и вызывают помощь. Если Чую спасти, он расскажет все, и тогда можно будет прекратить творившийся в городе ужас. — Не забывайся. Слушай меня, понял? Сакагучи находит одежду, разрывает её и приближается чуть ближе к парню. Нужно оказать первую помощь, чтобы тот точно выжил. Вот только спустя какое-то время Анго замечает жуткие царапины на чужом теле и не может ничего понять. Что произошло тут? — Он не убил меня, — чуть усмехается Накахара, сплевывая кровь. — Он сказал, что смерть будет наградой, представляешь? — Кто он? О ком ты? — Анго понимает, что, вероятно, состояние вызывает бред, но ощущение правдивости слов не покидало его. — А ведь он прав, — продолжал Чуя, — я заслужил это. Мне не стоило душить его. Вся проблема в голове. Если бы не она, ничего бы не было. Все бы прекратилось. — О ком ты говоришь? — Сакагучи поднимает взгляд и смотрит на окно. Кто-то следил за ними.